Пишет Stanislav Matveev в фб-группе «Журнал «Вопросы философии»:

Запущен проект Ask Delphi — «морально-этическая машина»

Исследовательский институт Allen Institute for AI запустил демо-версию проекта Ask Delphi — «морально-этическую машину». Она принимает вопросы или описания ситуаций, а на выходе выдает их морально-этическую оценку.

Ask Delphi — часть большого проекта по построению «машины со здравым смыслом» Mosaic. Его разрабатывают ученые ИИ-института Allen Institute, который в 2014 году создал сооснователь Microsoft Пол Аллен. Delphi предназначена для изучения возможностей и ограничений машинной этики и норм через призму описательной этики, то есть моральных суждений людей о различных повседневных ситуациях. Фундаментальный вопрос, ответ на который ищут исследователи: «Может ли машинная этика быть решена с помощью существующих методов ИИ, или для этого требуются новые механизмы?».

Модель Delphi обучена на Commonsense Norm Bank — «учебнике морали», адаптированном для машин и созданном специально для этого исследования. В «учебнике» Allen Institute собрали 1,7 млн примеров этических суждений людей по широкому спектру повседневных ситуаций. Большинство примеров — результаты опросов Allen Institute. Частично в наборе данных есть ответы и с Reddit — они используются для разрешения двусмысленных и противоречивых ситуаций. Так как на вход модели подавались, в основном, ответы американцев, система отображает мышление среднестатистического гражданина США.

Исследователи утверждают, что точность разработанной модели достигает 92,1% и она способна понимать контекст ситуаций. Для сравнения: точность бота, работающего на алгоритме GPT-3 и тоже способного отвечать на вопросы, — 52,3%. При этом ученые предупреждают, что «результаты модели не должны использоваться в качестве советов для людей, поскольку могут быть потенциально оскорбительными, проблемными или вредными, а также не обязательно отражают взгляды и мнения авторов и связанных с ними лиц.

За примером далеко ходить не надо. Как показала практика, на некоторые вопросы система давала вполне ожидаемые ответы: например, говорила, что не надо обедать в ресторане и уходить, не заплатив, и что очень невоспитанно включать громкую музыку в три часа ночи при спящих соседях. На вопрос, можно ли водить машину в подпитии, если этого весело, машина ответила «это приемлемо», а «геноцид — это нормально, если он делает всех счастливыми» (правда, сейчас Delphi такой ответ уже не выдаст — после шумихи в СМИ систему скорректировали).

То есть Delphi не инструмент, который расскажет людям, как правильно жить. Это скорее эксперимент, чтобы посмотреть, насколько нейронные сети, взаимодействующие с людьми, смогут «усвоить» человеческие нормы и этику. Другими словами, сервис показывает не столько возможности "понимания" машиной человеческой морали, сколько ее ограниченность в этом вопросе — если не принципиальную невозможность.

[источник]

Фрагмент выставки Цая Гоцяна «Октябрь» в ГМИИ им. А.С. Пушкина. Москва, 2017

Если вас, как меня порой, почему-то интересует внутренняя кухня современного искусства (в этот раз обойдусь без закавычивания), то вот довольно информативное чтение — «Как говорить с художником?»

В статье есть моменты довольно тонкие (за ними лучше непосредственно к тексту), а есть на свой лад грубые:

«...Как и в политике, в нашей художественной культуре сохранились и вовсю воспроизводятся реакционные силы, которые под маркой «особого пути» готовы вновь все перевернуть с ног на голову, продвигать провинциальную и вялую линию позднего «загнивающего» соцреализма. Все это делается сегодня, конечно, тоньше и под новыми вывесками «национального постмодернизма» (как мы это видели на выставке «Ненавсегда»), но цель примерно та же. В политической сфере такой поворот уже произошел, а в нашей области он может скоро случиться и стать творческой программой государственных музейных и образовательных институций и моим личным профессиональным фиаско...»

Но в целом — занятно.

Продолжая рубрику «Журнал наводит порядок в учреждениях».

Один из блогеров хорошо подметил парадоксальною черту позднесоветского бытования: разница в доходах и статусах была (по нынешним временам) смешная, но переживалась очень остро.
Между прочим, сложная тема: Может ли начальство быть дешёвым? И во что обходится эта дешевизна?
Переформулируем: должен ли директор жить как рядовой сотрудник? В чём таковое (условное?) равенство должно выражаться и как должно реализовываться? Демонстративная скромность или действительное равенство доходов? Возможно ли это вообще или это противно самой природе человека?
Впрочем, вопросы столь же сложные, сколько не актуальные: жизнь давно идёт не сообразуясь с результатами досужих и произвольных рассуждений частных лиц на тему морали и долга. Что, не исключаю, до некоторой степени даже справедливо, хотя и не утверждаю подобного...

 

Б. Лившин, специальный корреспондент «Крокодила»

Когда погорелец погорел...

Заместитель директора научно-исследовательского технологического института антибиотиков и ферментов медицинского назначения Г. Ф. Сребницкий легким покашливанием потребовал внимания:
— Произошло ЧП: у всеми нами почитаемого Игоря Михайловича сгорела дача!
Он сделал небольшую паузу, чтобы присутствующие могли осознать и прочувствовать ситуацию.
Но должен сказать, что Игорь Михайлович не пал духом: он лично поручил руководству института разработать мероприятия по ликвидации ЧП. Решение организационных вопросов возложено на начальника научно-организационного отдела Валерия Семеновича Мочалова.
— Из глубины веков пришел к нам обычай миром помогать погорельцу. — В. С. Мочалов еще со времен написания кандидатской диссертации привык тесно увязывать практику с теорией. — Опираясь на эту прекрасную традицию, мы решили восстанавливать дачу силами коллектива. Первый этап — уборка пепелища по субботним и воскресным дням. Автомашины для вывозки мусора занаряжены. Вопросы?
— А если здоровье не позволяет?—робко спросил представитель прослойки слабосильных научных сотрудников.
— Это не шефский выезд на совхозные поля! — пресек попытки увильнуть от пепелища опытный начальник отдела. — В

Продолжая тему:

Пожалуй, одна из самых специфически советских (и в этом смысле интересных) тем в журнале — критические материалы о работе предприятий. И если статьи и заметки о бракованной продукции, некачественно выполненных работах или злоупотреблении служебными полномочиями сао стороны руководителе — не кажутся чем-то странным, то разборы в неспециализированной прессе технологических, управленческих, логистических и тому подобных процессов — это настоящие «эндемики» советской эпохи. Изнутри ситуации это выглядело, в целом, логичным: при декларировании общенародного характера собственности на средства производства — проблемы производства есть также, до некоторой степени, дело общенародное. А (почти) каждый советский гражданин есть трудящийся (если не в настоящем, то в прошлом или в будущем), и, следовательно, вопросы наподобие связи науки и промышленности, манипулирования плановыми показателями или так называемого бюрократизма в управлении предприятиями для него вроде бы не чужие.

В скобках замечу, что такие материалы «на производственные темы» читатели вниманием не баловали, но к делу это вряд ли относится...

журнал «Крокодил», 1982, №2, стр. 11

Свершилось!

Пожалуй, никогда и ни о ком как в центральной, так и в местной печати не было написано столько фельетонов и критических статей, сколько о директоре Грозненской обувной фабрики В. X. Саидове.

Все, что непозволительно делать руководителям, без всякого вреда для себя делал несгораемый директор. Производил он любые, по желанию, «разгоны» квалифицированных кадров на фабрике. Выпускал настолько повальный брак, что абсолютного чемпионства добилась фабрика по этому показателю. Списания дефицитнейших материалов учинял такие, что разведи руками и больше их никогда не своди. И все это кончалось благополучно для удивительного директора.

В «Крокодиле» (№2,1981 г.) был опубликован фельетон А. Моралевича «Тихой сапой»—очередной фельетон о Саидове. И думалось, что надеяться на решительный официальный ответ бесполезно.

Как вдруг через девять месяцев редакции ответил министр легкой промышленности РСФСР Е. Ф. Кондратьков: «Министерство легкой промышленности РСФСР на заседании коллегии рассмотрело статью «Тихой сапой» и сообщает, что факты, изложенные в указанной статье, в основном подтвердились.

Для улучшения финансово-хозяйственной деятельности Грозненской обувной фабрики и устранения выявленных недостатков разработаны мероприятия, за исполнением которых министерством установлен постоянный контроль.

За неудовлетворительное руководство финансово-хозяйственной деятельностью, необеспечение выполнения плана производства в первом полугодии 1981 года и другие упущения директор Грозненской обувной фабрики т. Саидов В. X. Освобожден от занимаемой должности».

Неужели свершилось? Свершилось.

Первая мировая война. Российская воздушная разведка. Съемки турецкой территории. 1916 год.
Мне кажется, совершенно уникальные кадры.

Возвращаясь к теме советского периодического издания, как своеобразного контрольно-надзорного органа, куда можно было обращаться с жалобами. Подборка жалоб и примеров «обратной связи».

Во-первых, если вспомнить, что писали и говорили тогдашние «правые» (в той терминологии, скажем, Егор Лигачёв — правый) задача была не в некоей «демонстрации верности социалистическому выбору» и не в том, что бы «высоко поднять знамя Ленина», а в наиболее полном сохранении того, что называлось в перестроечной прессе «административно-командной системой» т.е. «длинные» инфраструктуры, отраслевые министерства (типа демонизируемого в тогдашней печати «монструозного Министерства мелиорации и водного хозяйства СССР»), гигантские НПО (научно-производственные объединения) с буквально сотнями тысяч сотрудников, всеобщая и обязательная занятость, стандартизированный и довольно «толстый соцпакет» для каждый советского трудящегося и т.п.

Только это имело смысл спасать и защищать, хотя потому только это и было осязаемой реальностью (а не «коммунистическая сознательность», «знамя Ленина», «братство советских людей» и прочая лирика)

Отраслевое министерство в такой оптике оказывалось важнее «парткома» («важнее» не всегда «выше»).

Как иллюстрация: Примерно в 1990 году в газете «Советская Россия» появился большой материал созданный, как указывалось в тексте, по результатам исследований аналитических центров КП РСФСР, примерно так. Номера этого у меня на руках нет (хотя найти попытаюсь), но статья мне в память запала (хотя 30 лет минуло и доверять моей памяти у вас оснований нет, я и сам иногда в ней сомневаюсь). Тема была крайне интересная, что-то вроде «на какие группы делятся люди, непосредственно вовлечённые в перестроечные практики демократии-плюрализма-гласности и что с ними, когда придёт время "нормализации обстановки" и "возвращения к нормальной жизни"» (это не цитаты, но по смыслу было так). Групп там выделено чуть не десяток, я запомнил четыре.

Первая группа: высокопоставленные перестройщики. С ними (вероятно за каким-то исключением) вообще ничего «делать» не надо. Народ тёртый, за кресла держащийся, некоторые ещё при Сталине карьеру начинали, пережили не одну «революцию» и «контрреволюцию», поворчат и продолжат работу. К тому же, очень важно послать населению сигнал, что «нормализация» это не переворот, а именно что банальный «очередной этап в развитии». Никакие отсылки к сталинским чисткам верхушки не желательны, и потому что это дестабилизирует, и потому что целый ряд лет антисталинизм был официальной позицией Партии и у него теперь совсем другой статус, к нему нельзя относиться просто как к диссидентской ереси.

Продолжаю тему

Вот один из рассказов из журнала «Крокодил», которые запомнились и даже как-то «повлияли». Из этого текста я узнал о существовании субкультур (в окружающей меня действительности их не наблюдалось) и обрёл некоторое представление о них (в чём-то довольно превратное).

Журнал «Крокодил», 1984, № 15, стр. 6

Леонид Зорин

ШЛАКИ

Нелицеприятный разговор происходил в квартире Тургана. Впрочем. Чалкину нечего было сказать. Лишь изредка он подавал реплики, да и те скорей для порядка.

- А ведь Чалкин необыкновенно похорошел,— с недоброй интонацией сказала Гусева.

— Дальше некуда,— усмехнулся Турган.— Кругл, пухл, гладок, ухожен. И эти розовые щечки... Ты хоть смотришься в зеркало?

Чалкин ничего не ответил.

— А не мешало бы посмотреть,— не без жесткости заметил Турган.— И увидеть свое лицо. Впрочем, это уже не лицо. Это лик. Знаешь, что он напоминает? Громадное блюдо с печеным картофелем. Или теплый румяный каравай, только что вынутый из печи. От тебя, братец, пахнет чем-то рубенсовским, чем-то фламандским. Голландским сыром.

Чалкин подавленно молчал.

— И тело твое наверняка такое же. Мягкое, как перина, в аппетитных складках. Я прямо вижу твой пышный живот цвета свежайшей ветчины. Как ты допер до жизни такой? С ума ты сошел? Отвечай, тебя спрашивают.

Гусева фыркнула.

— Я раньше бегал, но теперь вывихнул ногу,— промолвил Чалкин, тихо мерцая ясными ангельскими очами.

Турган не принял его объяснений.

— А почему ты не ходишь дома босой?—Он почесал крупной темной пяткой соседнюю лодыжку.— Я же сказал тебе, чтобы ты ходил босиком.

— Галя говорит: неэстетично,— прошептал Чалкин.

— Какой вздор!—воскликнул Турган и вновь почесал пяткой лодыжку.— Какой пошлый вздор! Живая плоть, если только она принадлежит не вырожденцу, совершенна! Слышишь ты, каплун? Со-вер-шен-на! Вот и Гусева ходит босиком.

— То Гусева,— кротко вздохнул Чалкин.

Гусева улыбнулась и не без удовольствия оглядела свою босую ножку.

— Довольно,— сказал

Занимаюсь странным делом — сижу и читаю журнал «Крокодил», номер за номером, начиная с 1982-го года (скачал отсюда). Пока прочёл 20 номеров, останавливаться не собираюсь (хотя, при моей лени, могу и отложить на некоторое время, а получится, что навсегда). Картинки оттуда вы все видели, а тексты, тексты это другое...

А началось это с того, что мне захотелось найти несколько, четыре или пять, рассказов (фельетонов, статей), которые я читал в детстве и которые запомнились чем-то особенным или по-особенному запомнились, и даже (увы?) «повлияли». Я читал этот журнал лет с 9-ти, странное чтение для ребёнка, но меня в этом смысле не ограничивали, а я почему-то тянулся к этим сероватым страничкам.

Как-то встретил у одного (юного?) блогера фразу, что-то вроде «советские сервис и легпром был настолько плохи, что сведения об этом просачивались даже в несвободную советскую прессу». Ну, ещё бы: советские газеты были полны исключительно победными реляциями, «это все знают». А раз так, то и про обслуживание и про пошив одежды и про прочие подобные вещи писали только хорошее, как же ещё? К тому же, витрины магазинов и служб быта — это же витрины «советского строя», да что там — его лицо, и, разумеется, в изложении советской печати они должны были сиять, это же логично.

В действительности, «режим» совершенно отказывался считать витрину магазина своим лицом (что можно даже поставить ему в вину, почему нет?)

Торговля, ЖКХ, обслуживание населения, предприятия по пошиву одежды и обуви прочее в этом роде — и постоянно подвергались в печати как абстрактной так и адресной критике. Тут допускался настоящий «язык ненависти». По мне — так с некоторым перебором (найду пару примеров). Критика такого рода была делом рутинным и даже за сатиру профессиональными газетчиками не считалась. Претендующие на «острое перо» тяготились уделом обличать «сапожников и водопроводчиков» и претендовали на что-то посерьёзнее. В скобках замечу: дежурные материалы про ударный труд и перевыполнение плана в легпроме и прочих таких отраслях, разумеется, тоже присутствовали, но что забавно и они часто не обходились без (деликатного) упоминания производственного брака и низкой квалификации работников.

Тут нужно понять (даже прочувствовать, кто не застал): советская печать публиковала разного рода критические материалы не в силу своей «свободности», а в силу своего функционала. Советская газета — это (в числе прочего) контрольно-надзорный орган (очень своеобразный и с ограниченной компетентностью), например, обеспечивающий (опять же, в числе прочего и до известной степени) обратную связь между производителем и потребителем, а штатный корреспондент — всегда для кого-то ревизор.

Применительно к любому советскому СМИ (а, вероятно, и к конкретному журналисту) можно определить уровень и область того, что ему было «подсудно». Вот скажем, «Крокодил»: понятно, что для условной «службы быта» и «обувной фабрики» штатный сотрудник журнала — это ревизор с большой буквы «Ры». Это вообще профиль данного издания – обеспечение населения. Но «Крокодилу» ещё «подсудны» (особенно в рамках разнообразных компаний типа «экономии электроэнергии» или «борьбы с бесхозяйственностью») организации районного и областного подчинения, предприятия

Время действия — 29 или 30 декабря 1970 года.

Место действия — Подмосковье

Название учреждения — уточняется.

Элла Дюбуа
Gender Theory как фашизирующая теория
Янн Каррьер (Yann Carriere), доктор психологии, клиницист, автор книги «От сексизма к фашизму» (2014).
Автор считает, что гендерная теория — это антропологическая ересь, которая хочет придумать новый мир — без мужчин и без женщин. Дез-идентифицируя человека, отказываясь признать естественное различие и взаимодополняемость мужчины и женщины, Gender Theory является тоталитарной идеологией с радикальными последствиями.
[Перевод беседы с Янном Каррьером]

 

.

Дать определение гендеру
Дать научное определение — это означает строгий научный подход. Но научное определение, как мне ответили в одном университете — это «атрибут», или признак белого гетеросексуального мужчины XVIII века». Надо сказать, что области гендерных изысканий научная строгость принципиально отсутствует.
Гендерная теория — достаточно туманная теория, но приводит она к радикальным последствиям. Речь идет о технике взятия власти. Гендерная теория захватила власть — в прямом смысле этого слова — в Пекине в 1995 году, на одном из заседаний ООН. Людей, плохо знавших английский и не знавших, что означает gender (они думали, что речь шла элементарным образом о понятии пола — мужского и женского), практически вынудили подписать документ, который отсылал к определенной системе идей, в том числе и политических, имеющих радикальные импликации.
Маргарет Питерс (Marguerite Peeters) говорит о гендерной теории как о «слоях луковицы». То есть там есть вполне заслуживающие уважения составляющие, в которых говорится, что гендер как социальный аспект сексуализированной идентичности (identite sexuee)* — это вполне научное понятие, если подойти к нему строго методологически. Можно действительно попытаься рассмотреть, каковы variables социальных аспектов сексуализированных идентичностей, в этом есть вполне легитимный научный интерес. Но это всего лишь facade soft, потому что на самом деле теоретики гендера проводят совсем другие идеи. Le noyau dur («твердое ядро») этой теории — это рассмотрение гендера единственно в терминах «власти». Это означает, что мужского и женского не существует, говорить о «мужчинах» и «женщинах» реакционно, потому что это иерархическое видение общества, это означает поддерживать «патриархальное» устройство, угнетающее женщину. Гендерная теория призвана уничтожить это несправедливое общество, а для этого необходимо разрушить гетеросексуальность, а также мужскую и женскую идентичность.

*Следует отличать понятия «сексуализированной идентичности» (identite sexuee) — имеются в виду мужчины и женщины, и «сексуальной идентичности» (identite sexuelle), определяемой в зависимости от выбора сексуального «объекта» (гетеро или гомосексуальный выбор): https://www.cairn.info/revue-le-carnet-psy-2016-2-page-1.htm

Оруэлл, язык и гендер
События, описанные в романе «1984», опережают приход гендерной теории к власти всего на одиннадцать лет. Оруэлл ошибся ненамного. Когда нам говорят, что мужчины как такового не существует и женщины тоже, это действительно утверждение типа «война — это мир», это ре-дефиниция слов. Эта особенность присуща всем «идеологиям освобождения», это такая общая стратегия, чтобы сбить с толку, извратить способность к рассуждению. Вот уже несколько десятков лет, как вместо использования интеллекта и рассуждения мы функционируем посредством эмоций и образов — в частности, благодаря рекламе. Ре-дефиниция, или пере-определение понятий — это составная часть этой деградации интеллектуальной рефлексии, отчасти задуманной и возникшей не случайно.

Европа, в которую мы можем верить

Парижское заявление европейских интеллектуалов

7 октября 2017 года вышло совместное заявление европейских интеллектуалов «A Europe we can believe in» («Европа, в которую мы можем верить»), названное «Парижским». В нем авторы говорят о причинах кризиса в политической, социальной и культурной жизни современной Европы, предлагая путь его преодоления. Не разделяя полностью взглядов авторов заявления, мы тем не менее считаем весьма важным и интересным опубликовать его перевод на русский язык. [источник]

1. Европа – наш дом. Европа принадлежит нам, а мы принадлежим Европе. Эти земли – наш дом, и другого дома у нас нет. Причины, по которым Европа нам дорога, превосходят нашу способность объяснить или оправдать эту преданность. Это вопрос общей истории, надежды и любви. Вопрос привычного нам образа жизни, моментов грусти и боли. Вопрос вдохновляющего опыта примирения и перспективы общего будущего. Обыденные пейзажи и события наполнены особым смыслом – для нас, а не для других. Дом – это место, где всё хорошо знакомо и привычно, где нас признают, как бы далеко мы ни забрели. Вот настоящая Европа, наша бесценная и незаменимая цивилизация.

2. Лже-Европа нам угрожает. Европе во всем ее богатстве и величии угрожает ложная идея Европы. Эта псевдо-Европа мнит себя венцом нашей цивилизации, тогда как на самом деле намерена лишить нас дома. Она ссылается на искажения истинных достоинств настоящей Европы, но сама не видит собственных пороков. Самодовольно торгуя однобокими карикатурами на нашу историю, псевдо-Европа имеет устойчивое предубеждение относительно нашего прошлого. Ее поборники являются добровольными сиротами и считают, что быть бездомным сиротой – это замечательное достижение. Таким образом, лже-Европа превозносит себя как предтечу универсального сообщества, хотя это будет совсем не «универсальное сообщество».

3. Лже-Европа утопична и деспотична. Лже-Европа рефлексивно подавляет любое несогласие. Разумеется, это делается во имя свободы и толерантности Хозяева псевдо-Европы очарованы ложной идеей «неизбежного прогресса». Они верят, что история на их стороне, и эта вера делает их высокомерными и надменными, не видящими дефектов создаваемого ими мира, где не будет ни национальностей, ни культур. Более того, они не знают, где источник человеческой морали и нравственности, которую, как и мы, очень ценят. Они игнорируют христианские корни Европы и даже отрекаются от них. В то же время изо всех сил стараются не обидеть мусульман, которые, как они надеются, с радостью воспримут их секулярные, «мультикультурные»[1] взгляды. Погрязшая в предрассудках, предубеждениях и невежестве, ослепленная тщеславным, самодовольным виденьем утопического будущего, лже-Европа рефлексивно подавляет любое несогласие. Разумеется, это делается во имя свободы и толерантности.

4. Мы обязаны отстоять истинную Европу. Мы приближаемся к тупику. Величайшая угроза будущему Европы исходит не от авантюристической политики России и не от исламской иммиграции. Истинная Европа под угрозой из-за удушающей хватки лже-Европы. Наши народы и общая культура вытесняются иллюзиями и самообманом относительно настоящего и будущего Европы. Мы обещаем противостоять этой угрозе нашему будущему. Поддержим и защитим настоящую Европу, которой все поистине принадлежим.

[показать]

«19 февраля 2017 г. умер Игорь Ростиславович Шафаревич
Известный математик, член Российской Академии Наук (и, ранее, на протяжении почти трёх десятков лет - член-корреспондент АН СССР), Шафаревич получил основную долю своей известности не как учёный, а как диссидент и политик, последовательно выступавший в поддержку русского народа.»


Во всём патриотическом лагере, той его версии, которая появилась в 1980-х, он был самым большим. Не самым значительным и не самым влиятельным, и уж тем паче не самым заметным, но он был свидетельством какого-то другого, не случившегося, но возможного варианта развития событий. Куда более совершенного интеллектуально и стилистически.
Странно, что нет некрологов, почти нет. Быть может, пишут. То есть не странно, конечно, «время такое», а всё же странно...


И.В. Шафаревич: «Мне кажется, вера помогала мне пережить отчаяние на протяжении всей моей жизни. Религиозное переживание даёт человеку, народу возможность воспринимать свою жизнь как нечто осмысленное, вывести её из категории театра абсурда».

Автор [показать]patrio_info:

Странички истории:

1905 год
Пишет Егор Холмогоров (в «Инстаграме»):
«Вещи участников русского партизанского отряда в 1905 году сражавшихся с японцами на Сахалине.
К стыду своему я не знал, что на Сахалине в ту войну велись боевые действия и весь остров был захвачен японцами.
Защищавшие Сахалин русские партизаны из местных военных, полиции и каторжников, сопротивлялись несколько месяцев, но были разбиты, а взятые в плен их бойцы - подло перебиты японцами... В свете этого результаты графа Витте в Портсмуте заслуживают уважения. Спасти половину острова при его полной оккупации - это блестящий результат.»

[показать]



2004 год
На Сахалине формируются отряды для обороны Курил от японцев
[...]
Сахалинские же депутаты, в отличие от сотрудников местной администрации, не скрывают своего раздражения действиями Центра и приняли текст обращения на имя Путина, в котором выразили протест по изменениям российско-китайской границы в районе Хабаровска, соглашение о которых было подписано 14 октября в Пекине. Парламентарии высказались и по поводу территориальных претензий японской стороны. "Мы полагаем, что без предварительного заявления по вопросу о Курильских островах визит президента РФ в Японию (намечен на начало 2005 года) является потенциально опасным для России, и просим воздержаться во время этого визита от подписания двусторонних документов, касающихся передачи Курильских островов", - говорится в письме.

[...] На Сахалине уже начал формироваться боевой отряд для обороны Курил. Входящие в него молодые люди правого толка обещают выступить с оружием в руках против возможной передачи малой Южно-Курильской гряды Японии. После воскресного интервью телеканалу НТВ главы российского МИДа Сергея Лаврова, в котором он фактически предложил Японии согласиться на передачу ей двух южнокурильских островов, число сочувствующих борцам против "оккупации Курил" в Сахалинской области увеличилось, пишет Коммерсант.
Данные о так называемом "боевом отряде для обороны Курил" очень скупы. Известно, что в него входят более ста человек из разных районов области. Средний возраст бойцов - 25 лет, многие из них студенты. "И я, и мои друзья просто кожей почувствовали страх за Родину. Не за ту, что где-то далеко, а за ту, что за порогом. Ведь отдадут и глазом не моргнут, а в Китае они нас на прочность всех проверяли, и мы эту проверку не прошли - большая часть людей интересовалась результатом футбольной игры Россия-Португалия", - посетовал один из добровольцев боевого отряда.

[...] За радикальные меры высказались и жители Южно-Сахалинска. "Я и мои друзья пойдем на баррикады, - говорит 23-летний продавец Дмитрий, - в стороне не останемся". "Бойня здесь будет самая настоящая, - полагает студентка Южно-Сахалинского института экономики, права и информатики Анна, - у меня два брата уже родителям сообщили, что пойдут на войну, если отдадут острова. И родители их поддержали". Другой горожанин, участник Великой Отечественной войны Филипп Андреевич о формирующемся отряде узнал с радостным удивлением: "Есть отряд? Я сам туда запишусь. В сорок пятом от них Сахалин освобождал, теперь пойду за Курилы биться". Только один из опрошенных, 24-летний менеджер Илья оказался в оппозиции к мнению "борцов против оккупации": "Ну когда же эти острова отдадут? Быстрей бы уже!"

[показать]

Это, повторюсь, 2004-й год (найдено по ссылке того далёкого времени).



2016 год
На сайте Информационного агентства СахалинМедиа.ру под рубрикой «Курилы – русская земля» размещён материал «Сахалинские депутаты и ученые призывают Путина не идти на территориальные уступки». Они отправили открытое письмо президенту РФ (6 декабря 2016 года):
«Открытое письмо президенту РФ

Пишет Лев Пирогов

8 сентября в 11:26 ·

..

НЕ могу начитаться рассказами «молодых» (30 с хвостиком) писателей 70-х - 80-х. Ну ни в какое же сравнение с нами! Наш нынешний молодой писатель как начнёт рассказ? «Бухали...» Или: «Джонни проснулся от ломки; во рту как черти е...сь. Эй ты чё, ты кто? Есть чё? - спросил костлявое в трусиках, неожиданно нарисовавшееся рядом под одеялом...»

А у них там как? «Последние, на редкость свежие и ясные дни сентября. В воздухе сладковато и дымно, и в то же время есть что-то в нём сквозное, лёгкое, от чего дышать радостно».

Со словами «на редкость», я б ещё поработал. Но! Про любовь, судьбу, про беду и счастье... Дышать радостно. И попробуй сыщи теперь, через сорок лет, писательницу по имени Валентина Сидоренко!

Хочу всех найти, у всех взять интервью и, главное, узнать, что с ними после 91 года было. Как перестали они быть известными современникам писателями, у которых выходили книжки тиражами по 15-30 тыщ экземпляров. 15-30 тыщ счастливо замерших душ.

P.S. Кажется, идея создания «бессмертного полка» писателей, разом ставших «ненужными» в 90-е, встретила некоторое понимание. Я не просто рад - я счастлив.

Во-первых, это по-человечески хорошо - найти, поблагодарить, извиниться: «Мы все были дураками. Вы очень нужны! Особенно теперь, когда мы немножко одумались..».

Во-вторых, это целое литературное направление, похороненное в 90-е. А ведь вместе с ним похоронили и целый пласт читателей. Вот, скажем, я не очень люблю современную литературу - ту что на поверхности, в премиях, в магазинах. Так чтобы «для души» - не очень. А ту, старую, люблю и читаю с удовольствием - именно «для себя». Подозреваю, так не только со мной.

Значит, будем этим заниматься. Но очень мало сил! Помощники очень нужны. В связи с чем напоминаю: мы (журнал «Литературная учёба») сейчас организуем общественное движение под названием «Министерство литературы». Народное министерство - самоуправительное. Вступайте в него, пожалуйста. Для этого нужен только адрес электронной почты, по которому с вами можно связаться, больше ничего - ни денег, ни организационных ресурсов, ни сверхспособностей.

Присылайте адрес мне в личку или по адресу pirogov@lych.ru

Спасибо за перепост, если сочтёте нужным.

[источник]

P.S. от перепостера: как перепостер хочу сказать (с некоторым интонационным нажимом), что это перепост, т.е. я этого не писал и под каждой буквой не подпишусь. Например, ничего не могу сказать о том, хороша и не совсем хороша представленная в тексте затея под названием «Министерство литературы». Но и вырезать упоминание о ней посчитал неправильным. Сами разберётесь, «вдруг это секта какая». Просто сентиментальность, просто пробрало. Я ж ровно в те, упомянутые Пироговым, годы в читателя превращался, вот этим вот отечественным книгочейством (непрактичным, самодовлеющим, т.е., для мира сего, бессмысленным и беспощадным) проникался. Трогает меня это: «В воздухе сладковато и дымно, и в то же время есть что-то в нём сквозное, лёгкое, от чего дышать радостно..»

[489x679]

Журнал издавался с 1979 года Ведомством печати и информации правительства ФРГ, распространялся по подписке и через «Союзпечать» в крупных городах.
В принципе ничего особенного, легальные издания из стран каплагеря вообще были скромны и аккуратны, а потому в 89-м, пожалуй, и не слишком интересны большей части «читающей публики». Собственно советская пресса к тому времени «зажигала» куда как ярко и забористо.
Номер по содержанию довольно типичен для всего журнала вообще (если память меня не подводит): экология, много экологии, социальная проблематика, серьёзная литература, «слово писателя», мир-дружба-культурные обмены, немного масскульта (с лёгкой неловкостью в подаче).

[сканы кликабельны и пригодны к вдумчивому прочтению]

Отчасти к этому.
Цитата:
«Предсказанное мной сбывается: люди спасают брошенные книги, берут на передержку, пристраивают в добрые руки.
Пока еще не пишут трогательные объявления, но скоро будут:
"Бывший домашний десятитомник Пушкина (уменьшенный формат, по выходным данным - 1958 года) ищет новый дом! Нашли испуганного на помойке! Столько пережил, дичился, прятался под мусорный бак, боялся идти в руки! Теперь здоровенький, отчистили, странички подклеили, жучков-точильщиков вывели! Будет вам верным другом, подарит всю свою любовь и знания! Ну ооочень ждет пап-мам!"
Маша Порываева: До слез... Не понимаю, кем надо быть, чтобы выбросить на улицу таких маленьких...
Леня Голиков: Взял бы, да не могу - в доме давно нет места, у меня собрания Тургенева, Толстого, Достоевского. И Писарев - он не уживется с Пушкиным.
Гуля Королева: Не могу взять, у ребенка аллергия на книжную пыль.
Марите Мельникайте: Обратитесь в Группу спасения изданий Пушкина, там подскажут, как быть.»

[источник]


P.S. (от перепостера): В моём подъезде стоит журнальный столик, на столике происходит процесс буккроссинга (так, кажется, можно говорить?), люди на этот столик выносят книги, книги находят новых хозяев (на удивление быстро). Иногда происходящее удивляет (немного, но всё же), скажем, учебник по сантехническим устройствам (для учащихся ПТУ, издание начала 80-х годов) нашёл хозяев моментально, а роскошная переводная энциклопедия кино 1957 года издания долго искала добрые руки. Впрочем, это логично: народ образованный, но небогатый в подъезде проживает, информацию о французском кинематографе пятидесятых они всегда найдут, а вот толковый справочник, помогающий не тратиться на сантехника – это вещь.

[показать]