Мама помнила, как однажды на рыбьем жиру (рыбий жир - 3 литра - удалось достать через дочь Александры Финиесовны, Женю. Эта бутыль спасла Шустовым жизнь в первую блокадную зиму-прим.
Woelfhen) поджаривали хлеб, который готовили из жмыха и опилок. В темноте на сковороду попал кусок хозяйственного мыла, оставшийся в доме с довоенных времен. Кусок достался маме, она начала его есть. Мыло было горьким и гадким на вкус, но его надо было есть, потому что ничего больше не оставалось. Мама пыталась его есть, пока, наконец, не расплакалась от отчаяния. В разгар зимы, в большой комнате, в шкафу, вдруг отыскался забытый шоколадный поезд – паровоз и три небольших вагончика – это было счастьем! У всех в семье от недоедания развилась дистрофия. Во время своих переходов по заледеневшему городу Вячеслав нередко терял сознание от голода и падал. Дважды его подбирали похоронные команды, вывозившие умерших с улиц города. Юля, вместе с Верой Яковлевной, ходила за водой. С собой брали бидон и везли его на санках. Детей одних дома не оставляли - в городе процветали грабежи и людоедство. Всех кошек и собак съели сразу, в течение первой недели блокады. Все деревья в городских скверах – спилили на дрова. Как-то, по дороге в булочную за хлебом – хлеб выдавали по талонам – по 125 граммов на детей и лиц, не работавших в оборонной промышленности, по 250 граммов – для рабочих и военнослужащих – Юля увидела, как на санках везут высохшее человеческое тело. «Смотри, мама, мертвеца везут!» - дернула она маму за рукав. В этот момент мужчина на санках ожил и прохрипел: «Я еще живой!»
Трупы людей, умерших от голода и замерзших в своих квартирах, не вывозили. Их выносили в близлежащие скверы и складывали там. Одно из таких временных кладбищ было организовано в сквере на углу улицы Рубинштейна и Графского переулка (при большевиках – переулка Марии Ульяновой). Мертвые тела укладывали штабелем, слой за слоем, словно дрова. Мертвецов заносило снегом – их руки и ноги торчали из сугробов – но люди, привыкшие к ужасам, не обращали на это внимания. Весной, когда снег начал таять, трупы со всего города начали вывозить в бывшую усадьбу купца Пискарева. Было сделано четыре глубоких траншеи, в которых было захоронено более миллиона тел.
[320x240]
на московских ментов.
Паренек к нам приезжал из Белоруссии. Не так просто, а в командировку. Работает на тракторном заводе, а здесь у него дела с немецкой фирмой.
Собрался уже уезжать, вещи отвез на вокзал и решил другому пареньку, тоже из Белоруссии, Красную площадь показать. Идут они по брусчатке, а навстречу им мент. Покажите документы, то да се. А у моего приятеля с собой только паспорт, билет аккуратно сложенный для отчета по командировке лежит в папочке, а папочка в сумке, а сумка в камере хранения на вокзале. Откуда он мог знать, что Москва - прифронтовой город? Или там припограничный? И его сажают в машину, а там открытым текстом говорят: "То, что у тебя, белорус ты наш любимый, брат славянский, нет с собой билета, удостоверяющего, что ты прибыл неделю назад, будет стоить тебе 500 р." А надо вам сказать, что в Белорусси совсем не так получают деньги, как в Москве. Там 500 р это большие деньги. Естественно, что у приятеля моего таких денег не оказалось. Пришлось ему поплакать, чтобы его отпустили. Где-то через час. Все никак не верили, что ничего с него не получат.
А жалуюсь я вот на что: КУДА ПОДЕВАЛОСЬ РУССКОЕ ГОСТЕПРИИМСТВО?
и ПОЧЕМУ МЕНТЫ НИКОГО НЕ БОЯТСЯ И ВЫМОГАЮТ ВЗЯТКИ СО ВСЕХ?
В начале войны Вячеслав Александрович (мой дед -прим.
Woelfhen) работал на предприятии «Ленэлектропроводник». На работу он ходил пешком, через Ломоносовский мост. На мосту были наклеены плакаты «Враг у ворот». Улицы были перегорожены ежами и надолбами на случай внезапного прорыва немецких танков. Основной национальный состав сотрудников предприятия - поляки, евреи и обрусевшие немцы – инженеры с дореволюционным стажем. При приближении фронта – их всех уволили в один день по причине их «неблагонадежности». [Увольнения коснулись всех служащих с нерусскими фамилиями не только в энергетике, но и в других жизненно-важных сферах. Советские органы придумали превосходную схему чистки: всех неблагонадежных посылали «добровольцами» на передовую. Их никак не готовили и не обучали, поэтому первый бой становился для них последним.] Увольнение в тот момент означало отказ семье в эвакуации из города, снятие с пайка – в итоге, голодную смерть.
Настроение сейчас - Слёзы наворачиваются!
Утро. В постели двое. Она просыпается, оглядывается по сторонам, хвтается за голову, морщится. С удивлением обнаруживает его, лежащего рядом. Начинает его тормошить:
- Эй. Проснись! Э-э-э-й!
- М-м-м. Отстань.
- Эй, ну проснись!
- Отъебись пожалуйста.
- Что?! Ну проснись же ты!
- Бля! Ты кто?!
- Я кто?! Ну ты наглый! Это ты кто!
- Я Саша, очень приятно. Тьфу. Блин. Ты чего здесь делаешь?
- Я то сплю, а вот ты чего здесь делаешь?!
- Э-э-э. Вообще-то это моя квартира.
- Да?!
- Да. Так что это ты чего здесь делаешь!
- Не знаю. А у нас это. Ну. Было?
- Что?
- Ну это.
- Что это?!
- Идиот. Посмотри под одеялом, ты голый?
- Я да.
- А я?
- Я стесняюсь смотреть. Смотри сама.
- Мне страшно.
- Хы, тогда точно ничего не было
.- Дурак. Вот возьму и посмотрю.
- Смотри. Ну, что там?
- У меня трусы на коленях.
- Странно. Может ты реппер? Гы-гы.
- Сам ты реппер. Признавайся! Воспользовался мной?!
- Да надо больно! Чо это я тобой пользоваться буду, тем более ты трусы на коленях носишь.
- Да это ты их и снял туда!
- Нафиг мне тебе трусы на колени стаскивать?
- Чтобы воспользоваться!
- Трусами?
- Мной!
- Это вряд ли. Посмотри, ты в лифчике?
- А что?
- Ну, если в лифчике, то не пользовался, я на грудь обычно кончаю.
- Хам! Сейчас посмотрю- Внимательнее смотри, даже если в лифчике, гы-гы.
- Странно.
- Что?
- У меня лифчик на животе.
- Тха-ха-ха, осталось очки на шее найти и серьги подмышками. Ты странная какая-то. Зачем так одеваешься?
- Я?! Может это ты извращенец такой! Может это ты девушкам вниз всю одежду стягиваешь и потом пользуешь, может тебя это возбуждает!
- Ага, конечно! И трахаю между коленей, а минет в солнечное сплетение. Ты наверное ночью просто сползла из одежды. Вверх.
- Сам ты сполз. Посмотри, на тебе презерватива не надето?
- Гы-гы-гы, на коленках?
- Ой дура-а-а-ак, как я вообще с тобой оказалась тут. На члене!
- На члене? Нет. На стекле вижу висит.
- Да? Где? А, ужас, значит всё-таки было?!
- Не факт.
- Почему?
- Он висит с той стороны.
- А может ты его туда и повесил?
- Точно! Стащил тебе трусы до колен, возбудился от этого не подетски, надел презерватив, трахнул тебя, потом думаю, надо на улицу быстрей бежать, окно своё гондонами использованными закидать. Закидал. Вернулся к тебе, ты спишь, сотрю на тебя, думаю - что-то не то. И! Эврика! Стянул тебе лифчик на живот, успокоился и сразу уснул. - Псих.- Сама такая.Потом у них всё хорошо было. Они поженились через 2 года.
История происходила без моего участия..просто рассказ В общем, произошла у нас в универе такая вот история: Как известно, профессора ждут 15 мин., доцента 10, аспиранта не ждут вообще... Так вот, первую пару у нас должен был вести один очень и очень не хороший препад. Но как это водится, как-то он немного задержался. Подождав мин. десять толпа студентов из 7 человек начинает быстренько сваливать узким коридором. Вдруг за углом раздаются шаги. Ну так как народ уже настроился пойти выпить пива вместо нудной лекции, все быстро и дружненько сворачивают в мужской туалет (от греха подальше, мало ли кто из-за угла выйдет). Дальше я лично наблюдал в щелочку: Из-за угла вылетает препад, весь в мыле вваливается в аудиторию, а там - никого. Пусто, как на кладбище ночью. Он постоял секунд десять, потом извлек фразу, которую здесь приводить не рекомендуется, плюс что-то на счет отставания от графика... и чтобы вы думали? Да, направился прямиком в туалет. Надо заметить, что кабинки у нас не запираются, а только плотно закрываются. Так вот, вся это толпа студентов (6 пацанов и девушка) в панике нычкуются в первую попавшуюся кабинку. Я запихиваюсь последним и крепко держу дверь рукой. Дальше все разворачивалось очень стремительно: Препад влетает в туалет и дергает ручкой нашей кабинки на себя, надо заметить сильно дергает (видать хорошо приспичило). Под действием такой силы дверь кабинки распахивается и его взору предстает картина: его группа в составе семи студентов жмется по краям кабинки, упорно пытаясь не вступить в очко, и при этом не дыша. В центре, спокойно, расставив ноги над очком, стоит девушка. Видя лицо препода она, чисто инстинктивно, произносит (как в рекламе твикса) коронную фразу: "Здрасте". После чего я силой захлопываю кабинку. Надо было видеть лицо препада. Он зашел в соседнюю кабинку и еще долго стоял колом,