какими словами описать не знаю
весь день только одно желание - найти уголок, где можно оплакать, повыть, просить прощения
Мы приехали из клиники, начали собираться к хирургу. Отек выглядел ужасно. Стала его доставать из переноски - а он хрипит на вздохах страшно, подумала, что неудобно его держу. Положила на бочок, у него сразу мордашка разгладилась. Я подумала, что ему лучше, а это были его последние вдохи. Я торопливо совала Злате в рот пюре, чтоб быстрей выехать из дома, а он уже не дышал.
Простил ли он меня? за то, что не успела спасти, за то, что с появлением Златки я так мало и скупо стала его ласкать, за то, что ругала за лужи, за равнодушие, за забывчивость, за эгоизм. Я так много осталась ему должна. Помню, как отгонял он от меня огромных псов, подозревая их в злом умысле. Становился настоящим львом, бросался защищать. Всегда встречал у дверей, обвиваясь вокруг ног, подлезая под руку, коленку - лишь бы прикоснуться. Зализывал до смерти, залюбливал за просто так, ничего не требуя взамен. Сегодня он утром он же ходил более-менее уверенно, и я подумала, что все у нас будет в порядке. Ходил за мной и прижимался боком. ему было трудно стоять, но он терпел, лишь бы положить голову мне на ногу. Он прощался, а я не поняла.
Помню, как принесла его домой таким крошечным, наладошечным микки маусом. Господи, как Лене то в глаза теперь смотреть, что не уберегла, не досмотрела за Миккиным сыном. Другие щенки скулят в первую ночь, а он ни звука не издал, только слезинка скатилась несколько раз. Он и со вчерашнего дня ни разу не пикнул, не завыл, не дернулся, а ведь ему, наверное, было очень больно. такой маленький и такой мужественный
Верный товарищ Златкиных игр - ему, наверное, было очень грустно и ревниво, что его вдруг пеерстали носить все время на руках. Ведь до рождения Златки я его везде с собой таскала.
Такой умный был - иногда мне казалось, что он читает мои мысли. По сути абсолютно беспроблемный пес, умный, красивый, нежный мальчик.
Я уложила Злату спать, взяла его на руки и мне казалось, что пока он у меня в руках - он существует. И нос снова стал холодным, как и полагается здоровой собаке. Я гладила шелковые шерстинки, целовала родную мордочку. Не хотела отдавать его Андрею.
Мы его похоронили там, где строим дом. Там лес очень красивый, ему бы понравилось.
Миски, лужица в зале у порога, шерстинки, любимая игрушка-уточка, поводок - здесь столько всего от него. У меня рука не поднимается
Два вопроса в голове: понимал ли он, что я очень сильно его люблю?
простил ли он меня?
[700x525]