Я могу тебя очень ждать,
долго-долго и верно-верно,
и ночами могу не спать
год, и два, и всю жизнь, наверно.
Пусть листочки календаря
облетят, как листва у сада,
только знать бы, что всё не зря,
что тебе это вправду надо!
Я могу за тобою идти
по чащобам и перелазам,
по пескам, без дорог почти,
по горам, по любому пути,
где и черт не бывал ни разу!
Всё пройду, никого не коря,
одолею любые тревоги,
только знать бы, что всё не зря,
что потом не предашь в дороге.
Я могу для тебя отдать
все, что есть у меня и будет.
Я могу за тебя принять
горечь злейших на свете судеб.
Буду счастьем считать, даря
целый мир тебе ежечасно.
Только знать бы, что все не зря,
что люблю тебя не напрасно.
/Э.Асадов/
[700x470]
Как известно, сначала славяне были язычниками. Hа каждый вид деятельности им полагалось по богу. Так, известен бог аппетита Жор, бог сна Масса и бог питья Поехали. Чтобы задобрить своих богов, славяне приносили им в жертву труд.
Вооружение воина того времени составляли копье и лапти. Лаптями воин пинался, а за копье держался. Удар такого воина мог свалить с ног любого, кто повернулся к нему спиной. А такой зверь, как кошка, мог даже подлететь от подобного удара на высоту до трех метров.
Утварь того времени была нехитрой. Утварь в данном случае пишется слитно. И уже лет двести как не является ругательством. Основным предметом утвари у славян был горшок. Из него они днём ели, а ночью ставили его под кровать, чтобы утром ещё поесть. К горшку прилагалась ложка. Ею славяне били по лбу тех, кто ночью неправильно использовал горшок. Больше у славян утвари не было.
Все мы знаем выражение: "Семеро по лавкам". Это короткое и ёмкое описание древнего морга. После битв славян, которые не двигались, складывали на лавки. Если наутро на лавке никого не было, значит, славянин выздоровел и ушёл. А если не ушёл, то ждали ещё один день. Если и это ему не помогало, то тогда начинали лечить его отварами, пропущенными через марлю, и травами, пропущенными через корову.
Вообще, медицина у славян была на очень высоком уровне, если верить количеству больничных листов, найденных на бересте.
В году у славян было 364 праздника и Новый год. Интересно, что Новый год у славян начинался не первого января, а первого декабря. А кончался где-то ближе к марту.
Любопытно, что в пищу славяне употребляли всё, что не употребляли в питьё.
Земледелие и скотоводство были славянам хорошо известны, поэтому они ими не занимались. Торговать славяне не умели, а тех, кто умел - били.
Основным занятием славян была критика других народов, у которых всё ладилось за счет их бездуховности.
Славяне были бы прекрасные охотники, если бы охотились.
Дом у типичного славянина того времени был полная чаша и выглядел так же.
Поскольку славяне постоянно ожидали набегов, то в доме они не разувались, а в туалете не снимали штанов.
Замуж славянок выдавали рано. Или поздно. В зависимости от того, отдыхало племя или выпивало.
Юные славянки под одеждой носили оберег в виде трусов. Любопытно, что сами славяне трусов не носили. Им их заменяла рубаха, как правило, вшитая в брюки.
Свадьбу славяне, как правило, играли до рождения первого ребенка. То есть дня три-четыре. После чего муж шел спать, а жена - рожать.
Славянин выбирал себе жену на всю жизнь. Если же они не сходились характерами, то славянин ругал жену, жаловался друзьям и много пил.
Славяне были вольнолюбивым народом. Их часто угоняли в рабство, но и там они не работали.
В неделе у славян было всего два дня. Они назывались Уик и Уэнд. А вместе - Уик-энд, что в переводе со славянского значило "неделя". Интересно, что выходных дней у славян не было, а вот месяцы - были. Выходным считался месяц Вересень. В переводе на современный календарь он продолжался с конца мая по середину октября. После чего наступал месяц Лютень. Это не совсем точное название. Правильнее называть его БеЛютень. В этот месяц все славяне лечились. Причем лечились тем, чем в предыдущий месяц калечились.
Интересно, что в древнюю Москву пускали всех, а вот в древнем Киеве требовалась регистрация. Особенно для половцев и печенегов.
О наблюдательности славян свидетельствует хотя бы тот факт, что татарское иго они заметили сразу же, как только оно началось. И сразу же поднялась волна народно-освободительного ропота и предательств.
В отличие от спартанцев, которые сбрасывали больных детей в пропасть, славяне никого никуда не сбрасывали. Они просто говорили, где находится пропасть, а всё остальное делали сами дети.
Воспитанием у славян занимались в основном старики. Или те, кто отслужил уже больше года в славянах.
Как таковой постоянной армии у славян не было. Зато была дружина. В нее входили друзья и родственники тех, у кого было оружие - лапти и копье.
Князей славяне призывали к себе со стороны. Любой человек, назвавшийся князем, мог править славянами. А вот заставить их что-нибудь сделать не мог. Как правило, князьям славяне давали меткие прозвища: Красно Солнышко (если князь был в прыщах), Мудрый (если строил туалет не слишком далеко от столовой или верил славянам на слово), Долгорукий (если фамилия князя была Коротконогий).
При появлении врагов славяне закрывали ворота в город и притворялись, что их нет. Если враги начинали лезть в город через стены, то славяне поливали их матом и смолой. А когда те все-таки перелезали, то извинялись и показывали князя, который всё это придумал.
Славяне издревле гордились своей великой литературой.

35 лет мне исполнится через месяц.
Придут поздравлять мама и подруги из школы. Не ученицы, конечно, нет. Учительницы. Я и сама преподаю там английский. В обычной, самой что ни на есть средней школе Питера. Заманчивое начало, да? Можно себе представить, что случится на трех следующих страницах. Стопки тетрадей, лингафонные кабинеты и трижды в неделю частные уроки одной замужней программистке. И если вы сейчас быстренько пробежитесь глазами по оглавлению, найдете что-нибудь поярче - я не обижусь.
На самом деле, я ненавижу дневники, а в тот раз без этого было не обойтись. В тот раз, то есть после пикника, после 5-го сентября. У меня десятый класс. Выпускной. Спортивный - на 15 парней-хоккеистов только 3 девочки-волейболистки. И я ими классно-руковожу. Всего в параллели шесть выпускных классов. Но мой - 10-й "В" из всех остальных особо симпатизирует 10-му "А", лингвистическому. Там такое соотношение полов - 23 активно зреющие девочки на 6 парней-компьютерщиков. Посему абсолютно неудивительно, что, следуя закону притяжения тел, мои спортсмены в самом начале сентября забили копытом, возопив, что "безбожно в такую чудную погоду торчать по домам", что им, "ну и 10-му "А" тоже", совершенно необходимо "сходить в поход с костром, гитарой и ночевкой". Верхи посомневались, но дали "добро".
И вот, пятого сентября 50 человек от 16-ти до 40-ка с пудовыми рюкзаками на плечах причалили к большой, солнечной, уже начинающей желтеть, поляне, расставили палатки, схватили гитары, парочками пошли по грибы. В общем - отдыхали. Замужняя программистка проводила выходные с семьей; плечи мои ныли от трех килограммов крупы, двух банок тушенки, пары вязаных носков, маленькой палатки-двушки, дорожной аптечки и кучи мелочей. И я дьявольски устала уже на втором километре нашего броска, а потому, оставив "питомцев" на двух физруков, одну мамашу и Наталью Станиславовну, озлобившуюся математичку, уползла в свою палатку и мгновенно почила. Успела только подумать "как здорово, что" палатки с собой взяли многие, а значит, мне не грозит ничье соседство. Вот на этой-то мысли я и утонула в примитивном черно-белом сне про страшную ушастую кошку, которая медленно превращалась в меня.
Проснулась, резко и испуганно, потому, что моя щека горела от чьего-то прикосновения. Где-то у сердца, уткнувшись в меня (а больше в моей крохотной палатке и не во что было уткнуться) носом, забросив мне на живот длинные бамбуковые ноги, спало совершенно щенячье девичье существо. Я видела ее раньше, но никогда так близко. Она обычно сидела на последней парте, и мне, как правило, не хотелось ее спрашивать. "Стаценко, Вы готовы?" - тягуче, с неохотой говорила я ей, а она так же с неохотой кивала в ответ, и этого было достаточно. По крайней мере для того, чтобы вывести ей оценку за четверть. Даже случайно встречаясь на улице, я старалась пройти очень быстро и не заметить ее.
Она вся казалась такой черной, смурной, вороной, и я, если честно, не знала, как мне вести себя с ней.
О чем говорить?? А сейчас эта самая Саша, скинув на меня весь свой день: пропитанные дымом волосы, ладони в розоватых мозольках, смуглые острые локти, мирно и медленно выдыхала свои грезы прямо мне в лицо. И дыхание ее пахло молоком и травой. На ней были только узкие белые плавки и бисерный браслетик на правом запястье. Тщетно, сквозь дрему, я попыталась этому удивиться. Воздух уже отдавал скорой осенью и сыростью, поэтому Сашины плечи рябили гусиной кожей. Стало как-то грустно смотреть на нее, и, стянув с себя разорванный по зипперу спальник, я попыталась поделить его на двоих. Мне не хотелось ее будить, но все еще сонные, мои руки срывались на Сашу неосторожными теплыми кляксами. Одна клякса упала прямо ей на грудь. Прозрачная кожица ладони ощутила напряженный нагловатый сосок. Очень нежный, кофейный и прохладный. Он будто впивался мне в руку, и это сразу насторожило. Мои ладони не привыкли к таким подаркам. Я еще не понимала - нравится ли мне прикасаться к этому прозрачному, почти детскому телу, а из мозга, петляя по жилкам, текло уже смутное чувство стыда. Я боялась, что стоит мне пошевелиться - Саша откроет глаза, и тогда начнется... Как мне было оправдываться, чем объяснять эту руку?
Все внутри натянулось и застыло. Пространство пучком сосредоточилось на моих чуть трясущихся пальцах, на припухшем от холода и прикосновения комочке под ними. Меня бил озноб, лоб бисерил липкой испариной, неожиданно сладко забилась вена в паху. Прождав в стойке минуты две, мозг добрался, наконец, до спасительной логики "Почему она оказалась в моей палатке? Почему раздета?" - начинала я медленно приходить в себя и успокаиваться - "И, в конце концов, я ли должна чего-то бояться. Могу сейчас разбудить ее, растрясти и выставить отсюда со всеми ее странными играми".
Я накручивала, убеждала
[436x700]