« <...> ...такое же чувство восхищения было мною пережито однажды на троллейбусной остановке. Стоял пьяный и держал в руках три апельсина. Недалеко стояла женщина с мальчиком лет двенадцати. Апельсины были большие, а у мужчины не было ни портфеля, ни сумки. Он пошевелился и уронил один, полез его доставать и уронил другой; сделав массу ненужных движений, он, наконец, уловил на тротуаре их оба и осторожно распрямился, ощущая насмешливую атмосферу вокруг себя, хотя все молчали, только смотрели на его упражнения. Тут подошла женщина с сумкой, по-видимому, торговавшая у метро зеленью: какие-то пучки высовывались из полиэтилена, сбоку торчал букет непроданных ромашек. Пьяный опять уронил апельсин и отправился за ним на мостовую. Вернулся он, прижимая все три апельсина к груди, совершенно обескураженный. Женщина-торговка разбирала сумку и, держа в руках большой пучок укропа с какими-то листьями и стеблями, задумалась, по-видимому, о том, как все это лучше устроить. Женщина-мать подошла к пьяному и, протягивая пакетик, сказала:
«Возьмите». Пьяный, по-видимому, все еще переживавший свою смешную возню, ошеломился и сказал недоверчиво: «Зачем? Не надо...» — «Положите апельсины,— убедительно уговаривала его женщина.— Так будет удобно. А то вы их растеряете в троллейбусе». — «Что вы? Не надо... Спасибо...» — сказал пьяный и взял пакетик. И сразу же женщина-торговка решила, что ей делать: она повернулась к матери мальчика и, сунув ей пучок укропа, сказала: «Вот — это тебе... Бери-бери, я ведь даром даю». И чтобы рассеять совсем уж какую-то невозможно предупредительную и сентиментальную атмосферу, вдруг сгустившуюся на остановке, беспечно махнула рукой: «Не везти же мне его домой. А ты посолишь что-нибудь». И отошла далеко, и даже отвернулась в другую сторону, чтобы показать, что она не собирается завязывать какие-то отношения, и вообще, что ей это ни для чего не нужно.

Один непосредственный поступок — и сразу же за ним второй, как ответ. И в первом движение души — помощь беспомощному, а во втором — вознаградить это желание. Две женщины сделали как бы движение с двух концов площадки, и сразу же над ней ощутилась отчетливая схема социальных отношений, которой все, включая нас, пассивно наблюдавших этот эпизод, были уже связаны,— и каждый точно знал, что, если последует продолжение, он должен сделать то-то и то-то: сыграть такую или иную роль (в зависимости от развития действия), в общем исполнить свою «партию» в этой песне. Так при первом же толчке извне в нас актуализируются «социальные архетипы», указывающие нам, что мы должны защищать, поощрять, порицать, не допускать и т. д. Как правило, мы о них не рассуждаем. Они существуют в нас на уровне поступка и чувства. Это и есть бессознательные структуры, о которых мы говорили выше, они то и представляют собой наш национальный (точнее было бы сказать этнический) характер. »

Ксения Касьянова

Я подобных случаев тоже не один и не два припомнить могу. И тоже восхищение, нет, всё же не восхищение, а скорее благоговение что ли (не подберу верного слова) при воспоминании испытываю. Естественно и «чёрствость и равнодушие» встречал, а как же, не о них речь.
Тут что интересно – мгновенный эмоциональный контакт. Можно свести всё к реликтам общинного сознания, к такой на секунду возникшей фантомной общности, вызвавшей генетическое воспоминание о мире, где у каждого были «те самые 150 человек, которые, согласно последним исследованиям биологов, помещаются в коре головного мозга, чтобы быть нашими ближними». Но это всё же будет «не вся правда». Здесь ещё что-то есть – какое-то сознание, что вот именно сейчас, именно это сделать хорошо, достойно, и этакая удовлетворенность от того, что и сам поучаствовавший в хорошем деле, правильный, в общем-то, человек… Получается ведь не прямой контакт – «от сердца к сердцу», а через посредничество закопанного где-то в подсознанке (?) идеала хорошего человека и вообще «праведной жизни».
Ну, а не возникла бы эта «магия» то ли жалости, то ли симпатии, то ли солидарности случайной, то ли отблеска мечты о «праведном царстве» — и мучился бы мужик с апельсинами. Проформа, этикет без этой «симпатии» не то, что вовсе не действуют, но помогают мало и криво.
В сущности, все слёзы на тему «меня злые русские всегда обижали, будьте прокляты», это иллюстрации к теме, но от обратного – нет у человека где-то внутри этого идеала-переходника, делающего возможным эмоциональный контакт, вот и не кому он не брат, даже такой «брат на пять минут», как тот пьяный на остановке. По некой логике фразы в предыдущем предложении я должен был написать не «слёзы», а «слёзы и сопли», знал, что должен, но не смог. Таких-то тоже жалко…

Читаю френд-ленту: «В столичный отдел полиции "Сокольники" явился лось»

Вот что вспомнилось. На излёте зимы (снег ещё лежал) наблюдал я в парке с вышеупомянутым названием следующую картину. К одной из среднеоживлённых аллей вышел лось и стал спокойно так поедать кустики живой изгороди (или скорее обгладывать кору с них), не слишком обращая внимание на фланирующих граждан. Расстояние между животным и людьми было метров 7, вряд ли больше. Пешеходы, понятное дело, останавливались, умилялись, потихоньку фотографировали, но ни один не гикнул от восторга, не полез в сугроб знакомиться со зверюгой, и даже ни одна фотовспышка не сработала, что показалось мне неким чудом массовой деликатности. Сильно я после того случая оптимизмом проникся (не шучу, почти).
К слову, той зимой по ночам на световом табло, что над входом в управу «Сокольники», пускали бегущую строку такого примерно содержания: «ваши мысли и поступки определяют, какой будет жизнь вокруг вас» (что-то в этом духе). Походя мимо, я тогда поморщился, не люблю я этот условный «московский буддизм» (спасибо, про карму не вспомнили), а сейчас думаю – а ничего, пускай…

Позавчера вечером (или скорее вчера утром) возвращаясь в славной компании после «Ночи музеев», на ходу поедая мороженное (что характерно, никому не хотелось алкоголя, чинная и благостная «атмосфера» категорически не располагала), рассуждали о том, что вот это-то и есть настоящий день города, (почти) такой, каким он должен быть.
Без этих обоюдно неловких попыток вовлечь публику в «народные гуляния» силами полусамодеятельных артистов и неуклюжими играми в старинные ярмарки. По-крайней мере без акцента на это.

К слову, музеи – это вообще национальный спорт (почти такой же, как создание разнообразных псевдовузов и получение дипломов, но лучше). Я когда-то интересовался вопросом, сколько было музеев в РСФСР до 1985-го и сколько наличествовало в начале нулевых. Цифры разнились, но по всему получалось, что рост на порядок, с примерно 500-х до примерно 5000 (частные галереи в эту статистику, по-моему не входили).
Правда, нынешние музеи, в общем, не чета прежним, те были научными учреждениями с богатыми и постоянно изучаемыми фондами. Очкастые дамы, водившие экскурсии школьников и сотрудников госпредприятий, были зачастую кандидатами ист. наук и вообще серьёзными спецами, а не работниками сферы обслуживания. Про судьбу «настоящих» музеев и их фондов можно рассказать много грустного, но факт низового «музейного» энтузиазма это не отменяет.
Запомнилась одна история (за давностью лет без деталей). Группа отставных флотских офицеров обивала пороги учреждений в середине 80-х с идеей восстановить и сделать музеем старую подводную лодку (малого водоизмещения). Подвиг увековечить и т.д. «Увековечить» совчиновники были не против, но по своей схеме – лодку в утиль, а бетонную копию на постамент. Случилась перестройка, и музей удалось «пробить», и даже создать до того, как пришёл год 1991-й. Думаю, за немалой частью «новых» музеев примерно такая вот история – собралась группа фанатов, у которых получилось. Тут, конечно, можно усмотреть некоторую несправедливость – есть у того или иного персонажа «фан-клуб» (или, скажем, энергичные и/или влиятельные потомки, почитатели), будет и памятная доска и музей мемориальный, а нет – не будет, несмотря на наличие надлежащих заслуг; но в жизни нашей вообще со справедливостью плохо.





Есть ещё и бесчисленные краеведческие музеи, есть музеи-аттракционы, со своей своеобразной столицей – Мышкиным (а там – музей мыши, музей валенок и прочие милые безделицы), есть крохотные музеи-чудачества, есть мёртвые музеи с вечно закрытыми дверьми, много чего есть разного…





Впрочем, я это всё пишу потому, что в некотором роде вырос в музеях, у меня даже на само слово «музей» реакция как у той собаки Павлова – почти восторженная, так что…

Это цитата сообщения Полковник_Баранец Оригинальное сообщение

Последний парад Белой армии (Владивосток, 1922)

Скоро некруглая годовщина с момента основания клуба «Родина»

«РОДИНА», патриотический молодежный клуб любителей отечественной истории и культуры. Один из главных центров возрождения русского национального сознания, существовал с 8 мая 1964 по 1 нояб. 1972. Был создан в тот момент, когда на духовное и историческое наследие России велись особенно яростные атаки со стороны «послесталинской» партийно-советской бюрократии.

[350x235]

8 мая 1964 года в большой аудитории Московского химико-технологического института им. Д. И. Менделеева яблоку негде было упасть. На студенческий вечер, посвященный — невиданное дело — древнерусской культуре, были приглашены выдающиеся авторитеты и общественные деятели: архитектор-реставратор П. Д. Барановский, художники И. С. Глазунов, И. М. Погодин, А. А. Коробов, А. М. Лаптев, писатель В. А. Солоухин, публицист В. П. Тыдман и др.

[...]

Организаторам клуба «Родина» удалось избежать «объятий» комсомола, заведомо губительных. Под свое крыло его успело взять областное управление культуры (в системе исполкома Мособлсовета), и это было случаем уникальным: общественная молодежная организация — непосредственно при жесткой бюрократической структуре исполнительной власти.

[...]

«Бдительным» представителям местных властей, видевшим в действиях по спасению храмов, а порой и руинированных усадеб, нечто подозрительное, предъявлялись задания облуправления культуры, Госинспекции по охране памятников области, музея им. Андрея Рублева или что-то подобное. Этого обычно хватало. В составе архитектурной секции действовала инспекционная группа. Ее участники хорошо знали русскую архитектуру, проходили курс фотодела, умели делать обмеры. Инспекторами клуба были выявлены для постановки на госохрану в Москве и Подмосковье десятки памятников зодчества; порой из руинированных зданий храмов вывозились иконы, которые передавались в музей им. Андрея Рублева.
Реставрационные задания клуба не ограничивались Крутицами. География их расширялась из месяца в месяц. Среди них были работы в Коломенском, Радонеже, Больших Вяземах, Кускове…

[472x460]
Члены клуба «Родина» на работе в музее-усадьбе В.Д. Поленова (май 1969) - стоят слева направо - И. Русокомский, Ф. Медведев, Г. Курьеров, Н. Глущенко

Несколько позднее там же было опубликовано письмо-призыв корифеев русской культуры — художника П. Корина, писателя Л. Леонова и ряда др., под заголовком «Берегите святыню нашу», в котором деятельность клуба «Родина» характеризовалась как начало грандиозного и важнейшего для страны и народа дела.

[...]

В ходе дебатов о стратегии деятельности клуба возникли два мнения: одна часть актива клуба предлагала фактически вести дело к политизации движения — с протестными акциями под лозунгом «За чистоту русской культуры», с превращением клуба «Родина», возможно, в нечто подобное «союзу воинствующих безбожников» 1920-х, только с обратным знаком. Другая часть — и она оказалась в явном большинстве, объединилась вокруг фактически ведшего заседание П. Д. Барановского.

[...]

Клуб вновь стал активно помогать на реставрации Крутиц. Это вызвало серьезнейшее беспокойство у руководителей МГО — в их цели с самого начала входило оградить наконец клуб от влияния П. Д. Барановского. Но все было тщетно. Походы на Крутицы продолжались, хотя с осени 1970 под нужды клуба МГО арендовало помещения на ул. Станкевича (2-этажное здание бывшего красного уголка одного из местных предприятий). Здесь примерно в течение полугода проводились основные мероприятия клуба, поскольку обширные помещения позволяли собрать аудиторию без ограничения. Так, в дек. 1970 здесь прошли поэтические вечера Г. Серебрякова, И. Лысцова. Цикл лекций об истории домов старой Москвы читал В. Д. Маркевич.
26 янв. 1971 на Крутицах прочитал лекцию «Культурное наследие Русского Народа. Икона» М. Кудрявцев, член клуба с 1965, историк архитектуры, ныне признанный как выдающийся исследователь и первооткрыватель фундаментальных законов русского градостроительства. Здесь же прочитал лекцию «Течения русского авангарда в архитектуре 1920-х и их судьба» А. Леонидов.

[...]

20 апр. ночью был взорван храм Казанской Божией Матери на Калужской пл., в котором большевики в свое время разместили кинотеатр. 21 апр. в Набережных палатах М. Кудрявцев прочитал лекцию «Исторические традиции русского градостроительства». В течение весны — лета 1972

Читать далее...

Лекция Александра Неклессы семилетней давности, по ссылкам забрёл. Актуальность сохранила, если вычесть некоторый избыточный оптимизм автора.

Заинтересовала же следующая линия:

Неклесса: Когда-то это называлось кастовостью. Затем сословностью, потом классовым чувством. Как это будет называться в дальнейшем – посмотрим, симпатией, скажем так. Сейчас некоторые эффективно действующие предприятия так и организуются по типу симпатии основных компаньонов и распадаются с разрушением этой гармноии , этого нематериального основания…


[…….]


Вопрос из зала: Я один из постоянных участников клуба “Постмодерн и современная история» в Сахаровском центре. Мне представляется, что административные и номенклатурные структуры все-таки остаются крепостью, пусть и архаичной. Тем не менее, я исповедую идею глобальной интеллектуальной концентрации. Вытекает ли из той социо-культурной картины, которую вы нам сегодня представили, что новый интеллектуальный класс, наконец, вырвется из административно-номенклатурных пут, и приобретет самостоятельное значение, свою собственную культуру, и, может, превратится даже в принципиально новый этнос?

Неклесса: Очень уж сильное утверждение, хотя, надо сказать, встречаются время от времени определенные его обертоны, когда говорят об антропологической и симпатической принадлежности к тому или иному сословию, и, в частности, об узнавании представителями нового класса друг друга по каким-то невидимым миру признакам…

Правда, тут, по моему скромнейшему из мнений, никакого эксклюзива, присущего «новому интеллектуальному классу». У нас любое общение (непринудительное, такое как, например, «по работе», в рамках технологического процесса) может быть продуктивным, только если возникла эта «социокультурная» симпатия. За её рамками начинается режим «Кто вы такие? Я вас не знаю…» (и далее по тексту). Проформа, этикет без этой «симпатии» не то, что вовсе не действуют, но помогают мало и криво. Это повторюсь, «везде так».
Проходилось встречать утверждения, что среда некрупных манагеров, демонстрирует некоторою способность продуктивно взаимодействовать с социально «несвоими», им, дескать, по штату положено «говорить с незнакомцами». Не знаю-не знаю, это всё же, имхо, частный случай «вынужденного взаимодействия».
Из вышесказанного можно сделать разные выводы насчёт невозможности, к примеру, широкой коалиции социальных групп (что не равнозначно невозможности широкой коалиции политических сил, «силы» у нас – это другое), или необходимости государства как единственного коммуникатора. Впрочем, это всё уже факультативно…

К этому. Стал выяснять, что это за зверь такой – «лис по кличке Бандит из видео «Ночной дозор» художника Франсиса Алюса, первый и последний зверь, которому довелось переночевать в одном из крупнейших музеев Лондона — Национальной портретной галерее».
Что характерно – русский интернет мало знает о Франсисе Алюсе и его лисе (я-то поначалу подумал, что это персонаж какого-нибудь вроде бы смешного ролика с миллионом просмотров).
Из того, что удалось найти: «Работа Nightwatch – Алюс запустил в бельгийскую Национальную портретную галерею лису и смонтировал фильм из камер наблюдения, фиксируя позицию надзирателя за храмом искусства». Кто-то насчёт названия музея явно напутал, впрочем, не важно…
К слову, страничка «12 художников на грани», где я эту информацию нашёл, по-своему впечатляет, не скажу, что приятно, но всё ж… Сижу теперь думу странную думаю: почему термин «дегенеративное искусство» мне не кажется точным и всё в этом духе...

Идея витала в воздухе, а вот то, что она обрела некое воплощение, я как-то упустил:

БиблиоНочь 2012: ночь с 20 на 21 апреля
В ночь с 20 на 21 апреля 2012 года в России пройдет Первая ежегодная социально-культурная акция «БИБЛИОНОЧЬ» - масштабное сетевое событие общенационального уровня в поддержку социальной авторитетности литературы как исторически национального проекта России (пресс-релиз русский / english).
Сегодня в акции принимают участие более 750 организаций России. В Москве и Туле, Санкт-Петербурге и Нижнем Новгороде, Петрозаводске и Перми, Твери и Волгограде, Астрахани, Тольятти, Ростове-на-Дону, Самаре, от Калининграда до Находки и Комсомольска-на-Амуре - практически во всех российских городах, сотни библиотек, музеев, галерей, культурных центров и книжных магазинов в эту ночь откроют свои двери для посетителей и представят на своих площадках и улицах городов культурные программы с участием литераторов, музыкантов, художников, артистов, пройдут выставки и специальные проекты.
Мероприятия московских библиотек-участниц акции БИБЛИОНОЧЬ-2012. Книжные магазины, музеи, клубы (г. Москва)

Да, и традиционная «Ночь музеев» не за горами

Лицом шестой по счету «Ночи в музее» в Москве станет один из самых популярных персонажей в истории видеоарта — лис по кличке Бандит...

Ничего не знаю про Бандита, буду просвещаться.
Пока вычитывал про музеи, френд-лента ещё новость принесла:

Русские прогулки
Первая встреча состоится в воскресенье 22 апреля в 13:00 около входа в метро Боровицкая
Что это за проект? Всё просто. Каждое воскресенье в центре Москвы мы будем совершать прогулки с замечательной книгой «Москва, которой нет». Мы вместе с вами будем открывать для себя историю нашего древнего города, на улицах которого переплелось множество судеб людей, оставивших след в памяти нашего народа. Каждый кирпич и каждая балка в стенах старых зданий могут рассказать нам что-то из истории русского народа, что мы могли забыть. Проект «Русские прогулки» предлагает вам вспомнить эти забытые детали....

Есть у меня такое робкое неустойчивое ощущение, что вот это и есть жизнь, которую и любить можно и благословлять. По-крайней мере в мегаполисе, в среде, вырванной из природы, всё должно вертеться, на символическом уровне, на уровне «атмосферы» вокруг таких вот вещей, «завтра в городе тутчевский день», и что б в «воздухе это витало».
«Как-то так… »

«РУССКИЙ»: ПРИКЛЮЧЕНИЯ ОДНОГО СЛОВА В СТРАНЕ СССР

Часть 4 (ранее - часть 1, часть 2, часть 3)

Русский – слово военное. Можно сказать, с некоторой, небольшой натяжкой, что было три самые крупные сферы, в которых «обитание» понятия «русское» представлялось наиболее естественным и «легитимным» в рамках позднесоветской реальности:

1) История (прошлое, антикварное, уходящее).
2) Деревня (весь связанный с этим смысловой ряд, от «берёзки» и «задушевной песни» до «менталитета», «корней», «нелёгкого крестьянского труда» и т.д.).
3) Война.

В львиной доле многочисленных (весьма многочисленных) стихов, песен, романов, пьес, кинофильмов о войне (в основном Великой Отечественной) советский солдат представал, прежде всего, как солдат русский. Это, как правило, не называлось прямо (установку на то, что Войну выиграл весь многонациональный советский народ никто под сомнение не ставил), хотя могло и указываться достаточно откровенно («будем жить, славяне», «а я в Россию, домой хочу, я так давно не видел маму», «хотят ли русские войны», «обыкновенный русский человек, каких у нас в Союзе миллионы» и т.д.). Но именно образ русского представал как наиболее соответствующий вызову страшной, эпической, небывалой Войны (тема чудовищности, несравненности постигшей в 1941-м Родину беды с годами всё более контрастировалась, густела, взгонялась). В этом образе соединялись: почти нечеловеческие выносливость и терпение, способность сдюжить неимоверную «ратную страду», весёлый и злой азарт отваги, упрямая гордость и отчаянная дерзость, изобретательность «солдатской смекалки», щеголеватая лихость, тяжёлая крестьянская основательность, спокойное достоинство пред лицом смерти, неспособность предать, бескорыстное товарищество, «тёркинский» юмор.




Читать далее...

«РУССКИЙ»: ПРИКЛЮЧЕНИЯ ОДНОГО СЛОВА В СТРАНЕ СССР

Часть 3 (ранее - часть 1, часть 2)

Русский – слово деревенское (напоминаю, пишу я о нюансах, оттенках смыслов). В описываемый период как-то естественно стало полагать, что настоящее русское, русское на 100% это едва ли не в первую очередь «сельское». Огромный, тонкий, сложный мир великой цивилизации неким образом начал аккуратно редуцировался до «крестьянского уклада», «видов на урожай», «народных промыслов» и «проблем колхозной деревни».
Возможно, отчасти этому оттенку значения мы обязаны писателям-деревенщикам (впрочем, это менее всего может быть поставлено им в вину). Они немало сделали, став, в меру собственных сил, наследниками русской «большой прозы»; в значительной мере они изменили культурный ландшафт, например, растабуировали ещё в 60-х – 70-х обсуждение судеб русского крестьянства и даже ран, нанесённых коллективизацией.



Но в какой-то степени побочным эффектом (возможно, специально усиленным кем-то) оказалась локализация «русской темы» где-то в районе надоев, укосов, бревенчатых срубов, резных наличников, «развития Нечерноземья» и т.д. Такого «уточнения значения» понятия «русское» наша культура не знала даже во времена, когда 80-90% населения пахало и сеяло, а образованный слой в некоторой части своей плохо владел родным языком. И всё это в стремительно урбанизирующейся стране. Получилось примерно так: если ты живёшь вдалеке от сёл и центральных усадеб, работаешь, например, в НИИ, одет, допустим, в джинсы и ездишь на метро, то ты уже и не русский вроде, а «просто советский» и «нечего тут».

Здесь нужно отметить одну деталь: гипертрофированный культ «исконного деревенского уклада» и жёсткая увязка «своего» с «сельским» часто оказывались ахиллесовой пятой консервативной, традиционалистской мысли многих наций (что, в конечном счёте, играло против неё). Консерватор – это «как бы» тот, кто плачет по старому доброму миру невинных нравов пейзан, и проклинает всеунифицирующий молох городов, фабрик и ярмарок. Так было всегда и везде, но в России XIX – начала XX века эту «волчью яму» более или менее успешно удавалось обходить. Русские консерваторы и почвенники прошлого могли видеть источники самобытности России в цивилизационных, религиозных, этнопсихологических, геополитических, исторических, климатических и каких угодно других факторах, но не концентрировались на том, что «мы» – это только деревня, а «чужое», «враждебное» – это город (возможно потому, что сами они были «слишком» городскими людьми, а русский город, каким они его застали, был ещё «слишком» традиционным, «человеческим»). Ключевые понятия русского консервативного миропонимания наподобие общинности или соборности не были жёстко привязаны к «скотоводству и земледелию» (справедливости ради нужно отметить, что с известной точки зрения эта особенность может представляться недостатком, «недодуманностью»).
С этой стороны деревенщики, трактовавшие «Русское» как нечто живущее среди нив и лесов, а Город воспринимавшие (грубо говоря) как пыточную камеру и кладбище «русскости», добавили уязвимости национальному консерватизму. Кажется, в начале 90-х журнал «Огонёк»(?) опубликовал подборку французских, скандинавских, немецких и т.д. «деревенщиков» 20-х (кажется) годов, с нескрываемым удовольствием подчёркивая сходство посылов и даже стилистики отечественных и зарубежных авторов, и, естественно, делая вывод о неизбежной скорой смерти любого «самобытничества» в нашей стране.



Занятная вещь: в наши дни восприятие советской промышленности как «русского дела» стало общим местом. Все более-менее согласны с тем, что заводы и фабрики по всему СССР опирались преимущественно на русские кадры, а в самом громадье советской индустрии, её направленности на оборону, космос и прочие метафизические сверхзадачи, есть «что-то очень русское».
Сведения в том, что «на заводах в республиках в основном русские работают» и тогда было достаточно распространены, но некоторый следующий шаг, «приватизация» русскими символического капитала советской индустрии (или списание на баланс русских этих активов), случилась только в Перестройку (вместе с обесцениванием этого капитала). В этом есть какая-то симметрия: в индустриальном СССР за русскими «числилось» «неперспективное нечерноземное село», в выморочно-постиндустриальной РФ «русскими» на символическом уровне стали умирающие Завод, Оборонка, Космос…

[далее - Читать далее...

«РУССКИЙ»: ПРИКЛЮЧЕНИЯ ОДНОГО СЛОВА В СТРАНЕ СССР


Часть 2 (ранее - часть 1)


Русское – это что-то связанное со специфическим эстрадным жанром «академических русских народных ансамблей песни и пляски», «оркестров русских народных инструментов», с именами Руслановой, Зыкиной, Воронец и так далее. Целая индустрия, ныне по большей части канувшая в Лету, а некогда пользовавшаяся повышенным вниманием советских «культурных инстанций». Достаточно сказать, что в больших, «правительственных» концертах, приуроченных к государственным праздникам, «академические народные» музыканты выступали сразу за мастерами классической сцены – весьма высокий уровень признания.



Неизменно торжественный антураж «академических коллективов народной песни» был, вероятно, позаимствован у симфонических оркестров и хоровых капелл (не забываем про статус всего «классического»). Музыкальный материал исполнялся в значительной степени авторский и к собственно фольклору имевший довольно отдалённое отношение. Но этот стиль свою, и весьма немалую аудиторию, обрёл; лучшие мастера жанра (например, уже упомянутая Людмила Зыкина) пользовались любовью и почитанием, а профессиональных и самодеятельных народных хоров и ансамблей насчитывались многие сотни. Они (в другом количестве и на другом уровне) и сейчас существуют, достаточно обратиться, скажем, к архиву телепередачи «Играй, гармонь».
Что важно: именно в рамках этого жанра считались допустимыми нотки «этнического» русского (а не общепринятого коммунистически-этатисткого) патриотизма.

Читать далее...

«РУССКИЙ»: ПРИКЛЮЧЕНИЯ ОДНОГО СЛОВА В СТРАНЕ СССР

(Ранее - Про «Эпоху Застоя» - 26: Посланные начальники)

Часть 1

Это не описание положения или роли русских в Союзе, не характеристика тех или иных аспектов национальной или культурной политики в Советском государстве. Мне хотелось бы действительно поговорить о словах, нюансах значений, оттенках смыслов, специфике словоупотребления и прочем в этом духе (быть может, позволив себе некоторые отступления от заявленной темы и необязательные обобщения). Вспомнить, насколько это в моих силах, что именовалось русским в той, «застойной» реальности или, лучше сказать, что именно маркировалось как «русское». С чем «рифмовалось» это слово, что с ним в то время срослось, связалось, какие ассоциативные ряды за ним тянулись и т.д. Порядок перечисления произвольный, общее и частное, официальное и сугубо неформальное, значимое и не очень перечислено вперемешку, всё написанное мной снабжено грифом «I.M.H.O.», я предупредил.



Начать, вероятно, стоило бы с того, что само употребление слова «русский», его производных и связанных с этим понятием символов и знаков было в определённой степени локализовано в нескольких иногда пересекающих, иногда весьма далеко отстоящих друг от друга сферах. За рамками этих областей определение «русское» становилось не то что бы «незаконным», а скорее несколько неуместным. В соответствии с «ареалом», в котором «обитало» слово, менялся его «цвет», «запах», «статус»…

Русский – слово устаревшее.
Конечно, не так, как «ендова» или «пищаль», но относящееся к ушедшей, дореволюционной, «отправленной в музей» реальности. Алексей Константинович Толстой – русский литератор, Алексей Николаевич Толстой – советский писатель (была ещё формулировка «русский советский», но употреблялась не часто). «Старинный русский романс», но «современная советская песня», русский учёный Якоби, но советский – Курчатов и т.д.

Читать далее...

На правах примечания к «Эпохе Застоя»

По мне, так одной из самых примечательных деталей позднесоветских интерьеров были разнообразные чеканные панно.
Я не историк декора (и не претендую на то), просто поделюсь некоторыми наблюдениями. Как я понял, чеканка вошла в моду где-то 60-х. В принципе, для нашей культуры никакой особенной новацией чеканные картины и элементы не были.


«Архангел Михаил», икона из чеканного позолоченного серебра, Византия, кон. 10 - нач. 11 века


«Архистратиг Михаил», мастер М.Костерин, 1898 г. (оклад латунь, золочение, ювелирные камни, чеканка)

Однако, «застойная» чеканка первоначально отличалась отчётливым горским колоритом, «рифмуясь» с коврами, кубачинскими кинжалами, снежными вершинами, окованными рогами, полными вина, и прочими образами, с которыми связывался Кавказ в сознании потребителя продукции тогдашних масс-медиа.


«Осень», работа Э. Гобадзе, ГПТУ № 11, Тбилиси

Но чеканка довольно быстро вошла в обиход и «экзотические» черты исчезли.



Если позволите потеоретизировать, предположу, что её относительная распространённость сродни популярности в наше время сочетания хай-тека и нарочито «хенд-мейдных» предметов – нужен контраст. Применительно к стилю 60-х-80-х, это контраст между полированной, «конструктивистской», лишённой декора, стандартизированной мебелью и «грубыми, зримыми», нестандартными поделками из медной фольги.
Пришлась ко двору она и во время популярности весьма условного «русского стиля» (вагонка, цветастые шали, хохлома, гжель, залакированные коряги в роли статуэток), но уже в качестве не визуально контрастирующего, а скорее гармонирующего элемента.
Причём чеканные картинки были не только приобретаемым элементом декора, их изготовление стало хобби, а то и приработком для многих. По ощущению, «ремесленные» хобби тогда вообще были заметно распространённее, чем сейчас. Впрочем, этому есть объяснения, начиная от того, что «офисных» мужиков в те времена было меньше, а «рукастых» больше, и заканчивая дефицитом и отсутствием разнообразия на прилавках.
Со временем в магазинах появилась и соответствующая продукция государственных фабрик. Встречалась «заводская» чеканка с изображением Ленина, плакатных рабочих, тракторов и дымящихся домен,
Встречались и «крупные формы», напоминавшие чеканку или выполненные в подобной чеканке техники: оргомные панно размером в несколько квадратных метров, служившие оформлением кинотеатров, актовых залов и прочих общественных зданий, причём ими украшали как интерьеры, так и фасады.
Чеканку преподавали даже на школьных уроках труда: помню, в 2-м классе нам наказали принести кусочек мягкой жести (которую нужно было добыть, разрезав и тщательно распрямив использованный тюбик от зубной пасты) и пустой стержень от авторучки, каковым мы и выдавливали на металле цветы, дома и самолёты.
Есть теория от том, что советский режим «отрубал» верхние и нижние этажи культуры (всё «мистическое», «религиозное» и всё «низменное», например, «половое»), оставляя середину (золотую или серую, для кого как), создавая таким образом две огромные зоны постоянного эмоционального и эстетического дефицита, который удовлетворялся «подпольно», «неформально». Так ли это было на самом деле – тема для отдельного разговора; но кустарная, домодельная чеканка, во всяком случае, прекрасная иллюстрация правоты данного тезиса. Значительная часть виденных мною работ этого рода – либо подражание иконе и очень близкие по стилистике «исторические» картинки, либо наивное «ню». Проиллюстрирую несколькими фото, часть нашёл в Сети, часть наснимал сам, с любезного разрешения владельцев артефактов.


«Духовное»







Читать далее...

Присутствовал не далее как на прошлой неделе на IV конференции «Монархическая идея в XXI веке». Я в курсе, что есть люди с недоумением или непониманием относящиеся к таким мероприятиям, я, как легко предположить не из их числа, но и агитировать кого либо за «царский режим» или за что-то ещё более определённое не стану, ибо не чувствую в себе талант проповедника, к тому же сам себе задаю на досуге некоторые вопросы, на которые не нахожу ответов, так что...
Некогда писал я нечитабельные отчёты (кому случайно интересно - I-я, II-я, III-я конференции) о этих мероприятиях, но это дело прошлое, есть люди, делающие это искуснее меня.
Лучше расскажу вот о чём. Конференция по теме «Российская имперская геополитика: прошлое и будущее. К 200-летию Победы России в Отечественной войне 1812 года» шла в неспешном режиме: приветствия участникам, напутственное слово о. Всеволода, доклад С.Н. Бабурина в очень старопатриотическом ключе, экскурсы в историю начала XIX века (Юбилейный год ныне) и т.д. И вот на трибуну поднимается профессор А.Д. Бородаевский и, оговорившись, что монархическая идея для него во многом нова и интересна и он, возможно, пересмотрит некоторые свои нынешние позиции, начинает выступать с точки зрения жёсткого экономоцентризма и глобализма. «Политика ничто – глобальная экономика всё», «тесно экономически связанные страны никогда не смогут воевать», «мир будет более мультикультурным», «нерыночная ментальность обречена», примерно в этом духе. При этом, в изложении самого профессора рыночный фундаментализм оказывался (чисто стилистически) несколько робким: не «склоните выи пред нашим Ваалом, сикамбры», а «ну, всё ж предрешено, пожалуйста, не мешайте экономике своими ценностями и геополитиками, она ж лучше всех приведёт мир к изобилию и гармонии» (примерно так).
И сразу же – как писали в старых стенограммах – «шум и оживление в зале».
Крайне полемически (но корректно) прокомментировала выступление О.М. Зиновьева, почти выбежал на трибуну Е. Алексеев, у него и так доклад был в пику предыдущему – «Россия и её геополитические интересы: вчера, сегодня, завтра», а тут такой провоцирующий момент. Реплики, комментарии, дискуссия, жизнь в общем. И все в прологе ил эпилоге своего выступления благодарили профессора А.Д. Бородаевского, ибо «встряхнул». Такую бы встряску организаторам ввести в обычай, но есть риск, что если сделать из неё технологический приём, уже на второй-третий раз эффект сойдёт на ноль. А в качестве штучного прецедента получилось очень неплохо.

div style="text-align: center;"> [400x96]








































и многое другое

Как-то я это пропустил (впрочем, тема не нова):

Российское правительство, судя по всему, готовится к масштабному сворачиванию государственных функций в малых и средних городах страны. Такой вывод можно сделать на основе сенсационных заявлений главы Минэкономразвития (МЭР) Эльвиры Набиуллиной

Бюджетная поддержка таких городов неэффективна и нецелесообразна. Куда правильнее потратить деньги на развитие городов-миллионников, считают в МЭР.

Куда перспективнее выглядят, по мнению чиновников, мегаполисы. По данным МЭР <.....> И их доля в дальнейшем будет только расти. Поэтому в правительстве пришли к выводу, что наступило время переориентироваться с малых городов на крупные.<.....> – считает Набиуллина.

Экспертное сообщество шокировано отношением чиновников к малым городам. За красивыми формулировками скрывается крайне неприглядная суть: государство решило снять с себя ответственность за поддержание на должном уровне жизни в малых городах. И это будет сродни социальной катастрофе, ведь уход государства предполагает, что может быть прекращено финансирование школ, больниц, полиции, коммунальных структур, транспортных объектов. <.....> Переселение жителей из упадочного Пикалева фактически провалилось. В том числе потому, что далеко не каждый житель неперспективного города готов покинуть малую родину.

Среди наиболее дотируемых регионов – этнические автономии. Вряд ли государство захочет свернуть свои функции в тех населенных пунктах, в которых удалось лишь относительно недавно взять ситуацию под контроль. Тогда правительству придется как-то объяснять населению, «почему малые города в Северо-Западном и Центральном федеральных округах ликвидируются, а в Северо-Кавказском, наоборот, поддерживаются из бюджета»

Пока они там всё не упразднили, картинки хоть посмотрите, там много занимательного: Великий Устюг, Юрьевец, Золотое кольцо России глазами живописцев и т.д. Запомните их такими.

P.S.: про один умирающий город уже писал как-то...

Оригинал взят у Rhdp_info в из истории права


Конец цитаты.
Хм, вопрос к сведущим: указанное доминирование принципа «история может быть только историей народа, а не территории» (т.е. по факту «принцип крови») среди английских историков имеет место быть? Оно (доминирование) абсолютно? Есть группы (авторы), отстаивающие другие позиции? Они (эти другие) маргинальны или академически-признаны?

Оригинал взят у Rhdp_info в III Съезд РХДП

Михаил Берг: Пролетарская, провинциальная, бюджетная Россия ненавидит и не доверяет российской городской интеллигенции и в гробу видит всех этих умников в очках с непонятной речью и противно-трусливой вежливостью. Она ненавидит их и боится как заокеанских пиндосов, как шакалов у заморских посольств, как главных врагов всей своей жизни. Это страх конкуренции, которая изначально проиграна, потому что разным был первоначальный социальный капитал, потому что вся эта противная интеллигентность передается, понятное дело, по наследству, а наследство у всех нас разное.
И те, кто должен стартовать с низкого социального старта, не могут полюбить тех, за кого стартовали предки, получавшие образование еще в дореволюционных гимназиях, и потом только умножали и умножали социальный капитал от поколения к поколению. <.....> когда бюджетной России надо выбирать между чиновнической вороватой сворой пропутинского начальства и теми, кто сделал себя сам с помощью дедушек и бабушек, она выбирает погрязшее в коррупции начальство. Потому что начальство с ними готово делиться наворованным, а интеллигенция, креативный класс, рассерженные горожане — самодостаточны, и ничем не могут помочь социальным аутсайдерам.

Ivanov-Petrov: Известное дело: многие люди люто ненавидят интеллигенцию. Как услышат - мимо не проходят, обязательно ругаются, прямо как чешется у них. Я этого понять не мог. <.....> Я считал, что под этими звуками у нас один смысл. При том, что точно определить значение слова мне трудно. Нет, определение прочитать легко, но как оно ходит в языке - трудно. Но понятно. Что-то туманное, думал я. Ну. такие... не хамы. не наглые когда. Много работают, без гонора, тихий голос. Непробивные. Не обязательно интеллектуальный труд, но некоторый аристократизм манер и внутренней формы поведения. Видел и при физическом труде интеллигентов, конечно. Но чаще - в науке. Не столько эрудиция и воля, сколько ум и манеры. Поведение доброжелательное, уступчивое, не напористое и не занудное.
И вот, когда уж, считай, и нету их - дошло до меня, о великий царь. Так получилось, что я читаю мемуары, подготавливаю к изданию мемуары одного профессора и интеллигента. И он подробно описывает, через слово говоря, что такого-то он не любит, потому что тот не интеллигентен, а такой-то - интеллигентный, и он его любит. Из нашего круга, говорит, не из нашего круга. И вот, поскольку этот автор анекдотически привержен к этому слову и часто его употребляет, описывает с его помощью людей, до меня дошло, в чем же дело.
Мы, конечно, различно понимали слова, и те, ненавидчики интеллигентов, кажется, просто имели тот опыт, который я видеть не хотел. Там главное - что это не совсем замкнутая, но стремящаяся замкнуться прослойка. Люди насквозь знакомые, породненные друг с другом, круг избранных, в который снаружи войти трудно. Все друг другу двоюродные сестры, бывшие любовницы, братья по отцу и прочие такие друзья. Характер может быть любым. Входящие в этот круг могут быть хамами и самодурами, наглецами. пронырами - кем угодно, но по родственникам и знакомым будут именоваться интеллигентами. За своими плохие качества не признаются, это всегда лишь милые чудачества, а вот у других те же качества тут же заставляют обозначть - не интеллигентный человек.
<.....>
То есть опять же - замкнутость слоя, признание своей особенной иерархии, в ее рамках - подчинение, вне ее - нагловатое высокомерие. Самые неприятные люди, достигая зрелых и преклонных лет, становятся патриархами, "нашими светочами" и образцами - и их, приседая и пришепетывая, слушаются бесчисленные племянники.
И вот я это дело в мемуарах разглядел и вспомнил встреченных в разное время хамов в околонаучных кругах. Мне в голову прийти не могло, что эти огрызки следует считать интеллигентами - обычно это были начальники кафедр, всякие там деканы-полуакадемики и прочие начальники. Мне как раз казалось, что к интеллигенции они точно не относятся - уж орать интеллигент не может, хамить не может, это ж ясно. И вот я читаю этого включенного наблюдателя, убежденного интеллигента, профессора и родственника всех кого надо - и вижу эти знакомые типажи. Только это не хамки женского полу, а милые «бабы Нюры» и «бабы Веры», которые конечно очень эмоциональны и склонны покуражиться, но милейшие, интеллигентнейшие женщины, потому что подруги других интеллигентнейших. И вот я узнаю типаж наглого начальника - и вижу, что из этих родственных кругов это всего лишь крутоватый - а что делать. люди такие - свой интеллигент.
Ну я и догадываюсь теперь, что просто те персонажи в сети, которые так меня удивляли своими воплями про интеллигентов - при любом случае просто пеной исходящие, как им не нравятся интеллигенты - имели опыт, которого я не

Читать далее...

Это цитата сообщения agness214 Оригинальное сообщение

Oscar Benton - Bensonhurst Blues

 

Oscar Benton-Bensonhurst Blues

[359x492]

http://youtu.be/YPyZQj5_d8I 

Читать далее...