[601x600]
В колонках играет - Nazgul Band - Зеркала
Настроение сейчас - Задумчиво - романтичное

Зеркала... Зеркала...
Разделают вас на Он и Она
Не разбить барьер
Не сломать печать
Остается лишь ждать...

Кто не слышал эту песенку Назгула очень своетую. Красивая, лиричная... Мне очень нравится.
Как-то все странно, сумбурно. Пару непонятных смсок, глупых слов и т.д. Господи как я хочу домой, на дачу... где не будет ни компа, ни инета... ни странных слов, ни двусмысленных выражений.
Вообще всем хочется сказать до свидания ибо завтра в 15.28 с Казанского вокзала ми уезжает... хорошо это... или плохо... черт его знает. Для кого-то хорошо, для кого-то плохо...
Ну что ребят, до сентября. Всем желаю больше пига, и больше хеви...
Спасибо за внимание.

____

Ну это был типо пролог. Просто на прощание захотелось написать что-нибудь безумно идиотское. Зачем? Не знаю... Наверное, потому что здесь мне комфортно. Я знаю, что левые люди тут редко сидят, а те кто читают уже привыкли к моим глюкам и т.д
Наверное, это очень сложно иметь много ПЧ. Хотя кому как... Когда читателей много, то весь смысл дневника исчезает, он становится доской объявления публичных фактов из жизни... Теряется Её Величество Мысль. Убегает, прячется, ныкается... У всех Мысли по разному дресированы.
Сегодня год (с маленьким хвостиком) как я обитаю в Москве. Что ж... Наверное, я изменился. Только не знаю в какую сторону. Наверное, в течение этого года кто-то во мне разочаровывался, кто-то наоборот становился ближе. Было много приятных неожиданнстей, и глухих тупиков. Но всегда есть шаг дальше... Есть... только иногда его так не хотелось делать, а почему-то иногда, наоборот, словно мотылёк на огонь... Безумие... да...
Перечислять всех кому хотелось бы сказать спасибо... кхм... это будет нечестно наверное по отношению к другим людям... Все что-то меняли во мне, лелею надежду что и я что-нибудь в ком-нибудь изменил в лучшую сторону, хотя созидатель из меня никудышный...
Но все таки... Все таки... хочется спасибо сказать трем человекам из ЭпиФорума, которым я вечно буду благодарен, и перед которыми я считаю себя в долгу. Это Рентея, Кудесник и Беллка. Спасибо вам... за что? да хотя бы за то что вы есть =)
Конечно, хочется отблагодарить весь Коллектив группы Хоббит Шир, в особенности Льва Зарицкого и Самойлова Макса - вы зааааааааамечательные люди.
Да и вообще, хочется сказать спасибо тем людям которые частенько поднимали мне настроение, когда оно праспалстанное по дну какого-нибудь Большого Каньона было распластано...
Надеюсь следующий год будет веселее и добрее... я всегда верю что все будет хорошо... даже когда все плохо, где-то в глубине души горит эта надежда, что все будет хорошо. Потому что когда тебя окружает столько классных и добрых людей, все просто обязано быть хорошо...
Потому что... я уверен, что на своем Перекрестке Миров, я выбрал правильный путь... Он ведь один... и что ни говори, с него не свернуть... как ни крути...

Прикольно... слова такие разные. То созидают, то разрушают, то разят как меч, то словно лучик света в темном царстве... слова...

а) возьми ближайшую книгу
б) открой на странице 123
в) найди третье предложение
г) перепиши его в свой ЖЖ вместе с этой инструкцией
д) книгу не выбирать, взять именно ближнюю

"Определить какие из следующих плоскостей являются нормальными:"

Д.В Клетник - СБОРНИК ЗАДАЧ по аналит.геом.

Я студент 2го курса факультета Экспериментальной и Теоретической физики... слава богу.
*убирает зачотку подальше*

Конечно я понимаю, что мну тут проигнорируют но все таки.
Кто нить может кота приютить на полтора месяца? Очень красявый и милый, к туалету приучен, а то я сам в Саратов хотю уехать а его с собой везти накладно!

“Кто мы? Зачем?” – кладбищенский ветер уносил эти слова все дальше и дальше. Их нельзя было услышать, их можно было только прочувствовать. Почему-то на кладбище, всегда ветер холоднее, или может это просто самовнушение? Хотя, мы все привыкли объяснять формулами, определениями, аксиомами и будет совсем не удивительно, если какой-нибудь теоретик прочитает лекцию о том, что влажность в тех местах, выше нормы и из-за этого создается ощущение холодного касания ветра.
Сложно поверить в то, что опровергает все законы, которые нам вдалбливали с самого детства, сложно пойти поперек той вере, которой окружен каждый человек с самого рождения. Сложно хоть раз в жизни, поверить в настоящее чудо.
Но сделанного не воротишь, никогда. История не знает сослагательных наклонений, и ничьи “а вот если бы мы…” уже никогда не вернут привычный ритм жизни. Каждый раз, вспоминая те дни, я впадаю в ступор. Кто-то смеялся, думая, что это очередной обман шарлатанов, кто-то просто занимал нейтральную позицию, а кто-то и вообще не догадывался, о том, что произойдет. Мы были унижены перед всеми, но это был выбор людей. Я не святой, я не пророк, я лишь человек, которому довелось знать немного больше, но этого хватило, что бы понять – люди обречены.
Может быть, творец устал смотреть как крошечные муравьишки бегают по его песочнице и постоянно дерутся друг с другом, а может он наоборот испугался, что муравей может вырасти до размеров среднестатистического слона. В любом случае, он послал к нам Его.
Он не был вестником смерти, он был ее воплощением. Никаких катастроф, пожаров, землетрясений и прочего бреда придуманного писателями, просто там, где он был, все засыпали навеки. Немногие, кто умудрялся выжить или просто оставленные смеху ради в живых, рассказывали о темно-зеленых нитях, которые оплетают его чемодан. Тогда, я еще не знал, что это духи умерших, умело спрятанных Посланником, для абсолютного уничтожения.
Шло время. Деревни, города, страны – все они стали исчезать одно за другим. Люди стали паниковать. Но все-таки, первичный инстинкт к разрушению взял верх. Кто-то черкнул рукой и на уничтожение Посланника были брошены все: от пехоты до авиации.
“Нет человека – нет проблемы” – крякнул довольный генерал и тут же услышал чей-то чуть слышный голос:
“Вы правы, нет человека - нет проблемы, по этому я здесь…” – и еще одна зеленая нить полетела к чемодану Посланника…
_ _ _ _ _ _ _

Я стоял, вдыхая этот прохладный кладбищенский воздух. Страшно. Мне действительно очень страшно. Каждый его шаг, словно молот бил по сердцу, иногда становилось трудно дышать. Но, несмотря на ужас, не смотря на панику – я стоял. Кто-то там, внизу за кладбищем, назовет меня идиотом, кто-то героем, но все они верят в меня.
-Думаешь, у нас есть шанс? Я собрал сильнейших, но… - голос за спиной, был, наверное, единственно приятным сейчас для меня
-Ренат, как ты думаешь, когда?
Я посмотрел на духа. Хотя он уже и не совсем дух. Мы, заклинатели, можем выводить духов на междумирье, место, где уязвим Посланник. Обретя видимую, но не материальную оболочку, духи смогут сразиться с Посланником, но выдержу ли я, это сражение?
-Скоро… очень скоро, он почти здесь. Ты… ты точно справишься? Нас тут больше миллиона – голос был монотонным, на большее из междумирья дух не способен, но я чувствовал его волнение, искренно, честное.
Это проклятие быть Заклинателем, и чувствовать за других. Их боль… Их радость… Их ненависть… Их любовь. Люди такие разные, но такие одинаковые.
-Спасибо Ренат. Я готов. Вставайте кольцом вокруг меня, я начинаю.

_ _ _ _ _ _ _

Наверное, каждый из нас когда–то любил настолько, что ненавидел этого человека. А иногда и наоборот, лютая ненависть рождала привязанность, а потом и любовь. Какая разница? Что такое дух? Это душа лишенная чувств, а что бы дать этому духу силу, нужно дать ему чувства.
Я закрываю глаза.
Ненависть. Да именно она, в моей жизни ее хватало. Слишком много думают о себе люди, иногда ставя свое эго превыше самого себя. Я вспоминаю бои. От уличных драк с местными хулиганами, до перекрестного огня в городских условиях, когда по улицам ходят дети, с ужасом в глазах, и с вопросом: “Где мама?” Ярость растет. Где? Где твоя мама? Вон она, за машиной. Я только что ее убил, стреляя абсолютно в других людей! Смерть! Огонь! И щелчок автомата, напоминающий о том, что пора менять рожок. Секунда, и мальчик упал, но уже от пули тех, в кого я стрелял раньше. Я чувствую их боль и смущенье, а потом снова ненависть.
С пальцев буквально срывается красная волна отрицанья. Духи что впереди, должны не знать ничего, кроме ярости. Боль сотен и ярость одного. Я открыл глаза. В нескольких километрах от меня, появилась огромная толпа людей. Десять, сто тысяч? Какая разница? Это лишь начало. Но я один, а их много…
Опять пытаюсь расслабиться.
Основная ударная сила, должна быть сокрушительней. Я задумался. Что может быть сильнее ярости и ненависти? Чувство мести… За себя и за всех. Воспоминания делают мне больно, но боль должна уйти, Читать далее...

Человек сидел и бился головой о стенку.
-Пиши, пиши, пиши – бубнил он себе под нос, пытаясь призвать хоть единую мысль на бумагу.
Мысль, явно раздраженная, и на что-то обиженная, упрямо отказывалась туда лезть.
-Почему? – чуть ли не крича, говорил писатель, не переставая биться о ни в чем неповинную стену.
В ответ была тишина, и вот на сорок седьмом или сорок восьмом ударе, в глазах стало темнеть. Внезапно, тело потеряло вес, и появилось ощущение свободы. Потом он почувствовал, что тело упало на пол, но ему было уже все равно.
“Наверное, так ощущают себя наркоманы” – пронеслось в голове писателя – “Странный наркотик – стенка, но и так сойдет…”
Первые несколько секунд, он не мог понять, как двигаться. Немного отклонившись вправо, его резко кинуло к стене. Вопреки ожиданиям, он почувствовал боль, и сполз по стене.
“Да что такое, разве духи не бесплотны” – подумал человек, даже не отдавая отчет себе, почему мысль о духе пришла к нему как само собой разумеющееся.
После нескольких неудачных полетов, он решил, что проще будет пройти по земле, и опустился на пол. Тело все еще лежало около стола, но его духу, казалось, это было уже все равно. Он вышел, громко хлопнув дверью.
По лестничной клетке поднималась соседка – пенсионерка Клавдия Филипповна. Вредная старуха, постоянно жалующаяся на кота писателя. Мол, тот гадит под ее дверью и надо его кастрировать, что бы по ночам не орал. В эти секунды хотелось высказать все, что он думает о своей соседке. Об ее вечных подгорелых яичницах, о постоянном ворчании, о том, как она чуть не спалила дом – но писатель всегда молчал, ибо воспитание его не позволяло грубить старшим.
Буквально вылетев на лестничную клетку, он сильно толкнул плечом пенсионерку, да так, что та едва не упала. В глазах Клавдии Филипповны было замешательство, граничащее с паническим ужасом. Она спокойно шла в свою квартиру, как вдруг некая сила толкнула ее в плечо.
Старушка поднялась, оглянулась и быстро засеменила к двери. Внезапно писателю захотелось, посмотреть, как у нее там живется. Проскользнув в незапертую дверь, он уселся на аккуратно застеленное кресло и оглянулся.
На стенах были старенькие зеленые обои, еще, наверное, восьмидесятых годов. Углы отклеивались, но на пенсию Клавдия Филипповна не могла позволить себе ремонт, да и дети оставили, лишь изредка позванивая не справиться о здоровье, про себя думая “когда старуха коньки двинет.”
В углу стоял старый черно-белый телевизор, на не менее древней тумбе. Единственное что вызвало прилив зависти у писателя, так это полки с книгами. Их было не то, что много, их было ОЧЕНЬ много. Огромная библиотека, которая у многих бы вызвала неподдельный восторг. На кухне что-то звякнуло. Как будто что-то разбилось. Грудь сдавило, на несколько секунд перехватило дыхание, и резкая боль заставила писателя упасть на пол. Когда стало легче, он зашел на кухню и обомлел. Перед ним лежала старая женщина, рядом с которой валялись осколки разбитой тарелки. Она едва дышала, писатель рванул к телефону и накрутил на барабане 03. Он кричал в трубку, уже понимая, что на том конце трубки его не слышат. Как и не увидит никто, если он выбежит на улицу, и будет звать кого-то. Когда он подошел к женщине что бы хотя бы сделать массаж сердца, он понял что опоздал. Хотелось плакать. Он сел на балкон открытого окна, и мелкие слезы текли по его лицу.
Только в этот момент, он осознал, что он теперь тень. Просто аватара, оттиск своего сознания в этом мире. И уже не важно как он им стал, важно, что это навсегда.
Писатель прыгнул вниз. Свобода. Неподдельное чувство свободы. Эти несколько секунд, падения с двенадцатого этажа, когда никто не влияет на тебя, когда видишь всех, и, зная, что скоро умрешь, радуешься этому.
Прошла секунда, а показалось что день, где-то раздался детский крик. Писатель обернулся, и ему показалось, что он по кадрам видит, как по середине дороги визжит девочка лет десяти, а на нее несется какая-то машина. Он машинально подался в сторону дороги, и недавно свободное тело, полетело в сторону девочки.
Лязг тормозов, удар, крик прохожих. Писатель от неожиданности носом прорыл землю. Это было не просто ужасно, это было мерзко. Видеть все и не успеть ничего… Истерика наступала, ломая все рубежи и преграды сознания.
Хотеть вечно все, уметь, желать, но, ничего не добиваться. Странно, но именно так. Не дано прожить две жизни, если кому-то суждено умереть, то тот умрет. Или нет? Разве нельзя что-то изменить? Человек, король всего сущего на земле, король который изничтожит горы, осушит моря. Человек, которого может убить косточка от вишни, которого больнее всякой пули, ранит неосторожно брошенное слово.

Приподнявшись с полу, писатель нащупал на голове большую шишку, и смутно вспомнил ужас пережитого сна. За дверью послышались шаркающие шаги. Он выскочил на лестничную площадку, встречая Клавдию Филипповну.
-Петька! Опять ты! Смотри, чуть не сшиб меня – проворчала старуха – Опять воняет… Твой кот уже достал. Честное слово!
-Клавдия Филипповна, Читать далее...

За насмешкой, насмешка - награда надменных
Сотни серости взглядов и умов переменных,
Шаг за шагом, в пустыне, без еды и без крова
Лучше честное имя, а не милости двОра.
Властный скажет: "Повесить", и готова петлица
Вольный просит ушата, что б водою напиться.
Лицемер с лицемером вьют друг другу интригу
Ну а бедный рыбак в шторме дарит жизнь мигу.
И богатый купец все дрожит над замками,
Что хранят его злато, стерегут его сами.
Перстень светлый скрывает яда черного порох,
Тот, кто был раньше сильным, оставляет лишь ворох.
Честью имени клясться, крест, целуя губами,
А потом лишь злословить, не считаясь с богами.
Звуки милые дайлы, слушать в старой таверне
Не чураясь пить эля, вместе с города чернью....
Все мы ходим под Небом, пусть на видимость светлым
Солнце скрыто от взора, плодом правды запретным…

Заставляешь пройти по струнам,
Пальцы ставя привычным аккордом,
Для кого-то покажешься гордым
Ты, играя при свете лунном.

Песня будет немного печальной,
Мне сегодня угрюмость – подруга.
Ожидаю сначала испуга,
Но пусть музыка кажется тайной...

Кто-то вздрогнул: наверное, холод,
А не странные старые рифмы.
Ноты бьют, словно волны о рифы,
Как о сталь ударяется молот...

Ты дрожишь? Ладно, ладно не буду,
Пусть звонарь станет голосом птичьим.
И, скрываясь за дивным обличьем,
Все равно вспомнит песня иуду...

Что поделать - играют лишь руки,
А в душе, словно смерчем раскидан,
Мой порядок, что богом был выдан,
Ну, а ныне продавшийся скуке...

И застынет в немом ожиданье
Дайла в бледных руках менестреля.
И, допив пинту полную эля,
Дам последний аккорд на прощанье...

Грустно мне... ужасно грсутно... почему то вдроуг захотелось немного тепла себе... и от себя...

Сопсно вокалируют Хизенрил, Джуйс и Шейкер:

http://sexbeerorg.majordomo.ru/Svecha.avi

Отличная позитивенейшая сходка в Филях.
Ми рад.
Получились на редкость хорошие видео, я даже не ожидал что мой фотик так сможет... Звук четкий выше среднего, правда изображения немного прыгает, но это спишем на мою криворукость и неудобность положения...
Записал три песенки.
Но никто не их не увидит ибо ми модемщик =)

СЕгодня что-то мы с дедом разговорились он мне отмочил фразу

-Вот как то по долгу службы, был я в Бобруйске...

Наверное, он не мог понять почему его внука пробило на истреческий хохот...

Вздох. Вдыхаешь обычный городской воздух. Не привыкший к мегаполису путник, по началу думает, что воздух здесь тяжелый и имеет какой-то странный привкус. Но это ощущение проходит через несколько часов. Шаг за шагом бредешь по городу, не зная куда, не понимая зачем. Мимо неспешно, урча моторами на все лады, еле двигаются машины всех цветов и размеров. Очередная пробка, к которой все привыкли, и считают ее нормой утреннего дня.
Город. Во все времена это было удивительное место. Здесь собирались абсолютно разные люди: от богатых вельмож и чиновников, до бездомных побирушек. Место с разными возможностями. Место со своей бесконечной динамикой жизни. Кто-то скажет, что город разлагает все моральные устои человека, кто-то, что учит жизни, третий, не подумав, ляпнет, что здесь просто весело и свободно. И каждый будет по-своему прав, и каждый из них будет сильно ошибаться. Город - это бесформенный организм составляющие которого: огромные промышленные сооружения и маленькие домишки, огромные шоссе и небольшие тупички, проспекты и закоулки. Всё это он, город.
Здесь часто слышатся крики веселья и радости, но еще чаще горя и боли. И все чаще люди стали терять самое главное в жизни – надежду. Они, просто склонив головы, делают то, что считают нужным, проживают одинаково день за днем…

День был очень дождливый, а дорога от института до дома очень не маленькая. Ругаясь про себя на всех возможных богов, я полушагом-полубегом, направлялся в сторону метро. Все очень привычное: тот же вечно стоящий на посту, и вечно пустой зеленый мусорный бак с символичной надписью МИФИ, аккуратно ухоженная и чистенькая тропинка проходящая по Коломенскому от института до метро, и, несмотря на дождь, множество разных людей бегущих то вперед, то назад. Когда до входа оставалось совсем немного, дождь по законам жанра прекратился. Хотелось сказать много, много и быстро, а что главное громко, но сознание упорно твердило: “Хочешь? Валяй, только вон тем приятным джентльменам с погонами в синей форме придется отдать энную сумму деревянных…”
В итоге в этой борьбе желания с сознанием победила жаба, которая во мне собственно все и задушила.

Метрополитен. Жалко, что Пушкин не видел этот гений инженерной мысли. Хотелось бы прочитать что-нибудь сатирически – гениальное про эти поезда, про людей, которые в них катаются целый день.
Кого здесь только не увидишь. Вот сидит мужичок, вид у него явно не рабочий, а растерянный взгляд и неуверенность в походке, выдают в нем уже чарку водки, скорее всего раздавленную в обеденный перерыв. Или люди, у которых абсолютно стеклянные глаза. Такое ощущение, что когда они садятся в метро, в голове щелкается “режим ожидания” в котором непонятно то ли перед тобой человек, а то ли искусно сделанный кем-то манекен. И что самое прелюбопытное, этот же человек со стеклянными глазами, думает о тебе то же самое.
Особенно блещет уровень культуры. Конечно, можно писать бесконечные трактаты, собирать афоризмы и анекдоты с надписей сделанных на бесконечной рекламе в вагонах, упорно напоминающей новомодные обои, на которых есть абсолютно все, кроме того, чего тебе нужно. Но сейчас речь даже не об этом.
“Уступайте места инвалидам, пожилым людям и пассажирам с детьми.”
Наверное, это слышали все от мала до велика, но магия метрополитена все меняет абсолютно наоборот. На лавочках чинно сидит молодежь, а пожилые люди стоят строем, как на параде. Вроде бы все, но есть это самое НО…

-Люди добрые подайте… - хромой человек со странно вывернутой рукой начал читать привычную речевку. Я быстро нацепил наушник и сделал плеер громче. Странное ощущение, не то что бы мне был неприятен этот человек, напротив, мне было его очень жалко, но какой-то осадок брезгливости, что ли всё-таки был. И именно это чувство заставляло отвести глаза.
Я стоял в последнем вагоне напротив последней двери и как всегда поглощенный собственными мыслями слушал музыку. Человек, только что прошедший по вагону встал неподалеку от меня, и начал что-то копаться в своей сумке. Я опять закрыл глаза. Но когда я их открыл, то первую секунду был небольшой шок. Вместо неопрятно одетого, грязного калеки, стоял мужчина, в кожаной куртке и хорошо начищенных ботинках и только все та же странно вывернутая рука, выдавала в нем недавнего нищего. От чего я был шокирован точно сказать сложно. То ли от превращения, то ли от наглости самого инвалида…
-Станция Речной Вокзал. Поезд дальше не идет, просьба освободить вагоны.
Дойдя до остановки своего автобуса, я понял, что меня ожидает битва. Причем, наверное, почище уличной драки. Нужно было влезть в автобус, когда ты зажат со всех сторон старушками. Двери открываются. Сзади чувствуешь первый сильный толчок, от которого чуть не падаешь на землю, но передние слои все еще не пролазают в узкие двери автобуса. Начинается пресс, причем огромной силы, и в итоге, зайдя в автобус, в свой адрес слышишь кучу “приятных” эпитетов о современном воспитании молодежи и шаблонных фраз: “А вот в наше время…” Хочется сказать много, сильно, что Читать далее...

Сколько б шхуна не билась о скалы
Сколько б волны не били в борт
Смерть страшит людей лишь сначала
Моряки вернуться в свой порт...


Не спитсо мне... значит бум бредить... впринципе особой информативности нет, там что читать не обязательно.

Читать далее

Гы. Заблы. Сдвал сегодня экзамен... господи срань господня... после тречасового насилия головного мозга во всех позициях получил трояк... Так и не понял где были ошибки...
Всего к этому чудаку Соколову В.Б попало 6ть человек... именно ПОПАЛО...
Приколол как сдавали ему девушки. Коих три штуки ббыло.
Две написали полностью билет чин чинарем... Но он докоплся ко всему чему моно было токадокопаться... в итоге
-Мдя тут двойка
-... - ошарашенный взгляд
-Готовить хоть умеешь?
-Да
-Ну ладно трояк, все равно такую как ты дальше плиты не пустят...

В общем чувак морально опустил всех... меня назвали дебилом и идиотом... кого-то кажется он матом покрыл... в общем весело

Кхм... мне что-то очень грустно... 14 лет назад умерла моя бабушка... я ее совсем не помню...
странное чувство... все равно очень грустно... что-то щемит сердце...
и только где-то глубоко глубоко в памяти осел ее голос и четыре строчки... которые я никогда не забуду...
она пела мне эту песенку... помню только эмоции... щенячий восторг...

Синее море, белый теплоход
Сяду поеду на дальний восток
На дальнем востоке пушки палят
Солдатики убитые повсюду лежат...


Надеюсь у нее ТАМ все хорошо... она рядом... всегда... со мной...

Долго пытался понять что же меня в последжнее время тревожит...

Читать далее

Что значит стоять под дождем? Для кого-то это бессмысленно мокнуть под огромным количеством воды, льющимся с неба, для кого-то это веселое развлечение, а для кого-то источник чего-то странного, пугающего, непонятного. Все сливается в одну линию, капли образуют в воздухе невидимый глазу след, некую дорожку, которая остается, после того как мелкая часть воды упала с неба, разрезая и без того влажный воздух. Немного дрожат колени. Почему-то внезапно захотелось рухнуть на мокрую траву, и больше никогда в жизни не вставать.
“Что ты делаешь со мной, дождь?” – я спрашиваю у пустоты, но, увы, ответа не следует. Сил сопротивляться, уже нет. И вот лежа на мокрой траве, я закрываю глаза. Каждая капля, словно свинцовая пуля, бьет по телу. Мне страшно, именно страшно. Почему-то паническая боязнь чего-то приближающегося захватывает каждую клеточку моего мозга, и, словно вирус, мешает мыслить логически. Голос, новый, но очень твердый говорит мне о чем-то странном.
“Что ты делаешь? Разве не ясно, что ты выбрал не свой путь. Ты дурак, если все еще веришь в то, что ты можешь что-то сделать. Будь же хоть немного реалистом. Ты же с самого начала знал, что все это идиотская затея, что ничего не выйдет… не выйдет… не выйдет… ” – голос эхом пролетает по каждому участку моего тела.
Вот уже ноги и руки отказываются мне подчиняться. Из последних сил я глупо стараюсь убедить себя, что сделал все как надо, потому что иначе не смогло бы случиться. Но ответ следует мгновенно.
“Значит смогло, смогло, если ты лежишь тут не в силах встать и сделать шаг вперед…”
И тогда почему-то я обращаюсь к Богу. Не знаю к какому. Может к тому, что придумали христиане, может к тому что буддисты, а может и к мусульманскому, хотя будь то и пантеон богов какого-нибудь южно-африканского племени, я бы все равно обратился к ним. Всего лишь человек. Самый обычный из всех обычных на земле.
“Боги, если вы есть, я прошу помощи. Просто немного уверенности или поддержки. Наверное, это глупо и мой голос улетает в пустоту собственного сознания, но почему-то больше ничего в голову не приходит. Помогите… Надо просто держать себя в руках, а я не могу. Я срываюсь, лечу куда-то вниз. Помогите… Вы же можете? Можете! Можете…”
Я лежу и понимаю идиотизм положения. Дождь и на траве лежит человек с закрытыми глазами. Кто-то смотрит из окон и думает, что очередной студент напился в усмерть и теперь отдыхает… Нет, дорогие мои… Нет… Да даже если бы вы и знали, что сейчас у меня в голове, вряд ли сей факт хотя бы кого-нибудь волновал больше пяти минут. Я никого в этом не виню… Это мои демоны. Пусть даже я не знаю как с ними бороться. Последняя попытка. Встать и посмеяться им в лицо. Искренне, честно, как только возможно…
Они улыбаются в ответ и давят еще сильнее. Бунт подавлен. Победители празднуют. Желание открыть глаза пропадает окончательно…
Я чувствую, как тоненький ручеек стекает с волос на нос. Щекотно. Нос чешется и хочется чихнуть, но сил-то нету. Опять перед глазами их улыбка. Она тоже искренняя, тоже честная. Они верят и защищают то, во что верят. Значит, демоны правы. А тогда они и не демоны вовсе, а ангелы.
Совсем запутался. В голове каша. Кто-то отдает приказ телу и я громко чихаю. Но это уже не я чихнул, кто-то другой. Оно и правильно, кто слабее тот и проиграл. Что бы кто не говорил, но это так. Так было и так будет вечно.
***
Парень встал с травы, снял испачканную джинсовку и пошел прочь из парка. В его глазах не было ни радости, ни печали. В них была лишь пустота и полное непонимание. Куда идти он не знал. Да и зачем куда-то идти он не понимал так же… И лишь чей-то голос в голове шептал: “Я слишком слаб

За окном воет ветер. Стучит по окну. ЧТо же опять ему надо?
Он предпреждает. Предупреждает о буре.
Я боюсь... Мне страшно... Ветер никогда не обманывает...
Он всегда говорит правду...

Люди... нет, мы все таки паршивые создания.
Не умеем видеть невидимое, слышать неслышимое...
Не цмеем ценить то, что делают для нас,
и уж точно никто не ценит то что делают для них
И не важно какая цена того или иного дела...
Это не важно. никому.