Шагнула из вагона метро на открытую платформу. Душно, даже не почувствовала что вышла на улицу. Цифры выжгли в памяти начало двенадцатого. По лестнице вниз и в переход через турникет и стеклянные двери. Подземный переход из города в лес под открытой веткой метро. И опять ночью в лес идут люди. Молодая пара, с виду обычные супруги, успевшие друг другу надоесть. А накануне была юная девушка, одна. Зачем ходить в лес ночью?
Люди, входящие в переход закрывают зонты, значит, был дождь. В воздухе ни намёка на прохладу, только парная влажность мокрого асфальта. Площадка у метро безлюдна. Нет ни привычного ряда обшарпаных жигулей, ни мужиков , развлекающихся шоферскими байками в ожидании пассажиров.
От метро до перекрёстка всегда кто-то идёт. Перехожу дорогу за пенсионером с фонариком. Он повернул во двор. А у меня впереди прямая дорога по широкому тротуару до светофора. Впереди, шагах в десяти, женщина средних лет, да и за спиной тоже шаги. Передо мной, на выезде из двора джип светом фар внезапно выхватывает у темноты кусок дороги, но машина не собирается выезжать. Странно.
Августовские ночи, наверно, самые тёмные в году. Метров через пятьдесят на прямой видимости поперёк дороги стоят жигули, а увидела их только за минуту до того, как женщина идущая впереди начала обходить машину. Сквозь стекло видны только светлые полоски на рукавах куртки водителя. Руки поверх руля. В щели окна настороженные взгляды молодых мужчин. Машина стоит так, что это больше похоже на кордон. Странно два.
До перекрёстка, потом через дорогу, потом прямо. Женщина куда-то пропала, но на площади всегда есть люди. Хочется есть. Зайти в круглосуточный? Когда я ела? Кажется в полдень. Нужно зайти. На встречу идёт компания подростков. Девушка так беспечно смеётся, запрокидывая голову.
В магазине в это время всегда очередь, а сегодня пусто. Денег почти не осталось, что бы купить? Упаковка тонких колбасок к пиву и заменитель сахара. Кассирша кричит охраннику, чтобы закрывал на пересменок. Значит уже полночь. Перехожу через дорогу. Пытаюсь разорвать пластик упаковки. По идее, колбаски к пиву должны легко открываться, а эти намертво запаяны в пластик. Нет, руками никак. Достаю ручку, протыкаю вакуумную упаковку, и тут замечаю парня, сидящего на ограждении газона в конце пятиэтажки. Он сидит в таком месте, что если бы я шла от метро обычной дорогой, то никак не могла бы его увидеть. Разве что заметила огонёк сигареты, да и то вряд ли. Странно три. Парень мне очень не нравится. Приготовилась в случае чего, достать пистолет, но в это время с противоположной стороны улицы начинают переходить дорогу трое подвыпивших мужиков. Очень кстати.
Достаю тонкую колбаску размером с сигариллу. Упаковку в пакет с книжками. Дальше дорога самая опасная, и руки должны быть свободны. Из-за забора фабрики бьёт в лицо прожектор. Колбаса омерзительная, но есть очень хочется. Достаю вторую. Вокруг ни души. Поворачиваю за угол фабрики, и, уже пройдя три четверти здания, вижу как стая бродячих собак выходит из-за угла и выдвигается к дому, мимо которого лежит мой путь. Они не замечают меня, следуя за своим вожаком. Три, пять, семь, ещё три, ещё две. Встреча ночью с бродячими собаками не относится к разряду приятных приключений. Я не боюсь собак, но хорошо представляю, как они думают. Бездомная собака - это почти диагноз. Вожак - хозяин стаи, помогающий остальным не сойти с ума окончательно, но его психика самое опасное для одинокого прохожего. Ногами начинаю чувствовать каждое прикосновение сарафана. Остатки колбасы в пакете и пистолет с перечной жидкостью. Поворачиваю на перпендикулярную дорогу, не доходя до хвоста стаи всего несколько шагов. Достаю пистолет из кармана сумки. Тропинка вдоль гаражей. Свет редких фонарей теряется в густой листве. Дороги совсем не видно. Тьма вязкая, липкая, почти ощутимая на ощупь и кажется, что из неё, сами собой возникают причудливые силуэты.
Это не то, что нужно читать на ночь.