Я падаю в камни,
На веках прицелы,
Мишень станет черным
У ног основаньем,
Когда-о прощенный
Под звонкие трели,
Лежу в красной мантии
Плотной и странной.
В руках простодушно
Покоятся ленты,
Они овивают
Ладони, запрясться.
Я был простодушным.
Я был человечным.
Теперь вижу мир
Простым и стеклянным.
Расстройство рассудка
Не больше чем комплекс,
Пустыня внутри
Разрослась к горизонту.
Я падаю в камни,
Ногами прикован
К железной ограде,
Пропитанной болью.

Ты где-то, молчишь,
И молитва твоя тишине,
Как ветка лазури,
На фоне прозрачного неба.
Я слышу, и не нахожу в себе сил,
Сорваться в карниза,
Прийти к тебе и наполнить,
Что ты не одна,
Что ветер живет в полутьме,
Давно постелил нашу поступь
На теплого пола
Граненную, стойкую простынь
Стальной пелены,
Дороги, ведущей в безумную даль,
Навсегда опрокинутых в вечность,
Единым и страстным чувством,
Чувством великой любви.

Ты спишь и видишь сны,
А над твоим плечом,
Крадется лунный луч
В бриллиантовом огне,
Он тихий странник сна,
На веки обречен,
Не слышимый скользить,
В безликой пустоте.
И в нем моя тоска,
И в нем моя печаль,
Я знаю, что ты спишь,
И не могу сказать,
Как сильно я люблю,
И как мечтаю я,
Припасть к твоим губам,
К своей груди прижать.
Ты спишь и видишь сны,
А над твоим плечом,
Крадется лунный луч,
В бриллиантовом огне,
Он тихий странник сна,
Он так же обречен,
Не знать твоей любви,
Рожденный при луне.

Отдаленное чувство поверхности,
Одолевшее, скучное, долгое,
Почему-то стекло запотевшее
Прогибается линией строгою.
Мне не видно пустого и павшего,
Словно зерна земли не проросшие,
До зари не уснувшего,
Вставшего
Ранним утром.
И сном запорошенный
Не делю грани мира и ладана,
Пропускаю крупицы по линии,
Знаю точно, что сердцем предгаданно
Заполняет собой небо синие.
Не пустот во мне колыхание
Просто вечность от чувства глубокого
От того что ты есть. Миром раненный
Я живу твоим знаньем далекого.
Ты проснешься и лучики солнышка
Мои окна пробьют светом ласковым
Я люблю тебя.. милая.. родная
Одиночеству не подвластная.

Я дарю тебе сердце,
Путь оно льдом бугристым,
Вечно бьется в ладонях твоих
В ритме вальса.
Ты так долго одна,
Одиночества птица,
И усталость свивает,
На твоем теле кольца.
Я хочу быть радушней
К твоим пробуждениям,
К твоим, долгим как время
Во мне, созерцаньям.
Я дарю тебе сердце,
Будь с ним человечней.
Я дарю тебе сердце свое,
На прощанье.

Допотопность пространства сегментного поля свободы,
Взборонив полусном на отдельные части и ямы,
Постепенно сливаю бродящую черную воду,
Своего, к миру этому, злому, непониманье.
Будет ровным погода ложиться как просека леса,
Где от веток кровавых щемит беззаботное сердце,
На обломках стоят полусонные скрипы рассвета,
Что растекся по краю не в силах в простое одеться.

Постарайся быть сильной,
Это слово беззвучно
Если ты не остынешь,
Не будешь прохладной.
Им так хочется видеть
Как ты простодушно
Будешь жечь их поступками,
Словно бумагой.
Все напрасно, их сила,
В твоем беспокойном,
И в твоем нервном, смачном,
Трепещущем силой
Откровенном поступке,
Он небо полощет.
А они пьют остатки,
Неторопливо.

Дотронься до него,
Он жаждет отлученья,
От плена душных стен,
От темной тишины.
И дальше только ты
Минуты упоенья
И больше ничего.
Ни мира, ни войны.
Он чувствует тебя,
Его к тебе стремленье
Безумно, как и все,
Чем он себя обвил.
Не нужно больше ждать,
Ни слова воплощенья,
Ни крика, ни тепла…
На это нету сил.

Я усну прикасаясь к подушке,
Оперение черное рядом, и так невозможно достать,
Чутких граней, не сложных,
Но столь восхитительно падких на ласки,
Моих милых и нежных касаний… опять и опять.
Я черпаю воздушные массы в твоих приближеньях и вздохах,
Столько грации, столько гармонии
С миром пустой красоты,
Ты вливаешься чувством в него,
Наполняешь,
Я.. на повороте
Надрываюсь ,
И долго порю в невесомости,
Этой великой любви.

Я жду тебя у покрывала ночи,
Твоих ресниц неверное касанье,
Твое, такое хрупкое, лобзанье,
И рук твоих в мои переплетенье,
Стремление ко мне.
И ночь мне вторит отголоском правды,
Единого для нас с тобой начала,
Столь нужного и непокорно в вечном
Застывшего, как будто без движенья,
Но телом ощутимого тепла.
Проступит капля из под век прикрытых,
Ты прячешь слезы на своих ресницах,
Они как в душу раненные птицы
Со размахом крыл, способным эту землю
Обвить, зажать и растолочь в песок.
Я их губами выпью без остатка,
Мне хочется, что б ты была счастливой,
Что б этой влаги с солью, полусладкой,
Ты не дарила ровное течение
Ни ветру и ни свету… только мне.

А я усну на век в твоем огне.

Нанеси на мое тело краску,
Пусть она будет черным на белом,
Подари мне отсутствие ласки,
Потому как остатки души,
Опадают хрустальной листвой,
На поверхность стола индевело,
Рассыпаясь с хрустальной тоской,
По твоей необъятной любви.
И восстанут из плоскости горы,
Покрывающие горизонта,
Непокорность и дальность простора,
Сотворенного взмахом ветров,
Мы ступаем по этим наклонным,
И почти не подвластным вершинам,
Общих запахов опьяненных,
Но красивых и сказочных снов.

Отдаленный гром
Прогремел постыло,
Хлынул теплый дождь
На мое лицо,
Я иду к тебе
Так не торопливо,
Словно этот мир
Закрутил в кольцо.
Каждый шаг в воде,
Хлюпая по лужам
Выбиваю дробь,
Каблуком в асфальт.
Я иду к тебе,
Верю в то, что нужен,
Рад теплу, дождю,
Мыслям своим рад.
И вокруг народ
Мечется как в шоке,
В шапочки зонтов
Спрятали себя,
Я иду с дождем,
И чуть-чуть простужен,
Но это ничего,
Ведь вокруг весна.

Дно застелил, постелил свет под обе ноги
Шланг четной тени пролег у изголовья
Серой кровати впитавшей тело мое,
Долго, бессильно метаться с крикам ,
Я знаю и хватит,
Давить,
Хватит.

Молчание, долгое как сама жизнь… пустота.

Но это кажется.
Крошки на плоскости,
Я их сметаю рукой,
На пол,
Они не долетят,
Полет,
Будет отнят.
Времени нет,
Перевернуто блюдо воды.
Есть…
Только..
Ты…

Правда, не в том, что дальшего нет,
Правда, не с тем, кто давиться хлебом.
Даже если призрак раздет он призрак
А не кусочек неба.
Порван по вдоль дикий свист свивает в кольцо,
Клин заусенца с табличкой «Свобода напротив».
Большего нет, просто пасмурное ничто,
Стынет лицом, обветренным на повороте.
Нота весны,
Нота того чего нет.
Верить не значит понять и приклонится,
Можно дышать, летать, можно разбиться,
Но так и не понять
Того чем пропитан ответ.

Думаю,
Мысли летят к твоим окнам,
Эти порталы меня не запустят
И значит,
Просто смотреть.
Греть в своей памяти твой силуэт и молчать,
Шептать бесполезно,
Стекла как листья у самого края,
Играют,
В молчание для тебя.
Для меня.
Но я верю, я знаю,
Ты меня ждешь, и я буду искать
В этом омуте долгой разлуки тропинку к тебе,
…к тебе я тяну свои руки.
Помнишь, как их прикасания были твои.
А сейчас…

Транс потрепанных капель по форме овала,
И на улице снова печалиться осень.
Лето лишь трафарет, где кого-то ни стало,
Где иду влажным шагом, и меня кто-то бросил.
На душе черный вымпел страницы с полями,
Остужаюсь от бурного кипяченья,
Надо помнить, что я одинокий изгнанник,
Из поруганной осени без перемены.
Будет тоже и снова, и будет как прежде,
Только это потом, а пока с неба хлынул
Моего одиночества парусник вещий,
Что однажды устав я навеки покинул.
Он летит со мной рядом завет возвратиться,
Только мне не ступить на его полусферу,
Слишком долго я плыл по распаханным тропам
И теперь в мир мечтания просто не верю.

Я скитаюсь по улице ровно постриженный,
С накрахмаленным кровью воротничком,
Я сегодня на мир как-то слишком обиженный…
…мир ни о чем.

Отдышусь, в этой спешке уже себя не узнаю,
Кто-то смотрит глазами знакомыми из отраженья,
Почему-то, забытого, я в этом взгляде не вижу,
Толи много прощального… толи слишком много прощенья.
Дико думать что нужен, еще хуже думать что есть.
Нет. В пустой полутьме страхом выжженной серой квартиры,
Я стекаю по стенам наверх и на потолке
Оседаю под хлопьями пыли на паутине.
Кормят с ложки прожженным обедом за то, что не сдох,
В жесте каждом скользит безупречность, изящество танца.
Отгорожено внемлю светилу, что за горизонт
Забирает все то, что поймал в свою душу случайно.

Я кричу тебе из пространства,
Невидимым призраком, раненным в самое сердце,
Как мне плохо, душно и страшно,
Как тебе одиноко и больно.
Душит пасмуром в кроны
Наших мыслей беззвучное жгущее холодом лето,
Моя милая, кто мы.?
Дети, этого мира бездушного всеми забытые дети.

Ты убьешь меня, я знаю,
Будет капать бурой кровью,
Моего больного "хватит"
На твое, "не нужно", с солью.
Будет плакать и смеяться
За окном в пернатой стае,
Моего к тебе… "не нужно"
Твоего ко мне "я знаю".
Клок воды течет из крана,
Падает не разбиваясь,
Натрясу себе клубочков,
В них как в тине растворяюсь,
Мысли справятся с сознаньем,
И тогда меня не станет…
Тело с белыми глазами,
Что тебя не замечает.

Тот, кто сбился в ответе с простого на «будет»
Позабытого прошлого злое начало
Тот уже не останется и позабудет
Всех кто рядом, в ком истина долго кричала..

Бороться значит быть в пути,
Между остовами гонений,
И знать, что будет впереди
То, что не ставит на колени.
В предубеждении молчать
Боясь спугнуть немую силу,
И если хочется, стонать,
Но не тащить весь мир в могилу.
Отступник, правящий грехом,
В тебе нет истины и лени,
Ты все оставишь на потом,
В своем присутствии измены.
И эгоизмом поборов
Друзей приветливые взгляды,
Не разглядишь среди врагов
Тех, кто твоей измене рады.