Когда цепочка качнулась в последний раз, голод пришёл в себя. Он бредил, ему казалось, что тут не обойтись без глиняных камушков. И без того уставший, он окликнул гриба, который рассматривал неровность в зеркале. Гриб поморщился, сказав голоду, что ему стоит закончить своё дело. Но голод сослался на нечто яблочное, что, по его словам, слишком много времени уделяет картону. Цепочка провела небом по стене и начала кататься. Ей всегда нравилось это занятие, особенно ей нравилось кататься с оболочкой.
Вкрапление скромно зашло в помещение, извинилось за опоздание и начало жечь нейлоновые ниточки.
В пространстве парила пыль, вечер сказывался, и ничто не могло нарушить тайного сговора…
......
Нет, она не винила себя за то, что сделала со своей жизнью, просто ей теперь порой хотелось быть как все. Казалось бы, что может быть проще, чем накрасить губы яркой помадой, натянуть сапоги и купить бутылку пойла? Но она уже не могла, она другая; это навсегда…
Прогуливаясь иногда одна, она думала о чём- то вечном: о космосе, который почти изучила, о любви, про которую слышала в детстве, о жизни и смерти, которые каждый день борются в её руках…
От детства у неё ничего не осталось, только мама часто повторяла, что ей не позволяет возраст. Так же её томили воспоминания.
Помнится, первая профессия, которая ей понравилась - модельер. Она часами шила платья куклам, пусть не совсем удачно, а теперь она мучает себя сильнее, чем можно обидеть плюшевого медведя. Она часто спрашивает себя - зачем?! Ответа нет. Только дикое желание, вызывающее боль и страх.
Ей неведома любовь к человечеству. Может быть оттого, что в её жизни не было правды и ис-кренности, только ложь, от которой хотелось лезть на стену. Она уже не верила никому. Да и зачем? Осторожность в её суровые, прожжённые химическими галлюцинациями будни обязательна…
Она очень любит жизнь. Её вряд ли придется испытывать боль старости. Ей всегда был интересен ответ на вопрос: «Действует ли принцип «что имеем, не храним» на жизнь, на то, что у всех первым планом». Она то уж точно держалась его, но как же все остальные?..
У неё были любовники, по крайней мере, они так считали. Она же видела в них только личную выгоду. Ей не нужна любовь, она её не знает; ей знакомо влечение, влечение к вечным удовольствиям. Она не любит отказывать себе в чём- либо, ведь обречённым не отказывают…
У неё нет увлечений. Ей не хватает на это времени. Она не любит забивать свой воспалённый мозг ненужными наивными и глупыми мыслями, напоминающими о себе время от времени. Хотя она и не вспоминала, она просто отключила эту функцию в своей и без того затуманенной светящейся голове.
Она выглядит ещё неплохо. Конечно это уже не та расцветающая юная девушка, она уже многое испытала и попробовала вкус счастья. Её он не нравился, но других предпочтений нет, и уже не будет…
Её не интересует мнение постороннего. Какая разница, что скажет тот, кто не играет в её жизни никакой роли, если она порой не обращает внимание на мнения близких по статусу. Такой статус тоже исключён из её играющих извилин, покрытых ярко- жёлтой сеткой с мелким посеребрением, которая вызывает лишь лёгкую дрожь в затылке…
Ей нравятся новые знакомства, они привлекают её искренностью и чистотой новых людей. Они кажутся ей прекрасными, как в принципе и многие люди производят впечатление на первый взгляд. В следующем этапе познания людям свойственно показывать всю свою дурь, которая как показывает практика, бьёт кислыми ключами.
Она не хочет быть лучше. Ей приемлемо всё, потому что она пока может обеспечить себя всем самым дорогим и необходимым- doz’ой! Они были и будут всегда не разлей - водой. Пока смерть не разлучит их…
Интересно, что же будет с ней, когда она поймёт, что совершила ошибку, длинною в десяток лет, почти в половину своей жизни. Она всегда отшучивалась по этому поводу, и всё же он её волновал.
С нормальными людьми её ещё пока объединяла одна вещь - у неё были больные темы: она не от-вечала, когда её спрашивали о её отношениях с молодыми людьми, о будущем, о боге и, наконец, «Который час?». В отношениях ей не нравились общепринятые понятия, которые противоречили её мозгу; будущего она не видела, там была только молниеносно приближающаяся темнота; в бога она не верит, раньше она верила в людей, теперь они лишь оставляют желать лучшего; ориентира во времени не было, только часы на руке, с шурупом на циферблате, сделанные когда- то на заказ её «приятелем», изредка напоминали ей, что хоть кто- то, возможно, её ждёт.
Она знает людей. Пообщавшись с разными людьми, от подростков, накаченных транквилизаторами, до пожилых мужичков- киллеров, она знает, чего от них ждать. Лжи! Всё вокруг обман, лишь яркие цвета, эйфория, вызванная психотропными веществами. Разве это реальность? Она её не помнит. Они разные, не нужны друг другу. Она безумна...
doz`у мне, doz`ууу!..
[320x225]