Тэ курав лэ aka Te kuravle
Лоли пхабай (из "Табор уходит в небо")
Лили, лили с альбома группы Kal
Чяе-шукарие
Бубамара, OST к фильму "Чёрная кошка, белый кот"
Ай, Лина, Лина с альбома группы Ternipe

Когда-то я ушла с Ли.ру в ЖЖ, потому что там было удобнее.

Похоже, теперь будет обратный ход.

Кстати, у меня есть также блоги на Дриме, Дайри и Мэйле - но эти три только со стихами, и дубликат ЖЖ на Я.ру.

Мне десять лет. У меня нет пола
и даже, возможно, имени,
тёплой одежды — зато есть голод
и гордость юного римляна.
Мне десять лет, я это так остро,
так беспощадно чувствую:
в ночном туалете прячутся монстры,
а в животе — предчувствия.
Дачники вслед мне грозятся палкой —
чуют угрозу яблокам.
Я убегаю — играть на свалку,
летаю по стройке зябликом,
горстями с клопами жую малину
в лесу, а потом с собаками
шастаю, запах вбирая псиный,
между помойными баками.
Мне десять лет. Я учу английский —
будто мне до английского.
Я — вторая в расстрельном списке
капитализма российского.
Окна черны. Я рисую сказки
карандашей огрызками.
Я бы хотела поесть и ласки,
и лета — рыжими брызгами,
но пальцы прозрачны, и — кашель, кашель
рот раздирает бесстыже мне.

Дайте мне миску молочной каши,
мне десять лет, я выживу!

На мне красная шапка, что не значит вообще ничего.
Это тёмный лес, мне надо его пересечь.
Говорю: смотри, это просто деревья, вот.
Отвечаю: да, но их взгляды умеют жечь.
Воздух тёмен и смутен, деревья, уже не таясь,
тянут лапы и — хватают меня за бока.
Говорят, что в ночном лесу бродит волчий князь,
ищет свежее мясо — корму задать волкам.
Я шепчу: не заметит, моя кожа не дышит теплом,
да и мяса нет, один суповой набор.
Говорю: смотри, от снега совсем светло.
Отвечаю: да, и лучше ему обзор.
Мои кости промёрзли, мои пальцы уже как стекло,
я не чую ног, и кожа бела и тверда.
Я сбиваюсь вбок, хрустит под ногой бурелом.
Нахожу тропу и дальше иду. Как всегда.
На мне красная шапка, позову — прибежит дровосек,
и изрубит волков, плечистый и чуть хромой.
Вот и школьные окна мне светят, остался один пробег.
Час английского, и через лес я иду домой.

С пальцев моих стекает закат — капает в пруд.
Ловят губами рыбёшки солнечный яд.
Я не сойду с ума, не завшивею, не умру —
это не сок моих вен. Просто закат.

Съёжившись, ночь сбежит под крыльцо, ляжет в пыли
пережидать суету прохожего дня.
Завтра. Но прямо сейчас и тут красным залит
пруд, и рогоз бездвижен, и тени теснят.

Завтра. Я буду дышать, спешить, заваривать чай
с мятой, искать носки, замечать в окно
на самокате девушку в белом, и — невзначай —
локтем цеплять за шкаф буду завтра, но

завтра. Потом. А сейчас я горстями держу закат
в глупой надежде вернуть его в сети вен,
в бледный и мягкий живот с дырой возле пупка.
Пальцы не держат. Красным блестит в траве.

набросок к Лунелуне
[495x700]

Жил-был парень-сирота, скрипач. Влюбился он в дочку богатого цыгана-барышника. А она его тоже очень сильно полюбила. Он пришёл к её отцу хвастаться, а тот над ним только посмеялся.

- Куда тебе, голотьбе худородной, на моей старшей дочери жениться! Пошёл вон!

Но тут дочь ему в ноги повалилась. Уж она его умоляла и умолила. Сказал барышник:

- Даю тебе, скрипач, год сроку, если через год приедешь в новой одежде, на коне и с тридцатью дукатами, то отдам за тебя дочь. А нет, пеняй на себя.

Парнишка собрался, взял скрипочку, поцеловал матери руки и уехал в город деньги зарабатывать.

Прошёл без недели год. Едет парень назад в табор, в новом костюме, на коне и с тридцатью дукатами. Припозднился, через лес ночью ехал. Вдруг на дорогу кинулась его любимая, вся бледная и дрожит. Говорит:

- Скорее иди за мной, скорее!

И побежала в лес.
Парень за ней. А она оборачивается и повторяет всё:

- Скорее, скорее!

Вдруг парень упал в воду. С обрыва в омут. Смотрит - он в воде, рядом любимая его в воде тоже. Бледная, вокруг лица волосы колышутся. Он её за руку схватил и поплыл наверх. А она вниз тянет. И сильно так тянет! Он испугался и отпустил руку. Тогда она за него сразу двумя руками схватилась и тянет!

Чует - погибель пришла. Сорвал с шеи крестик и приложил ко лбу ей. Она его отпустила, и он выплыл.

Прибежал без памяти в табор, а там табор пьёт-ест. Стоят два гроба, в одном парень молодой нарядный, напротив сердца рана, а другой гроб пустой. Лежит в нём только розочка.

т.е. по цыганским танцам живота

21 июня в 19.00

Бобров пер. 6., стр. 1,
м.Тургеневская, Чистые пруды

Стоимость билета 500р.

Библиотека-читальня им. И.С. Тургенева, кафе EX:LIBRIS
Тел. 625-58-55

Показываю вообще, потом объясняю детали, потом ещё будет мастер-класс по украшательству себя узорами из хны! (Т.е. это сдвоенный мастер-класс, отсюда цена входа)

просьба пиарить, конечно :)

http://www.exlibriscafe.ru/1018

http://vkontakte.ru/event27766405#/event27766405

— Мамочка, мамуля, кто, скажи, вздыхает
У нас в ночном саду?
Кто за дверью бродит, кто воет и рыдает —
У нас в ночном саду?

— Доченька, дочурка, месяц там гуляет,
Серебряный наглец.
Звёзды путевые густо рассыпает,
Хохочет, сорванец.

— Мамочка, зачем же брат пустить мой просит
(Берёт от страха дрожь!),
И зачем с собою он за дверь уносит
Холодный звонкий нож?

— Доченька, дочурка, танцевать уходит
С гулёной-гостем брат.
Слышишь ли, как песню старый пёс выводит
В ночной тиши двора?

— Мамочка, мамуля, отчего ж не лает
За дверью пёс теперь?
Отчего, скажи мне, песню доедает
Тиши могильной зверь?

— Доченька, дочурка, брат твой сталью звонкой
Обрезал песни вой.
Засыпай! С гостинцем для своей сестрёнки
Сейчас придёт домой...

Стреляйте, пока я танцую.
Такова моя воля.
Пока моя юбка — крылья,
пока я — птица.
Пока мои губы — струны
беззвучной скрипки.
Пока моих рук рисунок
не смазан кровью.
Стреляйте, солдаты, ладно,
лишь я прошу вас —
стреляйте, пока я танцую
на дне колодца,
пока мои ноги-цапли
толкают время,
вбитое в камни время,
врытое в землю.
Пока моя юбка — парус,
пока я лодка.
Пока в моих пальцах звонко
дрожат стрекозы.
Пока моё тело — свет
и цвет рассветов.
Стреляйте, пока я слепа
от бубна в венах,
пока я глуха, как ночь
в подъездах гетто,
пока я пою руками
саэты Лорки.
Стреляйте, пока я жива —
пока танцую.

"Li Rom a kiste li braval"

Bruno Morelli*

Кто бродит по миру грёзно,
Кто хищно кружит по следу;
Цыгане - верхом на ветре,
Кобыле в попоне звёздной.

Кто смотрит в круги бинокля,
А кто в зеркала глядится -
Цыгане, земные птицы,
Играют в цветные стёкла.

Кто ходит топиться в омут,
А кто поплескаться с краю;
Цыгане - в огонь ныряют,
В тоскующих песнях тонут.

Кто нежной клонится ивой,
Кто в солнце верхушкой метит...
Цыгане - верхом на ветре,
Кобыле с туманной гривой.


* "Цыгане верхом на ветре", строка из стихотворения цыганского поэта Бруно Морелли (Италия)

У месяца хитрость в глазах
Всех юных воров.
Что месяц припрятал в губах?
Зубов серебро.

Рубашка черна на плечах,
Да личиком лжец,
Фуражка на чёрных кудрях -
Ай, месяц-гордец!

Цыганочка, зря не гляди,
Сестрёнка, не верь!
Добра от него ты не жди -
Запри свою дверь!

Сейчас нет тебя веселей,
Горда твоя стать -
Но гибель от сладких речей
Ты можешь узнать...

Я косы твои расчешу.
Дай глазкам поспать.
Ушёл твой обманщик и шут
По звёздам гулять.

Автор перевода - Юлия Хапалова

Луна заявилась в кузню
В огромной юбке цветочной.
Мальчонка всё смотрит, смотрит,
Мальчонка глядит неотрывно.

По ветру руками водит,
Луна, танцуя, и в кузне
Своей оловянной грудью
Порочно и чисто светит.

— Прочь, луна, луна, скройся!
Если придут цыгане,
Сердце они твоё пустят
На ожерелья и кольца!

— Мальчик, тише, не мешай мне.
Когда здесь будут цыгане —
Найдут тебя на наковальне,
А глазки будут закрыты.

— Прочь, луна, луна, скройся!
Чую коней цыганских!
— Мальчик, тише, на юбку
Белую не наступи мне!

Всадник всё ближе, ближе,
Бьёт в барабан равнины.
В кузне лежит мальчонка,
Глазки его закрыты.

Из рощи масличной вышли
Бронза и сон — цыгане,
Головы их горделивы,
Веки полузакрыты.

Как сова отпевает,
Ай, как поёт она в листьях!
В небо луна уходит,
За руку держит мальчонку.

В кузне громко рыдают,
В голос кричат цыгане.
А ветер ночной всё веет,
А ветер завеял кузню.

В пятнах запёкшейся братской любви, не зная раскаянья,
В городе Зверя, змеином гнезде, живут дети Каина.
На алтарях плесневеют плоды, червем источены.
Каинов корень кружит, неприкаян, как напророчено,
Дымом и пылью несётся, запутав ноги дорогами.
Не оттого, что однажды бежать бури заставили,
Не оттого, что закованы раз были зароками,
Но для того, чтоб забыть: больше нет и не будет - Авеля.

Падали листья, ветки хлестали ветер, собаки выли.
Старая бабка Варвара молилась на календарь.

Бабка Варвара давно и усердно готовит себя к могиле,
так, как готовились все её бабки встарь.
Вышита чёрным крестом рубаха из серо-седой холстины,
белый платок отложен на полку с таблетками от хвороб;
в грубый подол рубахи зашиты четыре пера воробьиных,
и у печи давно стоит домовина, по-современному то есть — гроб.

Старая бабка Варвара молилась, поклоны била.
Где-то неслось машинами и поездами её письмо:
правнучка Настя — писала — голубка моя белокрыла,
ты приезжай, не мешкай, чую, выходит мой срок этой зимой.

«Ты не грусти и не бойся, мы все там будем, Настасья,
дай тебе бог прожить столь же, сколь я жила,
только не так, как я, лучше в миру да согласьи.
Ты приезжай, смотри, двадцатого-то числа.»

Свечка коптила, ставни гремели глухо, дрожали стёкла.
Голенький клёныш у тына, тощий без листьев, дрог.
Злой и косматый, в медвежьей шкуре, с картинки блёклой
молча глядел на Варвару древний, забытый, суровый бог.

Словно стрела, не несётся песня —
Ведь, как известно,
Цыгане не знают стрел
(И не строят стел).
Наши песни — чёрные птицы,
Они темнолицы,
Их голос — ал,
Полёт их — шал.

Нет, мы не строим стел —
Как жаль.

Словно река, наша песня льётся,
В ней бьётся солнце
Дорог, этих пыльных кос,
Русел песен-слёз.
Нет, цыгане не строят стелы,
Не ставят стены,
Лишь голос — след
(Но голос — слеп) —

Одна только память слёз
И бед.

Карты врут очень горько и гадко,
Словно что-то себе замышляют:
Говорят, что меня расстреляют,
Что пора мне бежать без оглядки;
Будто в яме нас будет полсотни -
Мы сплетёмся бесстыже телами
И кровавыми дырами-ртами
Мы прильнём, как бомжи в подворотне,
В поцелуе нечистом и страшном
К меткам пуль и сапог друг на друге,
И холодные твёрдые руки
Будут сцеплены, как в рукопашной.

рисовано на работе между делом на обратной стороне рекламок :)

[320x227]

[320x227]

[320x228]

[320x228]

[320x227]

[320x230]

[320x227]

В моей клетке прутья —
Золотые струны.
На таких не много
Наиграешь песен.
Мне бы разогнуть их
Да сыграть на лунных,
Над рекой дороги
Под обрывом леса!
Мне бы только силы
В кружевные перья,
Мне бы только стали
В коготки-царапки —
Пела бы, не выла
В яму завечерья,
Да плясала с шалью
Чёрной моей бабки...
Льётся блеск латунный —
Надо мной глумится,
Злой тоскою крутит.
Отворите дверцу!
Разорвите струны!
Отпустите птицу!
Дайте
просто
прутик —
Натолкнуться
сердцем...