На повестке дня, после 10-дневного перерыва работа над докладом в Дрездене. Мне надлежит отличиться. Кто знает как повернется ситуация. Зарекомендовать себя на кафедре никогда не помешает, даже если непосредственных барышей, кроме небольшого гонорара, это и не принесет.

Поиск работы пока упирается в очевидную проблему отсутствия даты защиты. Я надеюсь получить обнадеживающие сведения на сей счет к концу месяца. Проект в Регенсбурге тоже обещал напомнить о себе в апреле. Посмотрим. Работа над их статьей развлекла и отвлекла бы меня. Список публикаций мне нужно пополнять. Жиро на низком старте, а была бы еще и статейка.

Между тем, начался летний семестр. 

В Освенцим я не поехал, а поехал в Татры. Еще проезжая их в 2012 году по пути в Ужгород со словацкой стороны восхищался их седыми вершинами. Закопане милейший городок, в который обязательно надо вернуться. Все-таки Польша не маленькая страна - из Сопота в Закопане будешь почти весь день в поезде трястись. 

Понял, что моего польского вполне хватает общаться с людьми. А когда польского слова не знаешь, можно сказать по русски и вот тогда меня понимают. А не как многие русские думают, что все в Польше просто не хотят говорить по русски. Это бред. Им также тяжело без подготовки общаться по русски, как нам по польски, но если язык немного хотя бы поучить, то уже кое-как "на перекладных" можно общаться. Я посвятил когда-то год польскому. Теперь этого вполне хватает, чтобы вести плюс-минус светские беседы. Подсел в купе мужик с огромной собакой. Разговорились. Так он вообще сначала решил, что я по польски говорю свободно. Конечно, такая халтура быстро вскрылась, но огромный плюс славянских языков, что даже когда ты не можешь хорошо говорить, то довольно быстро начинаешь более-менее понимать. Поэтому я мог с ним поддерживать беседу, понимая что он рассказывает. А рассказал он много. Мужику 60 лет, и повоевал он и в Африке , и на Балканах, что сделало его пацифистом. Не любит националистов, фанатиков всех мастей, На этой почве мы сошлись. Тогда он поговорил немного с Филиппом по-русски, будучи в восхищении от того, что тот говорит еще и по немецки. Обсудили с этим дядькой фильмы Вайды. Он мне еще других фильмов насоветовал польских. Потом подсел парнишка лет 18 с армянскими корнями. Тот говорил на сносном английском и рассказал тоже всяких историй. Например, про страшную польскую тюрьму в Катовице без окон-без дверей на хлебе и воде и как там сидел его дядя за неуплату налогов. 

Сам Краков весьма-весьма примечателен. Много древностей и красоты. В музеи из-за наплыва туристов не попасть, но даже погуляв по его оживленным улицам проникаешься атмосферой. Были в районе еврейского гетто. Там сохранилась стена. Видели снаружи фабрику Оскара Шиндлера. Видели антиукраинские граффити. Повсюду в городе слышна украинская и русская речь. Если не смотреть новости, то кажется всё гармонично. И все же поезд, на котором мы ехали, шел дальше в Пшемысль. А там граница, война... меньше 300 километров - как от нас до Эйзенаха.  

Встретил мой 39-й день рождения. За следующий год надо много успеть, а будто вчера крутил на 38-й рулетку в Висбадене с Клеманс. 

В ожидании защиты просматриваю варианты с работой - с апреля я формально свободен. Пока все варианты или не подходят по содержанию, или, как говорится, овчинка выделки не стоит. То есть жалкая оплата не оправдывает переезда к черту на рога с кучей побочных трат и усилий на устройство детей и меня самого на новом месте. Закинуто важных три удочки. Посмотрим что они принесут. Если ничего, то придется подвизаться в каком-нибудь архиве или библиотеке. Паниковать пока в любом случае рано.

В ожидании защиты подготовил один доклад, в Лейпциге целиком, а один - для семинара в Дрездене на десять процентов. Еще читаю главу из диссера коллеги. Развлекло и написание вчерашней статьи для блога и телеграмканала. Буду стараться и в будущем уделять этому время. 

Завтра начинаются пасхальные каникулы, на которых, включая мой др в понедельник, едем в Краков. Надеюсь, удастся там отдохнуть, почитать, узнать много нового. Подумываю съездить в Освенцим. Агнешку, к сожалению, в Кракове не встречу. Они не едут. А жаль! Но она рассказала мне максимум о том, как с пользой провести время в ее родном городе. 

Читаю Гюго - "Девяносто третий". Постоянно думаю о том, что у нас же тоже должен быть такой роман - Девяносто третий! Почему Быков его еще не написал?

Записался на китайский язык - последний семестр, когда я могу бесплатно ходить на языковые курсы универа. 

Снова привел себя в божескую форму и продолжаю приводить. Чувствую себя намного лучше. 

Очередная лирушная годовщина - 21 год.

- Да, батенька! Вдвойне противно — заметил мой сосед, учитель из города О. И за себя противно, и за людей вообще. С трудом усваиваешь мысль, что все это действительность, а не сон. Мутная, жуткая действительность; точно упал с небесной лазури в глубокое, топкое болото. Как все это переварить? 

Среди них я жил, как равный, как свободный, как гость. И вдруг в какие-нибудь несколько дней, все это опрокинулось к черту, все осталось где-то там, за какой-то роковой чертой., по сю сторону черты — грязная солома, грубые окрики, кругом враги, озлобленные лица — угроза расстрелом... Черт возьми, нелегко это переварить!

«Слово война еще не было произнесено…»

Еще мирным летом 1914 года немецкие санатории были полны проходящими в них курс лечения русскими путешественниками. Кто-то находился по работе в соседней тогда стране — граница между двумя империями до войны пролегала в нескольких километрах от польского города Калиш, кто-то посещал лечившихся на водах родственников и никто из примерно ста тысяч русских подданных не помышлял  даже после сараевских выстрелов о спешном отъезде из пределов Германской империи. С. Григорьева встретила весть о идущей полным ходом немецкой мобилизации в Дрездене. Вот как он описывает обстановку там: 

«Уже за несколько дней до объявления войны общественная атмосфера здесь как и повсюду в Германии  сильно сгустилась: внешний вид города как-то изменился: на улицах то и дело устраивались патриотические шествия, появилось огромное количество военных, в ресторанах и пивных распевались национальные песни: отношение к иностранцам сразу ухудшилось. В некоторых кафе изгоняли русских, если узнавали их.»

Профессора Б. Бирукова предгрозовые события конца июля застали на лечении в Бад-Хомбурге, известном центре притяжения для русских путешественников еще с середины XIX века. Ни там, ни в расположенном неподалеку Бад-Наугейме, куда киевский журналист Шварц-Бастунич приехал навестить лечившегося на этом курорте отца, никто до последнего не верил в то, что угрозы и препирательства держав выльются в военное столкновение, а главное какие мытарства это повлечет для них лично. Казалось, что как уже случалось прежде, возня на Балканах затухнет сама собой, не перерастая в общеевропейскую войну. «Под звуки вальса и шелест бальных платьев охотно верилось, что крови не прольется» — вспоминал июльские настроения среди не только русских в Германии известный тогда адвокат Н. Карабчевский. 

«Alle Russen heraus!» 

Сегодня 19 лет как умер дедушка. Тогда он мне казался, конечно, не дряхлым стариком, но все-таки уже дедом. А между тем, бабушка лишилась в его лице спутника жизни на без малого двадцать лет. Это дольше, чем многим выпадает вообще сознательной жизни. Меня он покинул на пороге взрослой жизни, маму, которой тогда было чуть-чуть больше, чем мне сейчас, на пороге золотой зрелости, которой она так нелепо распорядилась. Дедушка не заменил мне отца, но был с лихвой, с запасом лучшим дедушкой. Я о нем когда-то писал: https://www.liveinternet.ru/users/850528/post411510239/

А сегодня я получил карточку ПМЖ до 2036 года. То есть следующую буду получать, когда полтос ломиться будет. Когда я был маленьким, любил играть с золотой медалью на кумачовой ленте, которую деду подарили на 50 летний юбилей, о чем сообщала гравированная надпись. Вот так замыкается круг. 

Будучи в Париже, сходил на нашумевшую постановку "Эдмонд",  посвященную автору "Сирано де Бержерак". Если вынести за скобки легкий душок паразитирования - ведь вся пьеса построена на обыгрывании элементов предшественницы - то "Эдмонд" вещь презамечательная!  Два часа пролетели как двадцать минут. Балансирование на грани вульгарности порой, но всегда на правильной стороне. Отсылки к шедевру Ростана, который к своему стыду я открыл лишь в поезде по пути домой... А игра актеров... Я вам скажу, что в театр надо ходить в Париже. Там еще всё клокочет и пульсирует. 

Вся моя фейсбучная лента забита Тимоти Шаламе, который сказал на днях, что опера и балет никому не нужны. Все театры мира прсчитали своим долгом ответить на этот высер. Впрочем, Шаламе потирает ручки. Провокация в духе начальной школы удалась на славу.

Шалопаю Шаломею имею ответить, что судя по тому сколько стоят билеты и как тяжело попасть на нормальные постановки - про премьеры молчу, слухи о смерти оперы, на которых он решил проехаться, сильно преувеличены.

Почти десять лет не решался я подступиться к роману Фридриха Горенштейна "Место" и не только из-за внушительных размеров под тысячу страниц, но из-за незнакомого имени автора. Теперь, дочитав, наконец, роман в несколько внушительных сессий-погружений, я могу сказать, что зря так долго тянул. К концу я даже испытал давно забытое чувство, когда дочитываешь длинную книгу в агонии от надвигающегося прощания, останавливаясь поминутно, чтобы продлить последние мгновения, как тонущий хватается за осколки провалившиеся под ним льдины. 

Поначалу мне многое в мире "Места" казалось чудным. Если у Толстого была "диалектика души", то стиль Горенштейна можно назвать "микроанатомией души". Мельчайшие поползновения Я, самую молниеносную мыслишку и оценку бережно хранит в себе текст. Почему главный герой Гоша Цвибышев пошел к общежитию той или иной дорогой, почему съел свой намеченный на ужин кусок хлеба уже утром, какой расчет двигал им, когда он надевал летний пиджак в холодный день - так или почти так складывается вся первая часть романа, но оглядываясь назад, после прочтения всех четырех частей подобное внимание к деталям обретает смысл. 

Горенштейн - Достоевский двадцатого века! Его роман о тех самых русских мальчиках, которым дай вечером карту звездного неба и они вернут ее утром исправленной.  Это и "Записки" из подполья, и, конечно, "Бесы" (Щусев - Ставрогин, Цвибышев - Шатов?) и "Подросток". На новом материале. С новыми-старыми противоречиями и обновленным языком. Не недостает и своеобразного юмора, которым был так славен Федор Михайлович - и у Горенштейна в романе столько уморительно смешных ситуаций и диалогов, обрамленных серьезными казалось бы обстоятельствами. Столь же он консервативен, как и его предшественник веком ранее? Это вопрос спорный. Вообще, особенно с середины, страницы-так с 400й мне начало казаться, что "Место" - просто донос на "оттепель".  Что роман не оставляет камня на камне от всего того благородно-освежающего нагромождения наших мифов о шестидесятниках и их не пропавшем "скорбном труде". Я долго ломал голову что происходит, пока главы о Новочеркасском бунте не открыли мне глаза - тут не за Достоевским с его твердолобым отрицанием любых революционных начинаний надо смотреть, а читать "Капитанскую дочку". Пушкин - тот образец, к которому в своем стиле, который я бы окрестил теплый реализм, по видимости стремился Горенштейн. Пушкин, который больше озабочен тем, чтобы наделить своих персонажей жизнью, а не вставить им в уста пророческие речи или сделать их самих молчаливыми рупорами своих политических идей. А через Пушкина мы доходим и до Стендаля. "Место" - "Красное и черное" русской литературы. Роман о молодом человеке, который в силу исторических обстоятельств оказался вытеснит на обочину и вынужден пробивать себе дорогу всеми правдами и неправдами, играя на противоречиях современного ему общества. Так же зрима в обоих романах страсть, которая Жюльена Сореля сгубила, а Гошу Цвибышева почти не сгубила. Вторя французскому классику можно сказать, что и этот (!) роман - зеркало, которое везут вдоль дороги. Дороги-истории, которая как писал Чернышевский (вот кто карамельки-то на завтрак рассасывал!), не Невский проспект. 

Работа над Жиро в целом завершена. Теперь мелкие дополнения и корректировки. К концу недели планирую отправить на утверждение. Потом придется учесть замечания и сдать окончательно. Любопытно. Написано 16 тыс слов примерно за два месяца при том, что весь диссер где-то чуть более ста тыс. слов. Впрочем, о Жиро было писать проще, потому что там собственно говоря науки и заумных теорий не так много. 

Между тем опускулум о Жиро почти готов - осталось дописать заключение и добавить картинок для наглядности. Допишу, сдам и буду с этого момента именоваться писателем. Ну и конечно не продается вдохновенье, но можно рукопись продать.

Мне кажется неплохо получилось. 50 страниц - всего лишь как глава диссера, но написал я их за какие-то два месяца. Вот если бы диссер так писался бы...

30.1.26

Вчера в одной из аудиторий ТУ Дрезден состоялась встреча с Ренатой Арис, последней еврейкой, которая пережила преследования евреев в Дрездене. Она поведала публике, состоявшей в основном из студентов, о своем детстве в Третьем Рейхе, в условиях всё более сгущающихся туч, о погромах, депортациях и возрастающей изоляции от общества. Так же она поделилась воспоминаниями о бомбардировке Дрездена (ей было девять лет.) Потеряв в Холокосте почти всю семью, ей удалось вернуться к жизни и в октябре 1945, в десятилетнем возрасте впервые пойти в школу в четвертый класс. 

Кроме самого рассказа, меня удивили невиданные меры безопасности - двое полицейских, дежурящих у входа, регистрация зрителей на встречу и сообщение о месте проведения буквально за два дня до мероприятия. Я себе с трудом представляю пропалестинских активистов, которые придут терроризировать девяностолетнюю бабулю. Впрочем, сама госпожа Арис настолько бойкая, что вряд ли дала бы заткнуть себя за пояс какими бы то ни было выкриками. В целом, вчера был небольшой рассинхрон - публика пришли ради личной сопричастности живой частичке истории и чтобы послушать личную, настоящую историю, тогда как сама героиня параллельно со своей историей проводила мысль о недопустимости повторения ужасов прошлого, агитировала за мир. Среди зрителей вероятно не было никого, кого следовало убеждать в том, что мир нужно беречь, а геноцид это плохо. Конфликты настоящего остались тем самым слоном в комнате, а поэтому мероприятию недостало до  того моста между прошлым и настоящим, который декларировался его целью.

Вчера была встреча с дочкой заключенного лагеря о котором я писал диссер.

Она представила книгу о шахматах которые её отец с друзьями смастерил в лагере из табуретки.

Белые - Верхний Рейн - регион Эльзаса
Красные - Нижний Рейн.

У всех башен-ладей (по французски башня) есть реальный прототип.

Гербы на доске - гербы городов Эльзаса.

А король -главный нотариус Страсбурга.

Генерал пропал без вести. Побег генерала Жиро из немецкого плена 17 апреля 1942 года: между самоинсценировкой и реальностью.

Докдад на коллоквиуме 

Оригинал на немецком языке. Автоматический перевод исправленный и дополненный автором.

В этой презентации будет представлен краткий обзор исследований, проведенных в рамках исследовательского проекта в крепости Кёнигштайн. Цель проекта — прояснить обстоятельства побега генерала Анри Жиро, произошедшего 17 апреля 1942 года. Проекту предшествовал семинар по опыту военнопленных в крепости Кёнигштайн, состоявшийся в июне 2023 года. Проект ограничен пятью месяцами, что исключает возможность проведения углубленного исследования. Тем не менее, представляется реалистичным восполнить существующий пробел в исследованиях в рамках этого проекта и преодолеть языковой барьер в понимании темы. 

Краткие описания событий на немецком языке либо очень сжаты и сосредоточены на отдельных аспектах, таких как юридические аспекты побега. Информация на сайте музея неточна и иногда содержит неверные сведения.

Однако в контексте сегодняшней презентации возникает закономерный вопрос о том, насколько уместна эта исторически обоснованная тема для обсуждения на коллоквиуме по литературоведению и культурологии. Хотя в центре исследования находятся события, связанные с побегом Жиро, будет также рассмотрено их восприятие, в том числе и литературное. Но сначала я хотел бы представить наиболее важные исторические элементы этих событий.

Где-то в конце этого бесконечного свитка
С перечнем дел, перечеркнутых поперек и вдоль
Будет награда: чемодан баксов, три золотых слитка,
Игристый спорткар и квартира на place de l'йtoile.
Иначе к чему эти прыжки по льдинам?
Этот слалом между столбов и ёлок,
Если не стану в итоге тем господином,
Свалившим на постоянку в Нью-Йорк.
Тысячи стирок, походов в магаз за жрачкой
Визитов с детьми к врачу, помывки полов
Не окупятся, надеюсь, какой-то жалкой подачкой
Типа права смотреть футбол, пару грядок прополов.
Я еще приползу к корыту жизни, смачно хрюкая
И харю свою опущу в комбикорм по самые брови -
Пускай к тому времени кость уже будет хрупкая
И хоть святых выноси будет анализ крови.
Всё оттого, что не очень-то я верю в райские кущи
И в 70 целок и прочие загробные заманухи -
Хочу напоследок вклиниться в жизни гущу
Перед тем, как растащат на молекулы червяки, да мухи.