Ломаем мир вокруг себя, в нем не увидев
Себя, заметив только перед тем как он
Исчезнет, до конца, расстанется на нити
Суконным шлейфом, оптоволокном.
И на границе стона, долго, свесив ноги
Сидим, и думаем, за что? зачем? кому?
Ответа нет, по той простой причине,
Что воздухом тревожим пустоту.
И гроздья плена разновесных мыслей,
На фоне сумрака гнетущих серых дней,
Легко сломать, что б взглядами повисли,
Безветренные нити в серебре.

Мой нежный ангел, окрыленный сном,
На простыни лоскутной воспаривший,
Тенями мир прогнувший, пробудивший,
Мой нежный ангел окрыленный сном.
Молчит, и улыбается себе,
Под пленкой птичьих не гасимых трелей,
Что сквозь окно несутся еле-еле
И оседают тканью на столе.
Молчу и я, в улыбку ту одет.
Сижу, пишу стихи о том и этом,
И ничего спокойнее на свете
Не может быть, а может быть и нет.

Картонный крик разгладил стены.
От стен на долгий и жемчужный пол
Летели штукатуркой перемены,
Завернутые в марево икон.
И все кто видел это, отступали,
Не понимая временных шагов.
Они себя одних не узнавали
В клокочущем безумстве дураков.
А время терло всех на острой терке,
И стружка красным мясом стлалась вниз,
В картонный крик зашторенной коробки,
Идущий из бесцветных в свете лиц.

Передернут затвор, и патрон давно вставлен в паз смерти.
На конце металлической черной от страха трубы
Не смеющийся мальчик, что долго смотрел в жадный ветер,
И пытался увидеть там чьи-то большие следы.
Оголенными пальцами грел отдаленное эхо,
От когда-то прошедших, как в красочном мареве снов,
Не смеющийся мальчик, оставшийся всполохом детства,
Упакованным в жесткие комплексы из непонятных основ…

Ты веришь в меня.
Я усталостью глажу морщины.
Как пальцами небо,
В котором застыли дожди.
И время вокруг обитает, от сна обессилев,
Ступает шагами неслышными
Сквозь пустоту.
Проталиной мысли на сером пустом одеяле,
Всплывает о завтрашнем тоненький, ласковый свет,
Сегодня же только осталось, что жить, не считая
Секунды, которые с нами,
В которых нас нет.

Хочешь ли ты летать?
Хочешь ли ты парить?
Жить, словно умирать,
Или всегда любить?
Кто же отменит боль
Вместо твоей любви?
Ты принимаешь роль
С правилами игры.
Красная фишка зла
Ходит через тебя,
Падаешь и лежишь,
Значит вокруг земля.
Дышишь и ждешь совет,
Только советом ночь,
Будет тебя стеречь
Сон прогоняя проч.

Узри ловец безумство линии судьбы,
На черствой от прошедших слез ладони.
Вчерашний ком поджаренной любви
Горит, пылая в хлипком сером небосклоне.
Купайся в тон несказанным словам,
Втыкая тело от поверхности в поверхность.
Танцор теней, подобный вещим снам,
Что обречен на сбыточность надежды.
А нужно ль жить тебе что бы терпеть?
Что бы не верить, а играть в провидца?
Узри ловец, ладони стали словно мел,
Сквозь них на свет взирают чьи то злые лица...

Из точек узоры на руках, на ногах,
Они чертят линии наших желаний.
В них есть неподдельный не мыслимый страх,
Который когда-нибудь время изменит...
Ложащимся вдоль алюминиевых рельс
Ни знать не дано, ни во что нибудь верить.
Они простирают ладони наверх,
Но верх это даль в красках иссиня белых.
Она им дает положение времен,
Листами на лицах у них отцветая.
И жизнь прогорает пушистым огнем...
Простого, и рядом, не воспринимая.

Позабудь про дыхание.
Вера в вечное, нужное.
Это как понимание
Чего-то очень обычного.
И ступая несмело
По тропе тихой грусти,
Ощущаешь как время
Выгребает, и пусто.
Позади тени прошлого
Играются с памятью.
Ты такой как они,
Безаботноотчаянный.
Распустил взгляд по миру
Зачерпнув невозможного.
Завтра, льдистого прошлого,
С настоящим немножечко.
Как решиться на разум,
Если все вокруг раннее?
Как весна, как измена,
Или просто отчаянье...
И застыв у проталин
Погружаясь с коленями,
Долго думаешь, ранит?
Или просто отбелит?

Губительный свет
Льет с безликих небес.
Безсолнечный день.
Безсолнечный мир.
И в этом бузумии мрака исчез
Тот, кто был со мной,
Но кто был один.
И разного цвета у нас наши дни.
Я был и я есть.
Он будет и был.
Простой теоремы простые следы
На венах руках.
На мыслях моих.
Молчу и сказать проще, чем промолчать,
Колотиться разум упрямо внутри.
И просит отстань и хочет отстать,
Желает быть в прошлом, и просто уйти.
Губительный свет льет с безликих небес.
Безсолнечный день.
Безсолнечный мир.
И в этом бузумии мрака исчез
Тот кто был со мной,
Но кто был один.

Я пальцами трогаю воду.
Она превращается в мрамор.
Надгробия с цифрами смерти.
С простыми цифрами камня,
В который закрыт мир иллюзий,
О том, что еще не свершилось.
Чего уже больше не будет,
И что просто не получилось.
Холодное тело на выдох
Бьет током стальные колени,
Беззлобно и одиноко
День пятится в перемены.
Вокруг извивается время,
Меняя меня постепенно...
А мрамор он вечен, нетленной
Своей ограничен проблемой.
И даты на нем не сотрутся,
Они прорезая пространства
В жизнь огненный шаром вольются
Меня растирая по камню...

Мир пушистый комок,
Серый, каплями во внутрь,
Дождь идет где-то там,
В недоступных небесах.
Ну а здесь не темно,
Пасмуром в мое окошко
Заглянула и ждет пресловутая весна.
Я сижу за столом,
Чай в захлопнутом стакане.
Мысли здесь. Мыслей нет,
Словно, серое, во мне,
Небо льет странный дождь,
Тот, что каплями вовнутрь,
Никому ничего не оставив на лице.

Строка течет по глади тихих вод
Просторным почерком небрежного начала.
И облака растущие как мед,
В безликости бездонной глубины,
Нашептывают струйками стихи,
Что вытекают каплями сандала
Из моих пальцев, на прозрачный слой,
Развеяв ароматом смрад тоски.

Карамель одиночества слишком противна на вкус,
Вяжет губы в улыбку, прозрачную, аж до крови.
И глаза расплываются взглядом зеркальной любви,
Все стирает внутри оставляя беззвучность тоски...
Потаенная жажда, странно, и даже смешно,
Я мечтал, я желал и в желании пал словно пыль.
Карамель одиночества плотно залепит глаза,
Она спела над телом свой дрогнувший траурным гимн.

Нечаянный взмах, ты тьмы во мне отступление.
И эхо это обвито словами ладони.
Я слеп и я нем, и...
..одиночество с нами,
В комнате виснет, как пыль от любви в паутине.
Что долго слагала свои вязи в темных углах.
О нас...
И, про нас...
У нас на глазах...
И лень было встать, и напомнить, что мы еще живы,
В комнате полной немой и густой пустоты.

Не опустею.
Не расстанусь с телом.
Быть может упаду, что бы подняться.
Что бы опять о острые начала
Своих безумных мыслей ободраться.
И тянется кровавая полоска
Границей разума, сквозь вены краснобелым.
Не отступлю, пока кому то нужен..
Не отступлю..
И не расстанусь с телом...

Среди рваных небес замурованных в золото взгляда
Заходящего солнца, испившего долгого дня,
Распластав тени крыльев парила черным безмолвием
Одинокая птица, смотрела на всех свысока.
Я задрал свою голову, тоже хотел насмотреться,
В отражения этих, граничащих с бездною глаз,
Но сознание, вдаль уносясь, в отражении меркло,
Обтекая прохладными струями чуждого для меня.
Что ты видишь с высот своих, тех, где клокочущий ветер,
Наполняет дыханием жизни крылья твои?
Где закат преклоняет колени пред ночью, что тихо
Наступает на тени блуждающих, вечно живых.
Я не знаю, ты же, почти растворив свое тело
В нарастающих семерках, молча паришь в вышине,
Может быть оттого что сказать для тебя, слишком мелко,
А быть может ты просто не ведаешь обо мне.

Свет тек сквозь тело, ты брала его,
Неглубоко, и чтоб не захлебнуться,
Он родником любви в тебя втекал,
По легким пробегая постепенно...
И сонный мрак внутри меня погас,
Поддавшись натиску прозрачного начала,
И ты сказала, я в ответ сказал,
И долго тишина меж нас блуждала...
Ранимая до вздохов и до фраз,
Она хранила все наши движенья,
Потом я спал, и новый сон про нас,
Стекал на простынь легкого забвения.
Свет тек сквозь воздух я его ронял,
И ты касалась капель тех губами,
Он был для нас началом всех начал,
Натягивая струны между нами...

Ты таешь, я таю,
И снег убегает из глаз наших,
Я выше, ты дальше,
И свет убегает из глаз наших,
Я знаю, ты знаешь,
Но знание это нам мир дарит,
Растаю, растаешь…
Но будешь любить
Но буду любить…
…навсегда..

Взгляд полный блуждания, смысл, заостренный на нерве.
Неровное пение и между строк угасание,
Ты плавал в поверхностных вода, как будто нечаянно,
А только терпение стало твоим вторым я…
А где-то есть свет, что тебя отвлечет от страдания,
И дальше простор для полета, где хватит и выстрела,
Но ты не желаешь смотреть, глаза закрывая,
Бормочешь что домом твоим скоро станет земля.