Говорят, слово «кризис» в одном из восточных языков состоит из двух иероглифов: «опасность» и «надежда». За точность не поручусь, но толкование красивое. В наши дни, когда кризисом объясняют все на свете, особенно видно, как одно постоянно переходит в другое. Психологи тоже охотно пользуются термином «кризис», потому что в нем есть полезные терапевтические ископаемые.
Человек все время проходит точки роста: после череды младенческих кризисов приходят детские — двух, трех, пяти лет, далее по списку, потом подростковый, потом на некоторое время можно перевести дух... Симптомы похожи на помрачение рассудка и пугают неожиданностями. Но если их назвать кризисом, то они становятся общечеловеческой, необходимой трудностью, обязательным испытанием. Молодые родители, поняв, что в их детку не вселился бес, а перед ними всего лишь нормальное поведение двухлетки, чувствуют облегчение и обретают способность мыслить адекватно.
Со взрослыми кризисами дело обстоит несколько иначе. Осознание, что ты сам находишься в кризисе, дается куда труднее, а главное, не приносит облегчения. С возрастом проще считать, что разруха в клозете, а не в голове, то есть бороться надо с обстоятельствами. Да и слова о том, что в какой-то момент в период с тридцати до сорока лет «всем плохо, от всех жена ушла», не помогают. Каждому, как в народе говорят, своя сопля солона.
И тем не менее, земную жизнь пройдя до половины, люди оказываются в сумрачном лесу. Половина условная — с увеличением продолжительности жизни она, похоже, не сдвигается. Мало того, темпы современной жизни позволяют прийти к этой точке даже раньше. Не знаю, связано ли это с чисто возрастными изменениями, или достижение какого-то предела в социальной жизни тоже играет роль.
Возможно, предрасположенность к такого рода глобальной переоценке жизни — это побочный эффект свободы выбора, столь драгоценной для западного человека. Этот кризис случается с людьми по крайней мере с тех времен, когда сорокалетний возраст перестал быть глубокой старостью.
По моим наблюдениям, «кризис среднего возраста», «середины жизни» — немного разный у мужчин и у женщин, но есть и общие черты. Его симптоматика обычно такова: мы сталкиваемся с чем-то непреодолимым. Что-то на нашем пути оказывается сильнее нас. Это может быть сознание своих профессиональных ограничений, когда вдруг становится совершенно непереносимой мысль, что в космонавты тебя уже не возьмут. Это может быть невозможность удержать распадающуюся семью. Это может быть какая-то необходимость (переезда, принятия потери, болезни близких) — и становится вдруг понятно, что это то, чего «не обойти». Это может быть обострение упрямого желания, которому не суждено сбыться.
Первое побуждение — употребить все известные инструменты воздействия на обстоятельства, а их за жизнь накоплено немало. В этом возрасте мы, как правило, многое умеем: добиваться, очаровывать, планировать, структурировать. На этот этап уходит много времени. На подступах к лесу мы машем топором, киркой, лопатой, но кустарник, как в страшной сказке, с каждым ударом только пускает все более сильные побеги.
И вдруг лес, сумрачный лес окружает тебя.
Ты бросаешь кирку и топор, ты пробираешься к ближайшей прогалине и падаешь в бессилии. Ты не смог.
Это самый важный момент в этой истории. От него все зависит. Потому что сказать: «Я этого не могу» отваживается не каждый. Те, кто этого не сделает, с улыбкой закроют глаза повязкой и скажут себе, что леса нет. Испытание для них закончится — отныне они будут называть лес парком. Их глаза привыкнут к сумраку, они протопчут свои удобные тропки и будут гулять здесь до закрытия. Они не узнают, что за деревьями и лесом — поле, дорога, море, невнятное и взволнованное небо, новый горизонт.
Но если ты достиг отчаяния, самой его сердцевины, девятого круга, то окажется, что здесь начинается мостик между опасностью и надеждой. Отчаяние — это когда одни желания оставляют тебя, а другие вот-вот дадут о себе знать. Отчаяние — это когда ты больше не способен решить что-то прежними способами и ресурсами.
И тогда происходит удивительное — ты становишься способным принять помощь. Она приходит в самом разном обличье (и вовсе необязательно в образе психотерапевта). Мир становится полон посланниками надежды — ими становятся случайные попутчики, надписи на придорожных щитах, слова из радиоприемника. А может быть, только сейчас ты начинаешь их замечать?
Как бы то ни было, эту часть леса ты проходишь уже налегке, расставшись с прежним сознанием всемогущества, как с рюкзаком песка. Сил тебе придает опыт — то, что всегда получаешь, когда не достигаешь желаемого. А ведет тебя надежда, и в ее свете страх неизвестности становится азартом новизны.
/Ольга Прохорова/
Отсюда:
http://www.healthnews.ru/columns/column_publication/show/534.htm
Прошу прощения, опять забыла как тут под кат убирается..