
Имя Полины Осетинской гремело в начале 80-х. Девочка, которую было почти не видно из-за огромного рояля, считалась юным дарованием. К восьмилетнему возрасту она имела огромный классический репертуар – около 30 часов, гастролировала по всему СССР, снималась в посвященных ей фильмах. Всегда рядом с ней был отец. Олег Осетинский с удовольствием рассказывал журналистам, что воспитывает ребенка по разработанной им самим системе "дубль-стресс". Система якобы позволила из девочки, не обладающей практически никакими музыкальными способностями, вылепить чудо.
Но когда Полине стукнуло 13, идиллическая картинка рассыпалась.Она сбежала от отца. Тогда и открылось, что милый папа выкрал Полину у матери и воспитывал из нее сверх-человека, ради результата подвергал ребенка самым настоящим пыткам: оскорблял, бил, запугивал, держал впроголодь, на ее глазах насиловал несовершеннолетних девочек. Полина сбежала к матери, они долго скитались по друзьям, прятались от отца.

Полина пошла в музыкальную школу при консерватории - там-то и выяснилось, что отец-самоучка воспитал просто циркача, но не музыканта: у Полины была неправильная аппликатура, отсутствие базовых для музыканта навыков, упущенных в угоду создания трюков. Марина Вениаминовна Вольф, звезда российской музыкальной педагогики, вспоминала о Полине: "...за нее никто не брался. Говорили, что у девчонки наверняка звездная болезнь в последней стадии, да и поздно, пожалуй, руки-то уже наизнанку вывернуты". Полине пришлось долго и упорно переучиваться, она в итоге закончила музыкальную школу при консерватории, а затем и саму консерваторию и аспирантуру.
Полина стала в итоге нормальной, крепкой такой пианисткой. Выросла и написала книгу "Прощай, грусть" - о том, какую цену заплатила, чтобы считаться советским вундеркиндом. Вот отрывки из этой книги:
...Помню, как меня в спешном порядке сажают в машину и увозят, натурально, в лес – прятать от мамы. Воздух прослоен паникой и азартом. Я этого азарта не разделяю, поскольку по маме отчаянно скучаю... После того как мои родители разошлись, у них вошло в постоянную практику подворовывать друг у друга собственное чадо. Меня прятали в лесу, на каких-то островах, в тайных квартирах, соблюдая все правила конспирации. Обзаводились целым штатом союзников и тщательно избегали ненужных свидетелей из стана врага (нет, до устранения дело не доходило), подкупали бабушек, брали в дело людей проверенных и в краже деток поднаторевших. Представляете, как мне повезло? Я живу, как в настоящем детективе! Правда, я еще не вполне понимаю, что это такое – детектив, но расставания, бегство, погоня, опасность – все это мне уже знакомо. Начинается настоящая жизнь. Мне два с половиной года.
...К моменту моего появления на свет отец является довольно известным киносценаристом. Уже вышли "Звезда пленительного счастья" и "Взлет", скоро появится "Михайло Ломоносов"... Но степень его известности в народе несравнима с его блистательной славой в среде московской богемы. Папа к тому времени был пять раз женат и имел двоих дочерей: от первой жены Марины дочь Наталию и от четвертой жены Ольги дочь Марию. Натали была первой отцовской попыткой осуществить заветную мечту – сделать из дочки великую пианистку. Он забрал ее от жены и приступил к делу... В тот вечер, когда мой будущий отец впервые привел маму к себе на угол Большой Бронной и Богословского переулка, бабушка Мария Дмитриевна сломала руку. Узнав об этом, испуганная Наташа прибежала из школы домой, пропустив специальность у Рихтер. Вышел неприятный скандал – отец сказал дочке энное количество слов в не самой изысканной форме (не желая признать в этом поступке благородных внучатых порывов), после которых девочка сбежала из дому. Естественно, он ожидал ее скорейшего возвращения с повинной. Но Натали никогда не вернулась, став в семейной истории первой дочерью-бегуньей. А моя мама с того дня переехала в квартиру на первом этаже с двумя роялями и тремя собаками.

...Вскоре после начала учебного года отец забрал меня жить к себе, и я, разом лишенная маминых сырников и кашек, иногда теряла сознание от голода. У Олега Евгеньевича было своеобразное представление о питании, ввиду чего мой завтрак мог состоять из стакана яблочного уксуса, наполовину разбавленного водой (это считалось крайне полезным) пяти таблеток "Ревита" и двадцати таблеток аскорбинки. Обед из куска засохшего сыра с ложкой меда – оба этих продукта, как назло, я люто ненавидела, иногда куска полусырого антрекота. (В дальнейшем откорм
Читать далее...