Снарядилась царевна в цветное платье, выступила на красное крыльцо, наливала чашу зелена вина и смотрела на тот простой народ. Увидала Незнайку: ростом он всех больше, туловом толще, кудри словно золото по плечам рассыпаются; подошла к нему близко, поклонилась низко, подала ему чашу заздравную и таково слово молвила: «Пей, мой суженый! Тебя со всякое дело станет».
Афанасьев. Русские народные сказки.
В одном городе был очень ветхий мост. И с каждым днём ходить по нему становилось всё опаснее. Люди калечились, а многие даже гибли. И когда такие смертельные случаи стали происходить ежедневно, на экстренное совещание собрались городские старейшины.
Совет заседал целый день, и принял решение устроить под мостом кладбище, дабы всякий, кто падал вниз, имел возможность для скорого и удобного погребения.
В аэроэкспрессе пассажиров развлекают рекламой нужных товаров. Я чуть не подавился. Умеют, шалунишки, поднять настроение. Так и не смог снять сам товар.
[700x522]
Сегодня стало известно, что Автономная республика Крым выиграла многомесячную тяжбу о признании плагиата компании Эппл.
Отрадно, что беспристрастный суд принял во внимание и даже назвал решающим обстоятельством то, что вся линейка названий продукции этой американской фирмы является вторичной и явно копирует крымскую топонимику.
Как известно, в сентябре 1996 года Стиви Жоббз несколько дней провёл в Крыму, жил в санатории Ай-Даниль, и вместе с мелкими чиновниками местного уровня побывал во многих уголках полуострова. Особенно ему понравилась шашлычная поляна на горе Ай-Петри, где этот интурист употребил самолично полтора литра одинарного Ай-Сереза, и чудом остался жив. Говорят, именно в ту ночь и кружились над его лысой головой зеленые буквы, сплетаясь в будущие названия модных гаджетов.
В опубликованном завещании Жоббза прямо сказано о том, что совесть коммерсанта ущемлена, и он поддерживает восстановление исторической справедливости.
Теперь это наконец произойдёт.
Примечательно, что это первый случай юридического фиаско Эппл: прежде подобные иски выдвигала Исландия, отстаивавшая честь и достоинство родного айсберга и российский литератор Михаил Айзенберг. В обоих случаях суд отверг предъявленные претензии.
Начинается новый день - радостный, светлый, пряный.
В такие дни небесные светила сходят с насиженных мест и падают леонидами в наши земные огороды.
В такие дни даже городской шум звучит мелодией жизни. А стрелки на уличных часах прядут ушами как зайки, почуявшие близость корнеплода.
В такие дни рождаются самые добрые люди на свете - дети.
Боря, дорогой друг, с юбилеем! Пусть всё исполнится, и всего будет в меру.
[700x522]
- Маша, повернись, я не хочу фотографировать спину.
- Мама, ну как ты не понимаешь: Я УВЛЕЧЕНА!!
[700x468]
Родина встретила нас приветливо. После бессонной ночи в древнегреческом аэробусе едем домой.
Дети полны сил и задора. Маша пять минут назад свалилась с двухметровой пирамиды наших баулов под ноги ошарашенному таксисту, замуж он её вряд ли возьмёт, но домой вроде подкинет, а заодно и нас.
[700x522]
Фотографировать категорически не хочется. Наверно, это месть организма за то, что я дал ему отдохнуть.
Сегодня вечером удалось ощутить практический смысл выражения "У Христа за пазухой". Мы нашли таверну, которая так и называется - "У Христа".
Но главный вопрос: верно ли, что "все критяне лгут" пока остаётся невыясненным. Слишком маленькая выборка для статистики - за четыре дня было встречено лишь несколько десятков аборигенов. Но мы смиряемся. И даже почти не ропщем.
Кали нихта, вита бревис!
[700x583]
Всей немаленькой семьёй добрались до тихого греческого залива на берегу Ливийского моря. Курортников нет, еда, вода и воздух головокружительны, кофе превосходен, на ближайшие две недели диагноз: жизнь удалась.
Ласковые хозяева наливают за свой счёт местную ракию, в качестве противосолнечноударного средства. Работает бесперебойно. В отличие от здешнего вайфая, но не в интернете счастье...
Пока обедали, за соседний столик присел Алексей Паперный. Сто лет с ним не виделись, и встретиться тут было дополнительным маячком - принимай, родной, обстоятельства такими, какие есть, не вороти нос в поисках лучшего, даже в Греции всё есть.
А ведь верно: поговорка говорит, что хорошо там, где нас нет. В Греции всё есть. Значит есть тут и место, где мы находимся, и в то же время нас тут нет. В хорошем смысле слова.
Это цитата сообщения Циничка Оригинальное сообщение
На губах мёд, в руках неприкрытая нежность, в голове ветер. Если зима - это репетиция смерти, то лето - демо-версия рая.
Это цитата сообщения Циничка Оригинальное сообщение
В. рассказывает, как на днях, во время поездки в глубинку, в одном провинциальном, утопающем в вишневых садах, городке, абсолютно не имеющего связи с морем, на берегу обмелелой реки ему в камышах встретился старый, изъеденный ржавчиной, огромный якорь: Понимаешь, это удивительно, но точно такой же якорь - один в один - я видел в мае в одном маленьком испанском городке. Ничего удивительного! - отвечаю ему, улыбаясь, - это мироздание целует тебя в лобик. Как это? - спрашивает он меня. - Объясни! Я целую его в лоб и ухожу, не оглядываясь. Эй, не уходи, объясни, что ты имела в виду! - кричит он мне вслед.
Это цитата сообщения Ржевский Оригинальное сообщение
Многое возможно в ЛиРу.
А вот в ладушки не сыграть.
Их было пятеро. Шестой - священник, ехал за компанию. Ему предложили смотаться на Афон бесплатно, устоять было трудно.
Четыре бизнесмена, во всяком случае, так они себя воспринимали, и депутат украинского парламента, все как на подбор - харьковская кровь с молоком.
В Салониках их принял на борт водитель микроавтобуса со сложной и запутанной родословной, где в одном водовороте вспенилась греческая и грузинская кровь. Его предупредили с ходу: у нас 30 бутылок водки. Водка хорошая, проливать жалко. И когда услышишь "наливаю!" - езжай мягко. Машина тронулась с места. Пока отъехали от аэропорта, хлопцы смастерили закуску: что-то вроде канапе. Клочок хлеба, на котором шмат сала, сверху две колбаски (среди них был директор харьковского мясокомбината), какая-то причудливая зелень, вроде измученной собственным долголетием петрушки, а на вершине - еще сало, потолще.
Первая бутылка - какая первая! она была бессчётной, как морская волна - вынесла широкомордых паломников на неожиданный берег сочувствия. Рядом с водителем завис один из этих котигорошков, который вслепую (сам глядел-то на пластиковый стаканчик) второй рукой нащупывал лицо одуревшего от когнитивного диссонанса возницы, и проталкивал ему в пересохшую глотку очередной богатырский бутерброд. "Ешь, бедняжка, хотя бы, раз пить нельзя!" И выпивал за обоих.
В гостинице как-то быстро выяснилось, что водка на исходе. Позеленевшего от интоксикации салом и избытком внимания водителя пощадили, и за выпивкой отправился батюшка. Человек радушный и позитивный, он не стыдился бегать за пивом и беленькой для истерзанной страстями, но стремящейся к свету души.
Вместе с ними был гид - бывший семинарист; всего повидавший и многого испробовавший в этой жизни, он, тем не менее, с трепетом ждал катастрофы: на Афоне алкогольный трип неминуемо должен был привести к моменту истины. Семинарист уже несколько лет был в туристическом бизнесе, и по опыту знал - лучше молчать. Он молчал, даже когда впереди показался Уранополис, и кораблик, чтобы плыть на Святую Гору. Знаешь, Димон, сказали ему - мы решили поститься. На день завязываем. Поплывём завтра.
И целый день они ели сало без водки. Потом, почерневшие, с необратимыми прорехами в обмене веществ, прощались с водителем и Димой. Их неожиданная готовность пожертвовать собой так поразила семинариста, что он собрался с духом и спросил народного депутата о том, что с первой минуты жгло его нестерпимым любопытством:
- Скажите, а зачем Вы держите на сгибе локтя этого котика?
Пришибленный суточной разлукой с этанолом мозг украинского парламентария не сразу переключился на нужную волну. Он посмотрел сначала на Диму, потом на свой мощный бицепс, где ядовитым малиновым комом была нахлобучена плюшевая игрушка. Он не снимал котика с руки, даже когда разливал водку в машине. И во всех храмах, рядом с мощами великих святых, целительными иконами, где народ с особым благоговением затихал в молитвенном трепете, и даже канапе с салом на время исчезало из круговорота харьковского анабасиса, в эти минуты котик был в центре событий; депутат (а харьковчане фотографировались при каждом удобном и неудобном случае) даже стремился держать его как можно ближе к объективу. Мутные глаза ещё раз попробовали сфокусироваться, и снова вернулись к Диме:
- Котик? Это дочкин. На Афон же не пускают женщин. Вот мы и решили, что если она сама не может поехать, пусть хотя бы котик за неё там побывает.
В воздухе сразу стало как-то свежее, будто кто-то случайный, о ком все давно забыли, наконец ушёл, и не стал за собой закрывать дверь. Ветер принёс семинаристу некоторое облегчение.
- В добрый путь! Если будет нужна помощь, когда поплывёте с Афона обратно, позвоните, номер у вас есть.
Но депутат уже ничего слышал. Он смотрел на подходивший катерок, который должен был увезти их паломническую группу из кромешной мглы тотальной действительности к ясному свету реальной жизни, где всё будет по-другому, правильно и ненапряжно. Кислотный котик, раскинувшийся на его локтевом сгибе, тоже светился от счастья непередаваемым спектром лёгкой китайской промышленности. Дима сглотнул набежавший в горло комок, и больше никогда ничего о них не слышал.
Я не могу повторить его рассказ во всей полноте, да это и не нужно. Миф рождается не в точности деталей, не в стройности арранжировки, и даже не в полноте сопереживания, а в изумлении, с которым встречаешь всё цветущее многообразие обычной человеческой жизни.
Когда О'Генри рассказывал историю про персики, вольно или невольно он подхватил эстафету сюжета одной из сказок 1001 ночи. Она называется "Сказка о трех яблоках". Тяжелобольная и капризная жена отправляет мужа на поиски яблок, а в том году на них неурожай, и бедному герою приходится проделать целое путешествие, чтобы порадовать милую. В отличие от героини О'Генри, она рада, но тут начинается новый поворот сюжета: вступает в дело вероломство коварного злодея, и семейная идиллия рушится.
Это другой мостик, выводящий на множество известных отражений этой истории мнимой супружеской неверности. Самые известные - шекспировский Цимбелин, в некотором смысле Отелло, несколько новелл Декамерона, где мужу предъявляют лукавые доказательства измены. И так, от одного арабского сюжета круги расходятся по всему белу свету мировой культуры. Если предположить, что это первоисточник, что конечно, вряд ли.
А приятнее всего, что своё начало история про яблоки берёт от пушкинского рыбака. Этот бедняк становится инициатором и проводником не только собственных невзгод, но и бед всех участников сказочной трагедии. Александр Сергеевич умел правильно нащупать нерв истории.
Мимолётом глотаю Тацита. Ужасно актуальное чтение, просто диву даёшься, как много он увидел в нашей жизни страшного - сквозь двухтысячелетнее ватное одеяло истории, битое молью в самых интересных местах. Можно не ставить кавычки - всё так и происходит на наших глазах. Подборка цитат случайная, все совпадения напрасны, ни одно животное не пострадало.
Анналы