Бог нот истерзан, окровавлен,
Звучанье хриплое, с надрывом,
Ты будешь рядом зажимая
На горле прорези штативом.
Клубы неистового дыма,
Что из тебя наружу лезут,
Пугают, может даже душат,
Но кожу больше не порежут.

Дробный лепет мысли лепит.
Я стою смотрю на рану.
В этом странном отчуждении
Мир такой большой и странный.
Он блестит в цветах лазури
Прогоняя тьму и веру
В ожидании новой бури
Мысли полой перемены
Отодвину разлинуя.
Тонкий скальпель между пальцев.
Я любил тебя такую,
Можешь дальше улыбаться.

Поклонник силы, что давит на влажную гладь, раздавленных смыслом, забытых на луже шагов. Пытаеться помнить, и быть, или жить или стать тем, кто еще в мире движения, в мире без снов. Купая внутри отражения собственный лик, глотает как слезы бредущий по улице дождь, он хочет поверить, что все еще якобы жив, но сам отражаясь в воде растворяет себя.

Я мыслю далями, как будто мыслями. Они раскинули безмолвным росчерком хрустальных капель прохладу в инии, прохладу взглядов не обусловленных. Шагаю буквами ломая тонкое, хрустят под тяжестью мои сомнения, о том что сбудется, о том что прожито. О том что стынет льдом на мгновение.

Мы способны чувствовать.
И способны верить.
Только грустно видеть
Как застыл в падении
Тот, чей свет был ласковым
И хрустально белым.
Кружевами тонкими
В грязь трясины проклятой.
Падают снежинки
С неба на ладони,
Только копать черная
Въелась в эти пальцы.
Грустно видеть белых птиц
Что клюют с помойки,
Словно души выгнанных,
С кем не смог расстаться.

Почему-то хочется ответа.
Слышать голос из безумной дали.
В росчерке печального поэта
Что бы звуки эти прозвучали.
И тогда в душе его проснется
Новый всплеск, для новых странных строчек,
То на белом черным развернется
То, что он услышать снова хочет.

У стены стекло в позолоченной раме.
О стекло разбивают тела мотыльки.
И их трупики падают вниз, к нам на руки,
И ты плачешь, качая их словно цветы.
Я смотрю на тебя, и не понимаю
Своей черной, прожженной в сердце дырой,
Все когда-нибудь умирают.
Все уходят на вечный покой.
И оплакивая их души
Стоит ли о тех душах грустить?
Не печалься, ты так ранима.
Души нужно забыть и простить.

У каймы внутри нимб,
На поверхности карего цвета.
Он лежит, и течет,
Измеряя в себе зеркала,
С отражением губ,
Что коснуться влаги прохладной.
С долгим-долгим глотком,
Что впускает влагу в себя.

Чуть горчит этот вкус,
Но он слишком для вкуса приятен.
В нем есть то, что есть в жизни.
И это нужно понять.
Можно пить, что бы жить,
Оставляя без цветные пятна.
Можно пить, что бы видеть
Все, что окружает тебя.

Капилляры. Фонтанчики крови.
Давит изнутри.
Я почти расстался с собою,
Только впереди
Непрочитанных тайн упреки.
Буквы как кисель.
И безликая, ждет кого-то,
Мраморная постель.
Ты накроешь меня одеялом
Белым как воск свечи.
И споешь по мне тихий траур,
Словно мои стихи.

На губах твоих свежая кровь
Я слизну ее языком
Вкуса нет.
Нет связи.
Похоже ты умерла.
Наши крылья давно связали
Проволочной фольгой,
Но ты так мечтала о небе,
Где слишком долго жила.
Я привык быть затравленным вздохом.
Привык быть пылью крестов
На погосте покошенных ликов,
Среди пустотелых берез.
Я забыл зачем родился.
Забыл что был рядом с тобой,
И теперь пустота в голове
Без мыслей, без звуков, без слов.

Похоронные марши в моей голове
Все больше похожи на вой.
Я иду ногами по острой земле,
И все таки я с тобой.
Почему все иначе, чем может быть?
Почему нужно кем-то стать?
Я иду по земле и в глазах печаль,
А мог бы давно летать.
Нас отпустят по очереди в небеса
И я возвращусь за тобой.
Похоронные марши в моей голове
Все больше похожи на вой.

Порви мир на части,
Пусть будет он красным,
Пусть будет кровавые слезы звать волю.
И это не страшно
Когда так прекрасно
Звучат в тишине крики полные боли.
Хруст стен по железу
Пропахшему тленом,
Пропахшему запахом
Трупного яда.
Порви мир на части
Великой вселенной,
Просто порви.
Поверь мне,
Так надо.

Порви!!!

Вдыхая мор трав
С покореженных мыслей,
Не дальше чем ты.
От начала, до жизни.
Наполни себя
Настроением злости,
Взрывая картинки,
Срывая личины.
Мир стал настоящим
Только в мерцании.
В том, что ты хочешь
Есть высшая воля.
Порви этот мир,
Он застыл в угасании.
Дай ему силы!
Дай ему боли!

Порви!!!

Художник смерти несет палитру,
На теле снова рисует знаки,
И кисть стальная так плавно входит
В поверхность тела, под капли крови.

Текут по коже кровавой краской
Его признания и прощенья,
Он так любил глаза и губы,
Он восхищался биеньем сердца.

Картина стона, картина страха,
Исчезнет в вечности угасая.
Художник смерти совсем как мальчик,
Он любопытен, и так печален.

Ты чувствуешь то же что и я.
И теми же словами говоришь про совесть.
И в тех же красках видится земля
Тебе,
Пробитая капелью длинных слез.
Но почему-то здесь живу не я,
Не я вдыхаю этот воздух сонный,
Не я смотрю глазами в этот мир,
Мир полный талых форм и диких тем.
Далекие слова от смысла слов.
От чуткого намека на сознанье.
Звучанье нот пропущенных извне
В хрустящий шар воздушных атмосфер.
Ты чувствуешь все то же, что и я,
Имея навсегда другую форму.
Отличную от призрачных теней
И от толпы идущих стадом тел.

Дождь остался снаружи
Я смотрю на него из-за штор.
Его капли прозрачны
Словно куски хрусталя.
И так хочется плакать
Вместе с этим дождем,
Потому что в течении струй
Я теряю себя.
Осень сонное, долгое
То, что висит в пустоте.
Не шагнуть и не вырвать,
Вжилось в душу аж до крови.
Дождь остался снаружи,
Дождь плачет по трауру дней
Позабывших жар солнца,
И цвет рожденья зари.

Монотонный ритмический стук в груди,
Мышцы на сокращение.
Это кто-то давно не спит
Настроенный на движение.
И если вдруг обрастет тишиной
Разум и смех мой,
Я уже не поверю что жив
Тот, кто внутри меня.
Тот, кто давно со мной.
Ощущение головы сало навязчивым прошлым.
Я окунаюсь в холодную воду
Что опять проснуться.
Реаль - это повод коснуться неба,
Когда под ногами полощет
Красный от крови дождь.
Он бежит из разорванных вен.
Все мы стоим на месте и ждем перемен.
Кто-то быстрее, а кто-то медленнее…
Ждем перемен.
И если вдруг обрастет тишиной
Разум и смех мой,
Я уже не поверю что жив
Тот, кто внутри меня.

Утро стало моим
Только за тем,
Что б я мог написать о нем.
Утро стало моим лишь за тем
Что бы я смог писать о нем.
Днем будет все по другому,
Дорога прилипнет к подошвам,
Но утро встало со мной
Что бы я был как сон…
Оборванный на полу слове,
Сижу и глотаю чай,
Хочется послать все к черту,
Но…
Утро стало моим
Только за тем, чтоб я…
В мире много проблем и все их не решить.
Будем жить.
Просто жить.

Утренний свет как латунные доски
Забил мои окна, и поздно ложиться
Когда только встал.
Я у компа, пробиваю полоски
Строчками в ворде, пространство
Белого с синим листа.
Скоро бежать и о чем-то тревожном
Перетирать недотертые темы
Только за тем,
Что бы под вечер, когда слишком поздно лечь на постель…
В голове ощущая, что стало немного меньше проблем.

Пролистнуло.
Еще один день позади.
Как кусочек плоти, срезанный скальпелем мира.
И шрам снаружи станет шрамом внутри
Потому как тело,
Увы, не забыло.
Холодает.
Лето как память о сне,
В котором купались
В каплях цветущей росы.
А в окнах
Запотевшие пОлосы, где
Остались от мира, туманного мира,
следы.

Ты мне пишешь,
Я читаю, но слова как тоненькие сладкие лезвия.
Я хочу ласкать их языком,
Пока они не покинули твои пальцы…
… твои губы
Ты мне пишешь то, что могла бы сказать.
И тогда поцелуи были бы теплыми,
А не пропитанными цифрами.
Слова из точек на экране,
Они не точно ранят,
И ласки в них не больше.
Но мы прячем за них свои чувства.
В каждом слове кусочек нас
Кусочек который должен быть целым и рядом.