Не знаю, кем бы я был без него. И не представляю, сколько всего во мне связано с ним. Никто из второй половины ХХ века не повлиял на моё мировоззрение сильнее Фрэнка Заппы. И что самое удивительное, и после его смерти это влияние продолжается, вот уже два десятилетия.
Какой-то особый химический процесс спаял меня с этим провокатором, экспериментатором, нонконформистом и подлинным художником - цельным и непрерывным в своём творчестве: лезвие не просунуть между тридцатью годами его непрерывной работы.
К слову, эпическое музыкальное полотно под названием "Smoke on the water", столь любимое на всех радиостанциях, народ давно называет безыскусно: "Песня про Заппу". И это правда. Как правда и то, что сам Заппа не слушал рок-музыку.
Он вообще не сделал ни одного коммерческого произведения и при том брал вершины хит-парадов (в скандинавских странах, и в материковой Европе, где не вдумывались в смысл его песен); он был настоящим серьёзным композитором, но впервые эта музыка прозвучала на пике обвинений Заппы в антисемитизме, нападках на Церковь и пропаганде сексуальных извращений; он собрал десяток лучших по качеству сыгранности и сложности материала концертных составов своей группы, а потом распустил идеальный коллектив, чтобы писать музыку на компьютере - в 1988 году, когда этого не делал никто. В его официальной дискографии почти сто пластинок, и многие - "двойники", "тройники", есть и "двойные шестерники", а кроме этого - почти тысяча бутлегов. И всё это ужасно интересно, весело, умно и актуально. Он родил Бифхарта, с которым вместе учились в школе, Адриана Белью - которого вытащил из ресторанных лабухов - и Стива Вайя, он баллотировался в президенты США и не дошёл до конца только потому, что обнаружилась финальная стадия рака.
Свои диски Заппа выпускал на собственной студии, и продавал дешевле себестоимости, чтобы немногочисленные поклонники могли позволить себе эту трату. Говорят - я не уверен, что это правда - что для финансовой независимости он устроил небольшой тракторный завод, и прибылью с продажи своей продукции обеспечивал всю свою многомерную музыкальную индустрию.
Его самый известный диск называется "Мы делаем это только ради денег" (выворачивая Сержанта Пеппера наизнанку, причём битлы подтвердили верность изображенного шаржа) - но при этом на музыке Заппа не зарабатывал, а тратил деньги на проведение гастролей, одно только последнее турне обошлось ему в полмиллиона долларов. Он сделал это только для того, чтобы получить запись под названием "Лучшая группа, которую вы никогда не услышите". И овчинка стоила выделки.
Впрочем, войти в эту реку непросто. У меня была мотивация - но поделиться с другими не могу. Есть и другая опасность: после Заппы слушать остальную музыку, включая признанных мастеров и талантов, невозможно. Это как пить бурду из кулера после глотка родниковой воды.
Он был иногда зол, и всегда непримирим к гламуру, пошлости и глупости. Он не был уютным, но во все времена оставался живым. Сегодня - в той пустоте, которая звенит за его спиной - этого особенно не хватает.
Я не буду цитировать что-то "самое-самое" из неохватного творчества Заппы. Лучше помолчу. Он оценит эту шутку.

[660x430]

Конечно, так не бывает. Но жить всё равно как-то надо.

То, что начинается с пятьдесят седьмой секунды, меня убило.




Это лучшее утро в уходящем году. Утирая слёзы, попробую поработать.

Только что стало известно, что сегодня мотогонщик Дориано Ромбони погиб на соревнованиях SicDay в память о разбившемся в 2011 году мотогонщике Марко Симончелли.

Ночью в гости заезжала давняя знакомица. Часа в два-три, когда все кошки окончательно сереют, она рассказала занятную историю.
На Сицилии, ещё в семнадцатом веке был принят закон о невмешательстве в стихийные явления природы. Столь неожиданное определение было связано с анекдотической, и в то же время трагической историей, превосходно характеризующей взаимоотношения местных жителей.
Как известно, Этна не спит, раз в несколько десятилетий извергая весьма значительные потоки лавы (незначительные туристы наблюдают почти каждый год) на окрестные селения. Катастрофа эта довольно неспешная, можно успеть не только сбежать, но и спасть домашний скарб.
Деревенька Катанья, известная нам по лирическому сериалу "Спрут", в те годы ещё не имела мировой славы. И катанцы приняли оригинальное решение: они взяли лопаты и вышли наперерез оранжевым потокам лавы. За несколько часов деревня соорудила на пути тысячеградусной жижи земляной вал. И лава повернула в сторону, туда, где была соседняя деревня. Там жили давние соперники катанцев, с которыми не прекращались раздоры. Как их звали? Не всё ли равно! Ведь, в отличие от предков Микеле Плачидо, они не успели спасти родные дома, и исчезли, подобно отработанному пару истории.
Не склонная к сантиментам Сицилия вздрогнула. И приняла этот закон, неуклонно соблюдающийся по сей день, даже в эпоху атома, гей-парадов и постсекулярных ценностей.

Лекарство от уныния и лени. А также от старости, болезни и смерти.

МЧС предупредило, что на Москву идёт нешуточный шторм. Скорость ветра 18 метров в секунду. То есть 64 км/ч. Рекомендуют закрыть окна и двери.
Особенно впечатляют советы, где лучше прятаться от стихии: "места, удалённые от окон — туалеты, коридоры, встроенные шкафы".
Шквал долетит к нам через два часа. Можно успеть оправиться и покурить.

Хотел бы познакомиться с человеком, который формулирует метеорологические определения. Определённо, в нём склеил ласты поэт.

Вечер перестаёт быть томным. Мне попался диск с иракскими песнями предоккупационного периода. Это нечто невероятное!
Уничтожив Саддама, мир потерял не только Вавилон, проутюженый американскими танками, и не только крупнейшую в мире коллекцию мессопотамских древностей, но и причудливую грань, на которой встречались Восток и Запад, Европа и Исламский мир. Теперь эти два сфинкса могут только порыкивать, да втыкать шило друг дружке в бок, поскольку говорить, а тем более петь вместе им уже не о чем.

Только что были подведены итоги премии "Большая книга". Победил роман Евгения Водолазкина "Лавр".
Вполне заслуженно. Это одна из немногих книг, которая обрадовала очень многих моих знакомых, совершенно разных по натуре и вкусовым предпочтениям. Прекрасный язык, душистый, пряный слог, удивительная интонация - без соскальзывания в пафосное менторство или амикошонские подпрыгивания как бы на одной ноге с читателем, а на деле со своей претенциозностью - этих Сцилл и Харибд беллетристики автор "Лавра" сумел счастливо избежать.
При этом он написал по-настоящему увлекательную книгу, с неожиданным изгибом фабулы, многомерным сюжетом, ироничной симпатией ко всем персонажам, включая полных и окончательных мерзавцев...
Это книга, которую стоит не только читать, но и дарить: свою, зачитанную до неприличия моими домашними (детям, кстати, всё-таки рановато), я отправил месяц назад в Крым, доброму другу.
На Украину такие книги обычно не попадают, а зря: мне кажется, Водолазкин, сформировавшийся в Киеве, будет с восторгом принят и на родине Гоголя, Костомарова и Довженко.

- Папа, алё! Папа! Папа, ты чувствуешь, как мы тебя вертим??

- Папа, а почему сегодня утром так рано начался вечер?

Людей почти нет. За микроскопическим столиком трое пареньков и две девчурки. Четверо сосредоточенно жуют, одна умудряется с набитым ртом в полный голос рассуждать:

- Нет, ну надо же куда-то пойти. Куда-то, где интересно. Найти место такое, где есть что-то интересное. Надо пойти туда, где интересно. Я знаю, есть кафе, там можно не бухать, а играть. Можно пойти и всем поиграть в плейстейшн. Интересно же!..

Глаза её блестят, но не живым огнём, а лихорадочной заботой о будущем. Когда она затихает, слышно негромкое похрустывание заушных хрящей сотрапезников. За окнами беспросветный день.

В прежние-то времена, старожилы говорят, всё было удобно и практично. Одежду выбирали так, чтоб можно и работать, и отдыхать. И она была неподвластна скоротечной моде.
К примеру, популярные во все времена мужские рубашки в клетку придумали снайперы. Это очень удобно при наведении резкости прицела.

Снег! Снег! Так вот она какая, зима...

Утреннее метро - это место, где можно наблюдать, как потенциальная энергия переходит в кинетическую.
Всеобщая злоба людей в ожидании поезда концентрируется до предела, и когда двери вагона, наконец, открываются - выплёскивается страстной необузданной агрессией.

А ведь Балабанов оказал неоценимую услугу Маковецкому: у того есть полноправная возможность назвать книгу своих мемуаров просто и изысканно: "Повести Белкина".

У Маши меняются зубы. Вчера, в надежде на благосклонность зубной феи, наша девочка оставила под подушкой свой маленький резец. Сегодня, ближе к вечеру, после всех кружков и занятий, добравшись домой, обнаружила под подушкой щедрую россыпь конфет. И мечется с ними, радуясь сама и делится радостью с другими.
Первым не выдержал Ваня:
- Мама, а фея принимает старые зубы??