"Никто не хочет любить. Все хотят быть любимыми".
Какой прекрасный фильм - "Поезд"!
Не говори с людьми слишком серьёзно - они засмеются. Не говори слишком весело - они заплачут. Но если они и не засмеются, и не заплачут от твоих слов, значит, ты говорил с ними не человеческим языком.
Перепады погоды сказываются и на творческих экспериментах маленьких Меерхольдов. Смотреть целиком представление было очень смешно, но очень долго, потому я собрал демо-версию: для тех, чьему сердцу мил трёхминутный формат. Если что-то не понятно, не отчаивайтесь, это не главное.
Много всякого и разного видал я на своём длинном пути. Но блондинку, играющую в шахматы в метро, дразнящую компьютер лёгким движением маникюра, такое встретил впервые.
В кино это смотрелось бы странно и даже дико, а в жизни - уместно и органично. Девушки, не бойтесь играть, это вам к лицу!
[700x700]
Моисей будто бы, странствуя в пустыне, услыхал, как один пастух молился Богу.
Пастух молился так: "О, Господи, как бы мне сойтись с Тобой и сделаться Твоим рабом. С какой бы радостью я обувал Тебя, мыл бы Твои ноги и целовал бы их, расчесывал бы Тебе Волосы, стирал бы Тебе одежду, убирал бы Твое жилище и приносил бы Тебе молоко от моего стада. Желает Тебя мое сердце".
Услыхав такие слова, Моисей рассердился на пастуха и сказал: "Ты богохульник. У Бога нет тела. Ему не нужно ни одежды, ни жилища, ни прислуги. Ты дурно говоришь".
И пастух опечалился. Не мог он представить себе Бога без тела и без телесных нужд, и не мог он больше молиться и служить Богу и пришел в отчаяние.
Тогда Бог сказал Моисею: "Зачем ты отогнал от Меня верного раба Моего? У всякого человека свои мысли и свои речи. Что для тебя нехорошо, то для другого хорошо; что для тебя яд, то для другого мед сладкий. Слова ничего не значат; Я вижу сердце того, кто ко Мне обращается".
Благодарю всех, кто поддержал мой призыв и проголосовал за учительницу моего Вани. Низкий всем вам поклон!
К этому часу наша Дарья Евгеньевна вышла на уверенное второе место, и почти наверняка попадает во второй тур конкурса "Учитель года".
Ещё пару часов голосование будет открыто, если вдруг кто-то не успел, или забыл, или с утра был в дурном настроении, а теперь хочет принять участие в выборах, или рассказать об этом своим родным и друзьям, читателям и почитателям, френдам и фолловерам (не уверен, что понимаю смысл последнего слова), вы успеете это сделать.
Надо до полуночи пройти по ссылке в конце моей утренней заметки. Спасибо!
Редко выпадает возможность устроить что-то бескорыстное. Обычно ищешь той или другой выгоды. Но порой - получается сделать что "просто так", как говорили герои известного мультфильма.
Месяц назад я снял "просто так" ролик про Ванину учительницу. Конечно, не совсем "просто". Она обаяла меня своим - несвойственным нынешней системе образования - искренним и живым отношением к своим ученикам. И эта искра, родила во мне ответное желание помочь. Вышло вот что:
Но это была присказка. Оказалось, что наша Дарья Евгеньевна вызвала живой отклик не только у родителей своего класса. Сегодня заканчивается первый тур конкурса "Учитель года", и она входит в пятёрку лидеров.
Но! во второй тур проходят только трое победителей народного голосования. Остальных кандидатов рассматривает специальная комиссия Минобразования, и у меня большое сомнение в беспристрастности их оценки.
Очень прошу, положившись на мою рекомендацию, нажать на ссылку, и проголосовать за нашу Дарью Евгеньевну! Если у кого-то есть возможность продублировать мою просьбу в социальных сетях, буду очень признателен. При голосовании надо ввести номер телефона, это не только бесплатно, но и безопасно - я проверил, ни спама, ни рекламы после этого не будет. Голосовать могут и из других городов - наши бабушки проголосовали за полторы тысячи километров. Спасибо, друзья, низкий поклон вам!
И помните, что времени остаётся буквально несколько часов.
http://pedagog.mosedu.ru/uchastniki/pervyj-etap.html?fs=%D0%91%D0%B0%D0%BB%D1%83%D0%BA%D0%BE%D0%B2%D0%B0&nomination=5&district=1&todo
Никогда не ожидаешь, как начнётся твоё утро. Самые короткие дни в году проходят быстрее, чем успеваешь проснуться. Но сегодня сон сняло как рукой. Чёрной рукой, полуистлевшей.
Люди, которые празднуют Хелловин, просто никогда не спускались с Орфеем в ад. Там нет тыквы, нет розыгрышей "трик-о-трак", там всё очень серьёзно: и музыка, и лица, и одежда, и мысли.
Там играет кумбия. И титры длятся в два раза дольше фильма. И после такого праздника смерти начинаешь больше любить жизнь, и ценить короткие зимние дни, какими бы тоскливыми они не казались.
Потому что зима - туды её в качель! - уйдёт, а праздник останется. И мы на нём точно не будем ощущать себя лишними.
Это цитата сообщения Рифмо_плетка Оригинальное сообщение
Он пытается называть меня кисулей.
Как можно меня называть кисулей, моему пониманию это недоступно вовсе.
Ки-су-ля.
Ваня занимается сольфеджио, ищет слово, чтобы в нём был слог "ля". Минута размышления, и ответ готов:
- Ляжка!
- Вася, ты будешь актёром или зрителем?
- Шактёром! Я буду шактёром!
Вчера
Катя попросила посоветовать ей фильмов и книжек, и я развёл руками. Какой критерий ни приложишь к составлению подобного списка, всё будет мимо. Десять, или сто, и даже тысяча книг - какого рода? И какого племени?
Даже если ставить рамки в пределах одной культуры или эпохи, всё равно не поместишься: маленькая античность, без древнего Египта, Вавилона и всяких китайских и индийских древностей, голая греко-латинская античность уже на одну полку не влезает. А если попытаться выбрать "несколько английских или французских романов", можно совсем взгрустнуть. Они и в тысячу не влезут.
И русская полка тоже может занять несколько стен в квартире с потолками четыре двадцать.
Вторая деликатность: если выбирать, прикидывая, совпадёт ли рекомендуемое с адресатом, будет ли созвучие, вернее всего - не будет, в девяти случаях из десяти. Я плохой психолог, и слишком быстро составляю представление о человеке. А человек-то живой, прыг-прыг, и выскочил из этой песочной башни.
Поэтому возможный выход вижу один. Я пишу список как напоминание себе самому: какие фильмы и книги я хотел бы пересмотреть/перечитать прямо сейчас.
Начну с кино
Это цитата сообщения Оригинальное сообщение
Стас Пьеха в наушниках девушки напротив пытается переорать орущего в маршрутке Стаса Михайлова
Леннон не отпускает.
А что, если на самом деле Чепмен был внештатным сотрудником полиции нравов, а по призванию стал старушкобойцем. Он вообще-то собирался тюкнуть Йоко, чтобы она не развращала нацию, а Джона убил по нелепой случайности, как Родион Романович Лизавету.
Могло бы быть так? Могло.
Или совсем иначе: Джон как Свидригайлов всегда хотел уехать в Америку. И когда в 65-м (год не вспомню точно), попал на первые гастроли в Штаты, то между раздачей автографов испортил маленького мальчика Марка. И тот, в порыве благородного гнева, взрастил в душе ответное чувство, и попросил своего губителя чиркнуть имя на обложке "Двойной фантазии" - как бы подчёркивая, что у них одна фантазия на двоих, и довольно убогая. Нет, нелепо и глупо; почти так же, как его смерть.
Или другое. Джон ведь всегда искал себе двойника. После трагедии с Элвисом он хотел спрятаться, затаиться, переждать пару десятилетий. И встретив летом 1980-го Чепмена, отчего-то втемяшил в свою ливерпульскую башку, что тот на него похож: ну, очки, нездоровый цвет лица, имя из четырёх букв... Никто не мог его переубедить, даже сам Марк, который подводил его к зеркалу - "ну где, где мы похожи!! ты совсем спятил, друг", - Леннон хотел поменяться с Марком шкуркой. И обмануть судьбу.
Не вышло. Или вышло? Мы никогда не узнаем. Потому что в тюрьме у Джона напрочь пропал его творческий дар. И за тридцать пять лет он не написал ни одной песни, ни одной книги, ни одной картины. Он молчит, смотрит в телевизор, по выходным стирает носки, отворачивается, когда тюремная обслуга приносит ему пайку, часами стоит у стены, шевеля большими пальцами ног, и бормочет под нос только несколько слов: "Элвис, Элвис, как же ты мне надоел!"
Однажды дед Мороз потерял память. Как-то он обходился без неё и раньше, но знал, что она есть. А теперь потерял, остался у него один склероз - старый совсем, наверно. Трудно ходит, глядит с прищуром, но очки покупать ленится.
И Снегурочка тоже сдала. Грудь опала, попа - хорошо, под полушубком не видно - пошла целлюлитом, шея совсем дряблая, Лель на такую уже и не оглянется. Не промурлыкает в свою тёплую дудочку тихую мелодию неги. Разозлилась она на дедушку:
- Ты мне всю мою жизнь погубил! Как дура, последняя дура, столько лет на тебя потратила - всё зря! Ни счастья, ни радости, ни любви! Всё мимо. Ты хотя бы раз мне улыбнулся! Только детишкам своим сраным! Ты мне подарок хотя бы раз подарил? Хер моржовый, а не подарок!
Плюнула в седую бороду и ушла, скрипя свежим снегом. Удивился дед Мороз, спрашивает:
- Кто это был?
И вдруг вспомнил. Нахмурился. Бороду взрыл клешнёй, мешок раскрыл - а там подарки, подарки, подарки. И такие безрадостные все, актуальные. И моржового хера нет. В общем-то это и правильно - сказка старая, он выглядел бы явным анахронизмом.
Высыпал дедушка подарки в сугроб, набил его еловыми шишками, мёрзлым настом, оленьим помётом, а про Снегурочку опять забыл. Снял тулуп, рваную майку с надписью Нирвана, красные байковые трусы, и полез в прорубь.
Хрен с ними, с подарками, главное - встретить Новый год с хорошим настроением.
Здравствуй, Джон! Тысячу лет не писал тебе писем. Ты наверное, и не вспомнишь меня сейчас, совсем зазнался.
А когда-то мы с тобой были не разлей вода... Помнишь, как бегали по крышам в утренней мгле, прогуливая английский! И как ты сдёрнул с Белки фартук, да так, что белые пуговицы поскакали до первой парты, а потом твоего отчима вызвали к директрисе, а он напился и не пришёл! И как ты стрелял у первоклашек мелочь на переменках, а свалил на меня, скотобаза, и был большой тарарам, потому что у меня нашли в карманах траву! Не помнишь, конечно, спишь в этом своём Нью-Йорке, там сейчас раннее утро.
А я вот чего тебе пишу, Джон. Знаешь, мне очень жалко, что мы так по-дурацки расстались. Вообще, я часто думаю о том, что мы вспоминаем тех, кого любили, только когда уже ничего не вернуть. Ты же для меня сейчас как мёртвый: не поговорить с тобой, не сыграть в чу - помнишь, как прежде, а? А теперь нам осталось разве что в жмурки играть.
Я бы хотел, чтобы ты знал, Джон - в этой жизни очень мало что радует. Ну, музыка, любовь (что там у тебя с этой старушкой? решил поприкалываться, как с той училкой по ритмике, да? гонишь...) - иногда водка, а я тут решил гнать собственный продукт, очень это дело затягивает, Джон! Никакие старушки даже близко не стоят. Но больше самогона и музыки, мой друг, в этой жизни радует доброе слово.
Мне очень горько было, когда ты избил того матроса во Франции, в 64-м. Ты злой человек, Джон, но даже тебе, наверное приятно слышать доброе слово от старого друга. Ты вон спишь себе без задних ног, и не знаешь, что я тут сижу в наглаженной рубашечке и белом воротничке - судьба клерка уныла, Джон, но другой у меня нет - спишь, и не знаешь, что всё утро думаю вот о чём. Никак не скажу о чём, потому что ты дурак.
Если бы ты тогда не ударил этого матроса, и он бы не помер в своём французском тоскливом Гавре, я бы может и не подумал о тебе плохого. А теперь вот думаю. И другое думаю, что я тоже могу умереть. И этот твой Пол, и другие унылые парни, с которыми ты посрался. И даже твоя старушка Йоко Гири, или как там её, двумя ногами в гроб глядит. Да и сам ты, Джон, не ровен час можешь помереть. Смерть, брат, не выбирает, старушка ты или убийца матросов. Я бы на её месте может и выбрал, а она нет.
Ну ладно, мне пора уже кончать с тобой нежничать - принесли йогурт. Терпеть его не могу. А тебя люблю, Джон.
Вот, вроде успел. А то мне приснилось, что ты сегодня умер. А я страх как не люблю говорить о человеке что-то хорошее над могилой. По-моему, надо успевать сказать доброе слово в глаза, тогда это будет иметь смысл. Знаешь, что такое смысл, Джон? Ну да, откуда тебе - ты же спишь.
Тридцать пять лет назад Марку Чепмену было двадцать пять. Он читал Селлинджера, подписывал автографы у знаменитостей и пропускал вперёд дам из Восточной Азии.
А потом всё кончилось. Он пять раз выстрелил в спину Джону Леннону и промазал только первым патроном. Сейчас Чепмену должно быть шестьдесят, но его судьба меня мало интересует.
И судьба покойного мистера Леннона тоже. И его азиатской супруги, миссис Боннер, или как там её. И их сына Шона. И их друга Пола. Ну их всех в баню.
Меня поражает, что прошло тридцать пять лет.
Только что было пять минут двенадцатого, восьмое декабря тысяча девятьсот восьмидесятого, и уже двадцать две минуты первого, восьмое декабря две тысячи пятнадцатого.
Зачем ты это сделал, Марк?
Сегодня состоялся бенефис Маши в детском саду. Я до сих пор под впечатлением.