[150x213]
Люди просто свихнулись.Вторую часть звонка рекламируют.куда не сунешься вежде он.Даже на мыли реклама висит.
«Звонок 2» - редкий сиквел, который смотрится не хуже первой части. Во многом это происходит благодаря тому, что после ухода из проекта режиссера первого голливудского римейка японского «Звонка» Гора Вербински студия DreamWorks пригласила снимать сиквел Хидео Накату, вообще придумавшего всю историю (другой японский режиссер Такаши Шимицу успешно переснял в Голливуде свое «Проклятие» с Сарой Мишель Геллар).
Хотя со времени первого «Звонка» прошло три года, события второй части начинаются через шесть месяцев после того, как журналистка Рэйчел Келлер (напоминающая здесь классическую хичкоковскую блондинку Наоми Уоттс) помогла инфернальной девочке Самаре упокоиться с миром, перестать пугать живых и превращать их в мертвых. Рэйчел со своим приемным сыном Эйданом (Дэвид Дорфман) переехала в другой штат, но когда становится известно, что лицо только что обнаруженного трупа искажено той же ужасающей гримасой, что и в первом фильме, журналистка возобновляет расследование и едет беседовать с безумной матерью (Сисси Спейсек), пытавшейся в свое время утопить Самару. Приглашение Спейсек на эту второстепенную роль – гениальный кастинговый ход; именно она сыграла в 70-е Кэрри, героиню Стивена Кинга и воплощение подростковых неврозов, способных на паранормальную месть.
В отличие от большинства сиквелов, смысл появления которых сводится лишь к желанию киностудий заработать на однажды выстрелившей идее, «Звонок 2» естественно развивает сюжет первого фильма и обращается к таким психологическим темам, как послеродовая депрессия и неподконтрольный страх перед собственным ребенком. Окружающим попытки Рэйчел спасти сына кажутся, наоборот, желанием избавиться от него (правда, хочется спросить сценариста, откуда у Рэйчел послеродовая депрессия, если Эйдан – ее приемный сын). В сценах, где Самара вселяется в Эйдана, очень удачно показана разница между ребенком и монстром – вплоть до того, как сын называет свою приемную мать, по имени или «мамой». Несколько по-настоящему эффектных и завораживающих своей абсурдностью и сюрреалистичностью сцен вроде нападения на машину Рэйчел целого стада оленей или воды, скопившейся на потолке вместо пола, только придают «Звонку 2» трудно объяснимую логически прелесть (если слово «прелесть» здесь вообще уместно) потустороннего ужаса. После окончания фильма ловишь себя на том, что все это хорошо придуманное великолепие на самом деле сделано очень просто и дешево – практически вся картина происходит в двух-трех интерьерах и чуть-чуть на натуре (не считая колодца). Зато ужаса в «Звонке 2» миллионов на 100, и это качество относительно дешево снимать кино, более эффективно затрагивающее чувства зрителей, чем любой блокбастер, вселяет надежду, что японские режиссеры вроде Накаты и Шимицу задержатся в Голливуде надолго – там полно блондинок-кинозвезд, готовых качественно страдать и пугаться.