На самом деле Толстой всплыл еще до Мандерлея - когда я был "занят" футуризмом. Просто пришло в голову, что при всей толстовской классичности и академичности он был таким же хулиганом, как и Маяковский. В смысле эпатажа. Только у Маяковского была желтая кофта, а у Толстого - борода и лапти. Вот и вся разница.
Сегодня, когда смотрел "Мандерлей", снова вспомнил о Толстом. Они с Триером очень похожи. Своим морализаторством, учительством, нравственными аллегориями. А главное - позицией этического мессианства: смотрите, учитесь и только тогда спасетесь.
Правда, в отличие от фон Триера Толстой более скучен - он делает так, чтобы всем все было понятно, чтобы не оставалось недомолвок.
А в отличие от Толстого фон Триер более интересен - он делает все слишком неоднозначным, чтобы потом нужно было идти из кинотеатра домой и ломать голову. Как говорит Гудзонов залив, фон Триер задает много-много вопросов, на большинство из которых не дает никакого ответа.
В этом смысле Толстой честнее фон Триера. Он втягивает зрителя в эту игру "учитель-ученик" и доводит ее до конца, дает рецепт. Даже не просто дает, а несколько навязчиво всовывает его в руку.
А фон Триер похож на школьного библиотекаря, который намеренно дает ученику задачник с оторванными в конце страницами - теми самыми, где написаны ответы. И при этом библиотекарь этак многозначительно щурится, мол, помучайся-помучайся, я-то знаю, что это тебе полезно.
И вот этим прищуром, на который накладывается все его морализатрство и "мессианство", фон Триер и отталкивает многих от себя.
Он ставит человека в позицию первоклашки, тычет носом в незнание самых основ жизни - что такое хорошо и что такое плохо. А кому это понравится.
Видимо, только парочке моральных мазохистов типа ГЗ и меня)
Эта самая ГЗ употребляет очень интересный термин по отношению к фильмам фон Триера - "изнасилование". Изнасилование нравственных чувств зрителя, который сопереживает некоему герою, а потом дивится чудовищности поступков этого героя и искренности своих переживаний по поводу этих поступков: "Ух ты, как же я мог и вот такому безобразию радоваться, и этим уродом восхищаться, и вот даже такому зверству улюлюкать. Как же меня, такого белого и пушистого, до такого состояния довели?"
Кстати, похожее ощущение возникает, когда читаешь "Заводной апельсин" Берджесса. Автор заставляет тебя то ненавидеть героя, то сочувствовать ему, то презирать и любить одновременно.
Попробовал выяснить, как это делается. То есть, препарировать это "изнасилование" и понять, на чем оно строится.
При ближайшем рассмотрении это нехитрая игра - манипуляция с конфликтом.
Когда человек воспринимает произведение искусства, он обязательно должен сориентироваться, кто из героев "наш", за кого нужно переживать, а кто "плохой парень", кого нужно "не любить". Когда пошла волна отечественного "криминального" кино, психологи стали вопить: "Куда мир катится? Главный герой - бандит!" И они были правы. Каким бы откровенным негодяем не был главный герой, сам принцип слежения за ним, за его судьбой приводит к сопереживанию, а в конечном счете и к оправданию. Нарушается древний, идущий от мифов и сказок механизм: в центре повестовования "хороший", и борется он с "плохими".
Так вот. Фон Триер легко отказывается от этого принципа. Более того, он постоянно дезориентирует зрителя. То стороны конфликта поменяются местами, то не пройдут испытания (в том числе и классического испытания любовью), то автор их парочку раз дискредитирует, то сама ситуация перевернется и окрасит всё в новом свете. И зритель каждый раз пытается "перестроиться", переориентироваться, заново понять, кто же "добрый", а кто "злой". Только разберется, а тут его ба-бах по башке - всё опять перевернулось. И снова определяйся.
В итоге к финалу, когда происходит последний "слом" истории, у каждой из сторон накапливается столько плюсов и минусов, что они еле умещаются в копилочку, которую зритель бережно наполняет во время просмотра.
А автор остается в стороне, "над схваткой", не дает простого, понятного и однозначного ответа на вопрос, а кто же наш-то.
И ошарашенный зритель вынужден сам разбивать эту копилочку, извлекать заново эти плюсы и минусы и раскладывать их по стопочкам.
То есть, тот же Толстой к последней странице всё растолкует читателю, а у фон Триера наоборот - самое интересное начинается уже после просмотра фильма.
И вот за это-то ему большое человеческое спасибо.

З.Ы. Из формальных фишек "Мандерлея" понравились "небрежные" уходы в расфокус, заведомо "неправильные" скачкообразные склейки с крупного на крупный и "бракованные" перепады по свету на этих склейках.
[530x370]

Если Вы думаете, что Офелия утонула в реке, то Вы жестоко ошибаетесь. Офелия жива. Вот она.
[640x480]
Так зовут плюшевую (а может, и не плюшевую - не знаю, как называется то, из чего она сделана) - короче, белую и пушистую курицу, которая живет у меня дома.
Офелия - существо компьютерное. Она восседает на вершине компьютерного столика, украшая собой принтер.
О том, чтобы собирать там цветы на берегу реки, и прочей шекспировской романтике она даже не думает. Так что утонуть в реке ей не грозит.
НО: сегодня она всё-таки чуть было не захлебнулась - в водах Гудзонова залива.Гудзонов_залив, как кукловод, обволок ее всю своими волнообразными руками, заставляя ее барахтаться в пучине клавиатуры. В общем, Офелия еле выжила.
[640x480]
На самом деле мы с ГЗ собрались, чтобы посмотреть "Дорогу" Феллини. Но, воспользовавшись первым удобным случаем - нам обоим нужно было срочно позвонить - прервали просмотр шедевра старины Федерико. И предались нашему любимому занятию - болтовне.
Мы занимались этим и в то время, когда ГЗ полезла проверять, не написал ли кто комментарий в ее дневнике, и тогда, когда она увлеклась птичьим языком в информатике, и даже в тот роковой момент, когда я чуть было не потерял Офелию.
Вот так вот. Заболтались.
З.Ы. Нет насилию над животными! Даже плюшевыми.

Продолжаю получать удовольствие от чтения раннего Маяковского.
"Владимир Маяковский", "Облако в штанах", "Флейта-позвоночник", "Война и мир"...
Читаю-читаю и вдруг понимаю, что всё это мне что-то жутко напоминает. Причем совсем не связанное со школьными или универскими литературными ассоциациями.
Ассоциации почему-то киношные. Ханеке - Догма - фон Триер - Винтерберг. Вообще всё так называемое "новое европейское кино".
Ну и что же здесь можно найти общего?
А вот что.
1. Зажравшийся буржуазный мир. Он уродлив сам по себе, он уродует и человека. Внешне спокойный, красивый и гармоничный. Внутри - тухлятина. "Гробы повапленные".
- В трагедии "Владимир Маяковский" символы этого мира - Человек без уха, Человек с растянутым лицом, Человек без глаза и ноги, Человек без головы.
- В "Торжестве" Винтерберга - благочинное семейство, где на юбилее папаши выясняется, что за этим благочестием скрывается мерзость вплоть до изнасилования собственных малолетних детей и содомии.
2. Люди - заложники этого мира вещей, денег, всего материального.
- В "Войне и мире" Маяковского: "Врачи - Одного - Вынули из гроба, - Чтоб понять людей небывалую убыль: - В прогрызанной душе - Золотолапым микробом - Вился рубль".
Фабула трагедии "Владимир Маяковский" - восстание вещей.
- В "Догвиле" фон Триера: все добрые побуждения обитателей города испаряются, когда возникает объявление о беглянке Грейс и немаленькой награде за ее поимку. С этого и начинается "слом" "истории".
В "Дитя" Дарденнов главному персонажу ничего не стоит продать собственного ребенка.
3. Внутренняя пустота. Старые лозунги (моральные, политические, философские) не работают. Многие из них и вовсе были прикрытием ханжества "правильного" буржуазного общества. Опустошенная душа требует новой морали, политики, философии.
- В трагедии "Владимир Маяковский": "Милостивые государи! - Заштопайте мне душу, - Пустота сочиться не могла бы".
- В "Итальянском для начинающих" Лоне Шерфига символом этой пустоты стали уроки итальянского, которые брали герои фильма - жители захолустного скандинавского городка - для того, чтобы вырваться из этого обыденного мира; им казалось, что там, в Италии - другая жизнь, которая наполнит их, а итальянский язык будет проводником в эту жизнь.
4. Новые герои. Точнее, не новые, а другие. Не выхолощенные, глянцевые, правильно-гламурные красавцы. А обычные люди с "улицы". (В кавычках - потому что для Маяковского улица принципиальна - она и место, где действуют герои, и сама герой). Персонажи порой совсем некрасивые, без грима и актерской техники. Но настоящие и живые.
- В "Облаке в штанах" Маяковского: "Мы - С лицом, как заспанная простыня - С губами, обвисшими, как люстра - Мы - Каторжане города-лепрозория - Где золото и грязь изъязвили проказу, - Мы чище венецианского лазорья, - Морями и солнцами омытого сразу!"
- В "Море внутри" Аменабара или в "Дитя" Дарденнов: герои без лоска, не голливудские секс-символы, но они симпатичные, милые, светятся изнутри.
5. Тонкая грань между автором и его созданием. Выпяченное Я, яркая позиция - вплоть до тенденциозности, самость.
- У Маяковского: он сам был героем и исполнителем заглавной роли в трагедии "Владимир Маяковский", в "Облаке" и "Флейте" грань между автором и лирическим героем стирает намеренно гиперболизированная, эксгибиционистки обнаженная интимность переживаний.
- Новое европейское кино так и принято называть - "авторское". В одном из фильмов ("Пять препятствий") фон Триер сам появляется в кадре как исполнитель роли самого себя.
6. Новая экспериментальная форма. Новое искусство требует другого языка - как поэтического, так и кинематографического. Кстати. Здесь же вспоминается и кинематографические опыты Маяковского, его сценарии и съемки в собственных фильмах.
7. И всё это - на фоне острых любовных переживаний. "Прекрасно болен", "пожар сердца" и пошленькие романчики на один день или мещанское "я выхожу замуж".
- В "Пианистке" Ханеке: две "любви" - прихотливая, болезненная, многогранно-чувственная (главная героиня) и животная, грубая (главный герой). Вопрос, какая из них "здоровее" - открыт.
- У Маяковского во "Флейте-позвоночнике" та же болезненность до извращенности: "Если вдруг подкрасться к двери спАленной, - Перекрестить над вами стеганье одеялово, - Знаю - Запахнет шерстью ПАленной, - И серой издымится мясо дьявола. - А я вместо этого до утра раннего - В ужасе, что тебя любить увели - Метался - И крики в строчки выгранивал".
Ну и, конечно, 8-ым пунктом можно было бы отметить первое, что бросается в глаза: эпатаж в подаче этой новой эстетики и громкие манифесты о смерти старого искусства.
Если честно, примеры как-то слишком упростили всё, слишком много надо приводить, чтобы раскрыть глубинную близость этих двух явлений - не в двух словах, конечно.
Но ощущение сходности в главном, где-то в самом корне - очень сильное.
Буду думать дальше)

Ж - так мы называли сами себя.
Просто в расписании на факе было написано:
группа 911, группа 912 и группа 913 (ж).
То есть, две первые группы филологи, а третья - наша - журналисты.
С тех пор мы стали называть себя Ж.
В начале сентября мы собирались.
И только сегодня наш самый "организованный" Ж - староста - прислал единственную групповую фотку.
Вот она.
И вот они, Ж. На фоне родного факультета.
Точнее, это жалкие остатки Мамаева войска - кто-то не приехал, кто-то ушел раньше прихода старосты, а кто-то умудрился рожать в этот день)
[699x466]

Думал, сойду с ума.
Наконец-то поехали в Коломенское. Момент прямо-таки долгожданный.
Согласовали все графики, обзвонили всех участников, уточнили всё у пресс-центра.
Однако снимать мы так и не смогли.
Не подложил соломки в одном месте. Даже в голову не могло прийти, что оно вдруг может возникнуть.
Короче, кажется, что мир рухнет, когда мы отснимем Коломенское...
)
З.Ы. Никак не могу привыкнуть к хамству охранников. Только один попался нормальный, готовый пойти навстречу. И то, видимо, в силу своего возраста - молоденький, не испорченный еще)

Был там сегодня. Снимали единственного автора этой галереи)
Сам я в кабинет не пошел - там и так народу было полно, а я терпеть не могу лишних людей на площадке)
Но кое-что видел и слышал.
Особенно мне понравилась жестикуляция. Интервьюируемый тыкал в интервьюера пальцем, а интервьюер рисовал что-то невероятное в воздухе. И слышалось что-то в повышенных тонах. Я уж боялся, что подерутся.
Однако выяснилось, что они просто настолько эмоционально вели беседу о средневековых памятниках Владимирской области)))
Обошел всю галерею.
Понял, что графика Глазунова мне нравится принципиально больше его живописи)))
На самом деле есть чумовые графические работы 60-х - начала 70-х.
Мне очень понравились ранние портреты. Особенно - портрет Микеланджело Антониони.
И еще понял одну вещь. Чем небрежнее он пишет, тем лучше получается) Меньше давит на зрителя техникой.
ИМХО, конечно)

[640x480]
Встретил ее сегодня в гримерной.
Это временно нетрудоспособная (по понятным причинам) ведущая программы, к которой я имею некоторое отношение.
Никогда бы не стал публиковать фото беременной женщины - боюсь сглазить. Но она мне всучила журнал, в котором уже снялась со своим животом во всех видах.
Пусть всё у нее будет хорошо.
Выяснилось, что мы с ней успели соскучиться друг по другу.
А вот встретимся на площадке - и начнется мат-перемат)

Думал сегодня весь день о вчерашнем дневниковом разговоре с Катарина7.
Придумал вот что.
Проблема авангарда и авангардистов во-многом в том, что пытаясь максимально упростить восприятие своего искусства, они его в той же степени и усложнили.
Вот что я имею в виду.
Когда мы читаем текст, мы читаем не просто звуки, а складываем их в слова. Каждое слово имеет смысл. У каждого человека восприятие этого смысла связано с индивидуальными особенностями, культурной средой, воспитанием, образованием и т.д. Сочетания слов в предложениях и абзацах дают сложную паутину смыслов. Таким образом, текст становится заложником этих разноголосых смыслов.
Авангард (те же футуристы) хотели освободить поэзию от этих оков.
Или по-другому. Чтобы понять текст, состоящий из множества слов, нужен как минимум словарь, в котором эти слова написаны. Но у кого-то словарь есть, у кого-то на то, чтобы купить его, нет денег, а кто-то прочитал его только наполовину. И футуристы хотели произвести социальную революцию в поэзии. Не нужно этого словаря, не нужно каких-то знаний, не нужно угадывать, что это здесь за аллюзия, не нужно корячиться-понимать поэтические намеки и дуться оттого, что поэт изящно намекает тебе на римскую мифологию, а ты ее ни хрена не знаешь.
В новой поэзии ничего этого нет. Есть чистый материал, не замутненный этими разнокалиберными смыслами, - звуки, из которых составляется поэтическая мелодия, и которые складываются в новые слова. Вот она, свобода восприятия. Все равны - и полуграмотный, и трижды академик. Потому что и тот, и другой отбрасывает свое прошлое, свои смыслы, и воспринимает, как ребенок, новую поэтическую реальность, где каждое звукосочетание - открытие. Вот она, революция в искусстве.
Это с одной стороны.
Но с другой, авангардисты, пытаясь освободить восприятие от прежних смыслов, сделать его чистым и незамутненным, отобрали у читателя очень важную вещь. Подсказки, помогающие ему воспринимать. Он оказался неготовым. Его бросили, как котенка в воду, и он барахтается, ничего не понимая.
Подсказки - это те самые смыслы. Они тот пенопласт, за который можно держаться в воде - смыслы делают понятной тему произведения, идею, позицию атвора. А тут ничего не понятно. Читатель должен произвести работу по восприятию самостоятельно, без помощи автора. А работа эта очень непростая. И читатель к ней не готов.
То же относится и к зрителям - художники так же отбрасывали смыслы, лепили свои образы из чистого материала - цветосочетаний. И так же оказались непонятыми.
В этом кардинальном противоречии, наверное, одна из ключевых проблем восприятия русского авангарда - и тогда, и сейчас. Нужна культура восприятия такого искусства, отличная от восприятия передвижников или академистов.
И в этом ответ (точнее, лишь часть ответа, конечно) на вопрос, почему авангардисты - революционеры в искусстве - оказались не нужными социальной революции. Слишком многозначно было их искусство, слишком много думать заставляло. А думать винтикам и шурупчикам - вредно. Посему - "буржуазную муть запретить". Тчк.
Вот такие невеселые выводы дня.
[670x460]
ВасильВасильчКандинский) Импровизация №4.

Они тут. Смотрите.
[215x300]

Нашел интересную штучку. Ну, в общем, как раз в духе русского авангарда)
"Посчитайте, сколько черных точек присутствует на рисунке... Запишите это число на бумагу и сходите к окулисту)"

[470x349]

Решил поперечитывать Маяковского. Небольшими кусочками.
Сегодня смаковал автобиографию "Я сам".
Всё-таки я его люблю. Стиль - сумасшедший. Особенно свежо после Филдинга)
Встретил знакомых персонажей, на которых раньше просто не обращал внимания. Особенно порадовала Мария Федоровна Андреева, актриса МХАТа, любовь Морозова и "вроде как бы жена" Горького, ну а после революции комиссар театров и зрелищ Петрограда (как-то так называлась ее должность). Она хорошенько чехвостила Маяковского за "Мистерию-буфф", а он за это пропесочил ее в своей автобиографии.
Вообще, непонятно, куда смотрела цензура?
Он там так проходится и по Горькому, и по Пролеткульту, и по функционерам от литературы. И слышна горечь по поводу того, что революции оказались не нужны формальные эксперименты футуристов, которые сами они считали очень даже революционными.
Понравилась такая маленькая, почти незаметненькая приписочка в предисловии: "Следует учитывать, что автобиография в ряде оценок современных поэту литературных явлений носит ярко выраженный полемический характер".
Да, впервые печаталась она, когда колесики режима еще не завертелись с полной силой, а переиздавалась, когда колесики ненадолго попритихли...
Повезло...
Зато в комментариях товарищи литературоведы оттянулись - дали указание, где недогиб, а где перегиб, и как этого Маяковского нужно правильно понимать)

Этот уик-енд прошел под ее знаком - моего друга из Нижнего Елены Фомичевой (в просторечии Фомичухи).
[640x480]
Основные впечатления:
1. Вечер в Малом зале консерватории. Слушали Баха и Моцарта в исполнении Государственного камерного оркестра под руководством Константина Орбеляна. Точнее, это я слушал, а Фомичуха мирно дремала у меня на плече. Я ее не ругал - девочка устала с дороги, да еще и весь день была на ногах - трудилась.
Проснулась только в конце вечера, когда музыканты на бис исполнили какую-то джазовую мелодию (мне почему-то слышалась джазовая обработка песни "Only you", но, скорее всего, я бредил).
Меня же поразил хулиганский концерт №2 для валторны с оркестром Моцарта. Он вообще этакий залихватский, а в двух местах валторнист и вовсе безобразничает - обрывает мелодию, как будто ему не хватило дыхания, заговорщически переглядывается с дирижером и начинает играть снова. Можно было бы подумать, что эта какая-то накладка, но, во-первых, так было в двух местах, а во-вторых, во время исполнения на бис эти "обрывания" мелодии продолжались)
2. Как мне рассказывали, из-за Фомичухи на меня обиделся Родион Нахапетов.
Я помогаю своей коллеге делать одно документальное кино, и сегодня записывали актера. Я оставил Фомичуху погулять по Арбату, а сам поперся "на часок" на съемки - поддержать боевой дух группы.
Проторчал я, конечно, четыре часа, Фомичуха успела замерзнуть и приползти на место съемок.
Дождавшись перерыва, я извинился, и мы с Фомичухой ушли. А наш знаменитый актер, как мне потом рассказывали, недоумевал - как это редактор уходит на середине съемочного процесса. Согласен, со стороны редактора это, конечно, хамство. Но, во-первых, я же был так, для моральной поддержки, а во-вторых, мне же надо было Фомичуху выгуливать)
3. Фильм "Дитя", на который мы пошли вечером с Фомичухой.
Никакой интриги, всё вяло движущееся. Съемки с плеча, без штатива. Никаких тебе павильонов. Длинные планы. Сюжет, укладывающийся в одну фразу: подружка парня, приворовывающего на улицах бельгийского городка, родила ребенка, и, чтобы подзаработать, отец решил продать чадо приемным родителям.
Типичное европейское кино в духе моралите.
Никаких вывертов мысли и эстетских выкрутасов.
Но я умудрился получить удовольствие. Какой-то почти документальный срез сегодняшней жизни, поданный очень просто и не без глубины.
Все актеры (особенно исполнитель главной роли, Жереми Ренье) кажутся людьми с улицы - какие-то они не "актерские": без лоска, правильной артикуляции и подачи себя в кадре.
Как вот так можно сделать, чтобы люди просто жили. Нет ощущения игры вообще - живут себе и всё, а камера как бы исподтишка всё это фиксирует.
Мне вообще нравятся вещи на стыке игрового и неигрового кино.
Еще мне запомнилось, что там очень много набережных, мостов, перекрестков. Герой постоянно перебегает улицу в неположенном месте. У меня возникло ощущение черты - еще одной, за которую он перейдет. Еще и еще. Сначала ушел от матери, потом начал приворовывать и заниматься грабежом, потом втянул в это дело десятилетних пацанов, потом сделал девочке ребенка и пропал - сменил номер телефона и плюс ко всему оставил ее без жилья - сдал ее квартиру.
Ну и как апофигей - продажа ребенка. "Ты чего, у нас теперь куча бабла, а мы сделаем нового", - говорит он ей. Вообще эти родители - невероятно инфантильны. Папаша ничуть не взрослее своих малолетних подельников.
Немудрено, что в конце фильма единственный добрый (а точнее нормальный, человеческий) поступок главного героя воспринимается как нечто небывалое, как драматургический взрыв.
Ну а самое сильное впечатление на нас с Фомичухой произвели титры. Идут себе обычные титры: персонаж - актер. И вдруг в правой части экрана фамилий этак 30. Смотрю на имя персонажа: Джимми. Это ребенок, которого герои таскают с собой весь фильм. Видимо, режиссеры (а их два брата - Жан-Пьер и Люк Дарденн) не стали запариваться с одним ребенком, которого нужно постоянно кормить, менять ему памперсы и набрали 30 малышей, которых просто чередовали)))
Все 30 деточек могут потом гордиться, что снялись в фильме, получившем главный приз Каннского кинофестиваля 2005 года)
[380x200]
4. Наше чудесное посещение самого приличного заведения в районе Казанского вокзала. Фомичуха устроила скандал из-за того, что кончился ее любимый зеленый чай с чем-то там, а я выпендрился, заказав минеральную воду без газа. Ну, не хотелось мне ничего больше. Вот и сидели мы, как идиоты, фотографировались с этой самой водой и не только с ней.

[640x480]
Это Фомичуха в виде гуманоида:
Читать далее...

Две недели гонялся за Ильей Глазуновым.
Вызванивал, выспрашивал, вынюхивал.
"Его нет. Позвоните завтра". Все, с кем я общался, как это водится, взяли мои телефоны, обещали перезвонить и, как водится, не перезвонили.
Пришлось брать его штурмом.
Узнал, что он в 5 вечера должен быть в своей галерее - отбирать картины для выставки в Омске. Отпросился со съемок. Приехал. Караулил. Дождался.
Поразило, что вокруг Глазунова всё очень пафосно - галерея, как говорила моя бабушка - "отгроханная"; свита, мало кого к нему подпускающая; охрана, вся в черном, с наушниками.
А сам он, заслоняемый столькими преградами - невысокий, неважно чувствующий себя, очень бледный пожилой человек с тихим голосом и слабым рукопожатием.
Такой контраст кажется неожиданным. Но по недолгом размышлении - правильным. Наверное, такого беззащитного человека и должен защищать этот многослойный кокон.
Сами переговоры с ним длились ровно пять минут.
Две недели жизни, оборванные телефоны, надоевшее самому себе официальное представление помощникам и секретарям - и всё это ради пяти минут.
А вообще мне не очень понравилась эта почти репортерская линия моей жизни.
Где-то и очень давно мы всё это уже проходили)

- Слушай, блин, у меня рубашка помялась. Че ж теперь делать?
- Да ладно, пойдет. Это же твое подсознание.
Со вчерашнего дня я понял, что подсознание у меня - мятое, черное и с молнией на левом рукаве)
Мой друг пригласил меня сняться в его документальном кине про, как бы выразился Пушилин, "жирдяев", то есть полных людей.
Там несколько героев. Каждый из них ведет внутренний монолог. Точнее, диалог - сознания и подсознания. Чисто психологически идея, наверное, спорная (мы же позывы подсознания не осознаем), но кинематографически - очень интересная.
Каждый герой совершает действия два раза - в двух разных костюмах. Потом это будет монтироваться "скачкАми" - то в одной одежде, то в другой.
На съемках провел целый день. Мобильный телефон не умолкал. Стольких переговоров за день я, наверное, никогда не проводил. Вечером пришлось срочно покупать карту оплаты - баланс истощился, как библейские тучные коровы)))
А в целом мне понравилось. Редко приходилось бывать в кадре просто актером. И это очень легко и приятно. Я, конечно, понимаю, что на самом-то деле это заблуждение представителей всех неактерских кинопрофессий, но я, в силу своей принадлежности именно к ним, убедился, что это так. И вот почему. Голова не болит совершенно. Не надо мучительно соображать, монтажный ли будет переход, подверстается ли сюда синхрон, не уйдет ли сейчас свет и т.д. Ты живешь просто "здесь и сейчас". И ощущение это - сумасшедшее.
А еще мне пришлось съесть хот-дог. Не то, что я был голодным, просто так нужно было по сценарию.
Вот поди и похудей с этими кинами)
З.Ы. А вот тот самый грозный режиссер, который всех мучил:
[640x480]

Добил, наконец, Филдинга.
Получил удовольствие.
Разделил всех персонажей на "козлов" и "некозлов".
Главная героиня - Софья Вестерн - всё время была во второй категории. А сегодня, в предпоследней главе, переместилась в первую.
Причем для Филдинга она продолжала оставаться этаким идеальным персонажем.
Но я ее возненавидел.
И вот за что.
Главный герой - Том Джонс - валяется у нее в ногах, умоляет простить за все его прегрешения и в итоге просит выйти за него.
И вот что он ей говорит:
"Клянусь небом, клянусь всем святым, Ваш образ никогда не исчезнет из моего сердца! Ваша женская деликатность не может понять мужской грубости и того, как мало участвует сердце в известного рода любви".
А эта стерва ему и отвечает:
"Я никогда не выйду замуж за человека, который не научится быть настолько деликатным, чтобы перестать чувствовать это различие".
И дальше в том же духе, что он должен заслужить ее любовь. Этот дурак продолжал валяться у нее в ногах, а она ни в какую.
И тут меня зло взяло. Да что за коза такая! Это ей не нравится, то. Должен стать таким-то, сяким-то. Я бы ей залепил в физиономию. Не подумайте чего, это просто такое агрессивное проявление мужской солидарности)
Нет, переделывать вздумала, уродина. Мол, если любит, значит, изменится. Уверен, что это большое заблуждение. Не изменится. На своем опыте знаю. Скольких таких молодых дур и дураков перевидал.
"Люби его таким, какой он есть", - вот бы что я пропел этой Софье, если бы мог с ней встретиться. Нечего подверстывать людей под себя. Сам от этого настрадался, от своего этого греха, вот ГЗ подтвердит. Она меня постоянно в этом упрекает. И правильно делает, кстати.
А Софья. УУУ!
Сделала из мужика тряпку.
Читать противно)

Каждый сетябрь у меня и моего друга Паши портился почерк. Мы много об этом разговаривали, пока не сделали открытие: он портится у всего класса. За лето школьники разучиваются писать.
За лето люди нашей профессии разучиваются работать. Об этом мы говорили в пятницу с коллегой. Сегодня я сделал открытие: от некоторых операций я отвык. Напрочь. При этом не скажешь, что летом я совсем не работал. Просто к новому сезону многие навыки пришлось вырабатывать заново.
Выяснилось, что не имею ни малейшего понятия, какую информацию нужно требовать от человека, чтобы потом вписывать ее в бланк заявки на пропуск.
Не знаю, что делать дальше с этой заявкой и где ее подписывать.
Абсолютно не в курсе, что пропуск при выходе нужно отмечать и что для этого существует штамп.
Никаких представлений, что нужно показывать милиционеру при выходе: пропуск, паспорт или и то, и другое.
В общем, ставлю себе за сегодня двойку.
Зато сегодня же ее и исправил: прилежанием и количеством проведенных записей. Когда ехал домой, не мог слушать выпуски новостей - информация уже переливалась через край)

Ходили сегодня с персонажем дружественного сайта Машед_бананой в Исторический музей на выставку фламандской живописи.
К нашему удивлению, мы там были не одни.
Ну, ладно, мы. Но в 11 утра в воскресенье, под проливным дождем, какие-то безумцы выстроились в очередь, чтобы посмотреть на этих замшелых фламандцев!
Потом они же окружали каждую картину и не давали читать аннотацию, вывешенную около каждого полотна на веревочке, чтобы можно было брать в руки и читать.
Аннотации безумно подробные и безумно скучные.
Фламандцы тоже не ахти какие завлекательно-занимательные. Но некоторые - безумно смешные.
Хотя у нас с Бананой всё смешное. В консерватории нас чуть не выводят из зала, в музее делают замечания. Ржем, как кони.
На тот момент к тому нас побуждали как минимум три фундаментальные причины.
1. Картина "Фламандские пословицы", в центре которой мужик с обнаженной задницей присел над державой - символом государственности. К счастью, сам процесс, как происходил демарш, не показали)
На той же картине благодаря подсказке всезнающей аннотации пришлось искать женщину, надевающую на мужа синее пальто. Оказывается, у фламандцев есть такая поговорка: "надеть на мужа синее пальто", соответствующая нашей: "наставить рога".
2. Цикл Питера Брейгеля Младшего о деревенской свадьбе. Кто там жених, совершенно непонятно, а вот невеста на всех картинах сидит за столом в одной и той же позе с одним и тем же удрученным видом. По непонятной нам причине полотно, которое висит позади невесты, меняет цвет - на одной картине красное, на другой фиолетовое, на третьей еще какое-то. Мы решили, что невеста сидит на фоне-хромакее, который злые инженеры от нечего делать меняли, пока художник отворачивался).
3. Ну и верх комического - картина "Детская свадьба". Дети изображают взрослую церемонию. Дети, в общем, очень милые. Один потерялся, другой порывается присоединиться к процессии, но строгая мама не разрешает. А третий - на самом видном месте картины - как сказано в осторожно-трогательной аннотации, "опорожняется перед свиньей". При этом всё очень реалистично выписано, включая свинью, которая с нескрываемым любопытством взирает на то, что собирается делать мальчик. Над группой возвышается грозная мама, громко выражающая неудовольствие по поводу поведения своего сына.
Этот шедевр я не забуду никогда. Потрясение года)
Из серьезного - то, что всё-таки позволило нам с Бананой достойно вести себя на выставке:
1. Любопытный композиционный прием, встречающийся во многих картинах. Плоскость делится диагональю на две половины. В одной, как правило, нижней, пишется какая-то жанровая сцена, верхняя половинка отдается пейзажу.
2. Пейзажи на ранних картинах Брейгеля-Младшего (сына Брейгеля-Старшего). Он настолько любил отца, что в своих картинах его "пиарил" - воспроизводил в разных вариациях классические пейзажи (или фрагменты пейзажей) Питера Брейгеля-Старшего.
3. Чудесная аннотация к полотну "Букет тюльпанов". Большая часть листочка была посвящена увлекательной истории появления тюльпанов в Европе благодаря одному из фламандских сановников, который выпросил их в Турции для своего королевского двора.
4. Энтомологическая дискуссия на тему, кто именно изображен около вазы с тюльпанами. Мудрая аннотация сообщила, что это символы беззащитности и уязвимости красоты - червь и муха. На что Банана заявила, что муха цветам не враг - "она их не жрет - другое дело червяк", а тетенька, стоявшая рядом, с укоризной бросила: "Это не червяк, а гусеница". Сверились с аннотацией - "червяк". Посмотрели на картину - гусеница.
Вот и пойми этих авторов высоколобых аннотаций, безумных зрителей, припершихся их читать в 11 утра в воскресенье под дождем, и тех, кто всё это придумал - замшелых фламандцев.

[237x157]
Так назывался спектакль, на который мы ходили в Театр-школу современной пьесы дружным коллективом в составе Гудзонов залив, Плачущие камни, Фата невесты, Катарина7 и Walland. Спектакль настолько всех впечатлил, что с последним пользователем мы успели поругаться. Надеюсь, в скором времени помиримся)
О спектакле.
Очень даже. Просто и глубоко.
Правда, мне показалось, что сам материал немножко старомоден. Такое монструозно-инфернальное восприятие Сталина было характерно скорее для начала 90-х. Сейчас больше научных и творческих работ, раскрывающих сложный, многоЯйный, неоднозначный мир Сталина. (см. хотя бы роман В. Шамшурина "Сталинский сокол")
Что самое поразительное, спектакль смешной. По жанру это что-то вроде трагикомического фарса. И страшно, и смешно. И оттого, что смешно, еще более страшно.
В спектакле две ключевые метафоры:
Вечерний звон - с одной стороны, образ Апокалипсиса, а с другой, всего запрещенного, "вредного", глубокомысленного и, как ни странно, нравящегося даже тем, кто это запрещает. Звон звучит постоянно, фоном. Это и символ смерти - "если звонят, значит, по ком-то?" И символ России вообще, неконтролируемой, непонятной и неподвластной.
Кто звонит? - А никто. Сильный ветер раскачивает колокол и он сам по себе звонит.
Почему не сняли? - В деревне одни бабы. Им не под силу снять колокол.
А еще колокольный звон символ безумной русской тоски. Теперь в этом храме, под колоколом, клуб. И там устраивают танцы. Но кто же там танцует, если остались одни бабы? - А сами с собой и танцуют. Что им остается...
Вторая метафора - двойничество. Сталина два. Первый - Юрский в кителе, но без грима и без характерного акцента. Второй - в другом акте, тот же Юрский в гриме и с акцентом. Что-то второй Сталин знает о первом, а чему-то удивляется.
Первый при своем появлении кричит, почему в комнате нет гвоздя, на который можно повесить шинель. Второй раздражается, увидев шинель на гвозде. Почему не в гардеробной? И кто вообще вбил в стену этот гвоздь?
Продолжение идеи двойничества в образе расчленения.
Сталин говорит, что раньше правители в России из принципа "разделяй и властвуй" использовали только вторую половину. Но первая гораздо важнее. Разделяй, или, как говорит Сталин, "расчленяй" (слово-то какое маниакальное) - и власть придет сама собой.
Сам Сталин расчленен на две части, на двух разных Сталиных. Люди зависят от этой игры (или чего-то более страшного, болезненного, неконтролируемого? - наверное, и того, и другого). Им приходится подстраиваться под Сталина, угадывать, а какой он сейчас.
Весь мир расчленен. Всё одновременно и ложь, и истина, и грех, и подвиг, и божественное, и инфернальное.
Как тот гвоздь. Он и должен быть, и не должен. Вбить его (равно как и не вбить) - и угодить, и навлечь на себя гнев.
Спеть "любимую" Сталиным песню о самом себе - и дать повод к присуждению Сталинской премии, и дать повод к сигналу об уничтожении. А какой ловкий сигнал.
Где живет певица? - В общежитии Большого. - На каком этаже? - На пятом. - Ах, как плохо. - В чем дело? - Опасно. - Так вообще-то очень много всего случается неприятного. - Ну, так я и говорю: надо помочь.
Всё разделено, расчленено надвое. Даже начало и финал почти как отражение друг друга.
И ведь точно всё это. И про раздвоенное сознание, и про двойную мораль, и про двойную жизнь. Всё это было.
Само пространство многозначно, оно как игра, как шкатулка с секретом. Много-много одинаковых панелей. Одни из них выполняют роль дверей и окон, а другие глухие, закрытые. Что обман, а что есть на самом деле? Какая дверь настоящая, которую сможешь открыть? И какая из них откроется в следующий раз?..

Отправив домомучительницу мучить других в другие дома, я решил отпраздновать это событие и поехал на экскурсию в Ростов.
На подъезде к Ростову мы посмотрели старинный Спасо-Яковлевский монастырь. Он как бы склеен из двух половинок - Спасского и Яковлевского.
Короче, вот он:
[640x480]
Это просто фотография такая романтическая. На самом деле в состоянии он, мягко говоря, не очень хорошем:
[640x480]
Сам Ростов - конечно, сказочно-былинный город.

[640x480]
Правда, в этой игрушечности есть какая-то неправда. Кажется, что это просто декорация, филиал Мосфильма. Вот кончатся съемки, и всё закроют какими-нибудь полотнищами до тех пор, пока не приедут снимать следующий фильм. Возможно, это оттого, что Ростовский кремль затаскали. Я подошел в музее к смотрительницам, спросил, правда ли, что здесь снимали "Ивана Васильевича". Так они мне кроме Ивана Васильевича такой список выдали. Так что Ростову нужно Оскара давать - за многочисленные немые роли в истории нашего кино.
[640x480]
Потрясло озеро Неро - то самое знаменитое озеро доледникового периода. Когда-то его воды плескались и на месте нынешнего Ростова.
[640x480]
Еще потрясли маленькие дырки в стенах, прямо посреди знаменитых ростовских фресок. Кажется, что это от пуль. Оказывается, для того, чтобы укрепить фреску, сохранить ее, средневековые зодчие соединяли кирпичи огромными гвоздями. И вот теперь эти гвозди сослужили плохую службу. Вылетают и оставляют после себя эти дырки.
А еще мне очень понравился плакат прямо на стене кремля.
Нет, графити на стенах 16 века я видел, но чтобы вот так вот целенаправленно повесили рекламный плакат на средневековые камни - это для меня открытие.
[640x480]
К несчастью, у нас было свободное время, я облазил весь кремль и вышел за его пределы, в город. Город еще больше укрепил ощущение декорации. Потому что за стенами - разруха, нищета, мерзость запустения. Видимо, древние святыни как-то могут поддерживать, а то, что вокруг - уже нет.
Страшно, когда город живет прошлым. И в том смысле, что это прошлое кормит, и в том, что кроме этого прошлого ничего нет.
Еще сильнее это чувствуется в Борисоглебском монастыре. Он находится неподалеку от Ростова.
Древняя обитель, древняя крепость. Здесь тоже две половинки - музей и монастырь. Музей пытается привести памятник в порядок, а монастырь хочет, чтобы его оставили в покое. В итоге очень странное ощущение от этого места. Отгородились люди друг от друга. И что?
[640x480]
А потом мы заехали в Варницы - место, где родился Сергий Радонежский. Там сейчас монастырь. Его курируют Троице-Сергиева лавра и патриархия. Солнечно, мажорно, вычищено. Даже слишком правильно. Нет ощущения старины. Хотя откуда ж ей взяться, если ее в свое время уничтожили. Главный храм - только что построенный, глянцевый, блестящий, с мраморными полами и стенами. Выразительный контраст с Борисоглебом.
[640x480]

[640x480]

Да, уехала моя домомучительница по имени Танцующая ночь.
И теперь я могу выкладывать про нее компромат. И не только, кстати, про нее. А и про Пушилин.
Домомучительница на ночь нашла себе домомучителя.
И вот чем они занимались.
[640x480]
До тех пор, конечно, пока их не застал я
[640x480]
Домомучительница стала делать вид, что ничего не было
[640x480]
А ее ухажер - заигрывать с крабиком. Они очень даже естественно обнимались. А вот звонил он очень ненатурально.
[640x480]
Потом домомучитель наконец-то догадался собраться и уйти. А то скандал как-то затягивался уже
[640x480]
А в целом довольная вечером домомучитиельница стала изображать из себя томную ундину. Тьфу, смотреть противно!
[640x480]