- Городские едут! Городские едут!
Ватага из пацанов лет 10- 12 выбежала на Пятак. Там мальчишки рассыпались в разные стороны, но их крик уже подхватили бабы у супермаркета; мужики, расстроено сплевывая в пыль, стали расходиться от местной пивной, прихватывая по пути своих орущих и визжащих жен и дочерей; пацаны, что постарше, хватали младших сестер и братьев и тоже быстро, но стараясь выглядеть степенными и взрослыми, шли за отцами. Через пять минут на Пятаке почти никого не осталось.
А еще через минуту на главную площадь деревни въехали два джипа. Тонированные бронированные стекла, установленный на одном из джипов станковый пулемет «Смерч» и на другом автоматический пехотный гранатомет «Упокоитель», а также раскраска джипов в ядовито яркие желтые, зеленые. оранжевые, черные и розовые цвета не оставляли сомнений – в Деревню приехали худшие из Городских – Московские, да еще и из творческой интеллигенции. В подтверждение этого из первого джипа вышел длинный тощий субъект самой что ни на есть творческой внешности, из креативных. На носу красовались очки в круглой оправе и с синими стеклами, длинный бесформенный свитер грубой вязки, раскрашенный в цвета ямайкского флага, спускался почти до коленей субъекта; затертые в нужных местах джинсы были заправлены в армейские берцы, усиленные стальными платинами и утяжеленными подошвами. Длинные волосы были убраны под бандану, в центре которой красовался листик конопли. Через плечо, на длинющей лямке до самого правого колена, висела матерчатая сумка, вроде как с ноутом.
- Эй, быдло деревенское, а ну вышли все из сумрака! – заорал тип, растягивая гласные и таким мерзким голосом, который не получался ни у питерских, ни у ростовских, ни у новосибирцев. Из джипов раздался одобрительный смех. – Я сказал, вышли на площадь быстро, говнодавы местечковые!
Ответом была тишина.
- Ну, не хотите по-хорошему, будем по-плохому. – процедил москвич и махнул рукой. Тут же из джипа высыпали другие москвичи. Двое из них держали под руки битого мужичка, явно из деревенских. Его подвели к главарю и поставили на колени.
- Слушай сюда, плебс! – снова заорал Вожак, - Это Ваш староста! Мы взяли его на Пункте, он там сдавал Отступное. Так вот, ни хрена он не сдал, и Вы как были должны Городу, так и остались.
Если кто из селян и посочувствовал Старосте, видно этого не было, ибо и сельских было не видать.
- Да появится здесь хоть кто-то, уроды? – теряя терпение, предводитель перешел на фальцет, - быстро ко мне, или урою всех, пейзане сиволапые!
И вот, через несколько секунд после этого зова дверь одного из домов приоткрылась, и на площадь ступил не сказать, чтобы запуганный паренёк, вернее сказать, мужчина вышел, ибо пареньков под два метра ростом тут давно не водилось, а все больше мужчины. Высок и широк в плечах, шел он гордо и вовсе не было страха в его серо-зеленых глазах, один из которых был украшен многоцветьем недельного фингала.
- Чего орешь, шпана вокзальная? – даже как-то лениво поинтересовался селянин, - не на Плешке, чай. Дед к Вам нормальный ясак повез.
Предводитель москвичей от подобной наглости опешил чуток и даже поперхнулся и закашлялся.
- Ты, жалкая пародия на растамана, хули зенки пялишь на меня и квохчешь, вроде на педераста не похож. – развивал свое психологическое давление местный знаток городского фольклора, идеально четко, не по-деревенски произнеся сие мудреное слово, «педераст».
Оскорбленный в лучших чувствах, тощий повернулся было к джипам, видать, хотел попросить дружков расстрелять крестьянина, но тут из одного из джипов раздался голос и всем, кто читает эти строки, стало понятно – не тощий был фюрером банды.
- Чил аут, Мэн, – раздалось из джипа, - ты не понял что ли? Это ж отступник, ренегат, кредитку ему в глотку.
После этих слов из джипов вылезли уже все гости. И, собственно, их предводитель, мужчина лет сорока, а то и пятидесяти, с утомленно-ленивым лицом городского Чиновника в темном классическом костюме.
- Скажи, кто ты, человек, и зачем в Деревню из Города ушел? – внешне мягко, но на самом-то деле очень жестко задал свой вопрос лидер московских.
- Ты правильно заметил, человек я. А имя мое и фамилия ничего не скажут даже Регистраторам в День Выборов, так что зови меня просто и без затей, по моему Нику в нете – Таинственным Уводырем.
После этих слов среди приезжих будто осенний ураган случился – зашептались они так, как листва шуршит по осени. Даже вожак их, услыхав это имя, оторопел настолько, что и позабыл про вторую часть своего вопроса.
- Неужели сам Уводырь? – ошеломленно проговорил тот из приезжих, кто сидел за «Упокоителем», - Слушайте, Серафим Афанасьевич, может, из пулемета его попробуем приложить?
- Заткнись, Габана, пока трабл не случился. – процедил сквозь зубы Серафим Афанасьевич и снова обратился к мужчине, теперь известному, как Таинственный Уводырь, обратился уже намного вежливей и интеллигентней.
- Позвольте мне засвидетельствовать свой Вам респект, Уводырь. Ваша личность в наших сетях пользуется большим уважением.
Читать далее...