В старой Индии все было регламентировано, так что каждый мужчина и каждая женщина до конца жизни должны были отвергнуть социальную жизнь и не думать ни о чем, кроме Бога и собственного спасения. Это было как бы подготовкой к великому событию — смерти. Так в древности готовились к тому, чтобы стать санньяси, с ранних лет. Позже молодые люди стали отрекаться от мира. И молодые люди были деятельны. Они не могли сидеть под деревом и думать все время о собственной смерти; они шли проповедовать и утверждали секты. Так, Будда, будучи молодым, произвел великий переворот. Был бы он стариком, он бы смотрел на кончик своего носа и спокойно умер.
Орден не есть церковь, и люди, вступившие в Орден, — не священники. Существует огромная разница между священниками и санньяси в Индии. Священство в Индии, подобно другим занятиям в социальной жизни, является наследственной профессией. Сын священника будет священником, так же как сын плотника будет плотником, а кузнеца — кузнецом.
Соприкосновение с членами Брахмо усилило желание Шри Рамакришны встретить искателей, которые были бы способны следовать его наставлениям во всей их полноте. "Не было границ, - признался он однажды, - тому сильному стремлению, которое я чувствовал в то время. В дневное время мне как-то удавалось сдерживать его. Светская болтовня обывателей раздражали меня, и я тоскующе ждал дня, когда придут истинно мои любимые товарищи. Я надеялся найти утешение в беседах с ними, рассказывая им мои внутренние осознания. Всякая мелкая случайность напоминала мне о них, и мысли о них целиком завладевали мною. Я уже раскладывал по полочкам в уме - что я должен буду сказать одному и дать другому, и так далее. Но когда день подходил к концу, я уже не мог сдерживать свои чувства. Мысль о том, что еще один день прошел, а они не пришли, удручала меня. Когда во время вечерней службы храмы оглашались звуками колоколов и раковин, я забирался на крышу кутхи в саду и, корчась от сердечной тоски, кричал что было сил: "Придите, мои дети! О, где же вы? Я не могу жить без вас". Никогда ни мать не тосковала так по своему ребенку, ни друг по своим товарищам, ни любовник по своей возлюбленной - как я тосковал по ним. О, это было неописуемо! Вскоре после этого периода острой тоски поклонники начали приходить".
Примерно в 1879 году заметки о Шри Рамакришне, которые время от времени появлялись в периодических изданиях Брахмо, начали привлекать к нему будущих учеников из образованных слоев бенгальской буржуазии, и они продолжали приходить вплоть до 1884 года. Но и другие, тоже, приходили, чувствуя неуловимую силу его притяжения. Это была постоянно сменяющаяся толпа людей всех каст и всех убеждений: индусы и брахмосы, вайшнавы и шакты, образованные с университетскими степенями и неграмотные, старые и молодые, махараджи и нищие, журналисты и актеры, пандиты и поклонники, философы и стремящиеся к материальным благам, гйани и йоги, люди действия
Необходимо постоянно повторять имя Бога. Имя Бога очень эффективно в Кали-югу. Практика йоги невозможна в эту эпоху, поскольку жизнь человека зависит от пищи. Хлопайте в ладоши, повторяя имя Бога - и птицы вашего греха улетят.
Ищите общения со святыми людьми. Чем больше вы приближаетесь к Ганге, тем прохладнее ощущается ветер. С другой стороны, чем ближе вы подходите к костру, тем горячее будет ощущаться воздух.
Невозможно ничего достигнуть через леность и откладывание со дня на день. Люди, которые желают мирского наслаждения, говорят о духовном развитии: "Ну, это все произойдет в свое время. Рано или поздно мы постигнем Бога".
Я сказал Кешаб Сену: "Когда отец видит, что его сын начинает беспокоиться о своем наследстве, он отдает ему его долю имущества даже за три года до положенного срока. Мать продолжает стряпать, пока ребенок в кроватке сосет свою игрушку. Но когда он бросает игрушку в сторону и кричит, призывая ее, она снимает горшок с рисом и берет малыша на руки и кормит его". Я сказал все это Кешабу.
Говорится, что в Кали-югу, если человек сможет проплакать по Богу один день и одну ночь, он увидит Его. Чувствуйте себя обиженным на Бога и говорите Ему: "Ты сотворил меня. Теперь Ты должен раскрыться мне". Живете ли вы в миру или еще где-нибудь - всегда удерживайте свой ум на Боге. Ум, пропитанный стремлением к земному, можно
Непревзойденной среди поклонниц Учителя по силе преданности и богатству духовных переживаний была Агхоримани Дэви, ортодоксальная браминка. Овдовев в раннем возрасте, она посвятила себя полностью духовным поискам. Гопала, Младенец Кришна, был ее Идеальным Божеством, которому она поклонялась, следуя отношению ватсалья религии вайшнавов, относясь к нему как к своему собственному ребенку. Через Него она успокаивала свою неутоленную материнскую любовь, готовя для Него пищу, кормя Его, купая Его и укладывая Его в постель. Эта милая близость с Гопалой стала причиной ее прозвища - Гопал Ма, или Мать Гопалы.
В течение сорока лет она прожила на берегу Ганга в маленькой пустой комнатке и ее единственными спутниками были потрепанный томик Рамаяны и мешочек с четками. В возрасте шестидесяти лет, в 1884 году, она посетила Шри Рамакришну в Дакшинешваре. Во второй визит, как только Учитель увидел ее, он произнес: "О, вы пришли! Дайте мне что-нибудь поесть". С великой нерешительностью она дала ему несколько обычных сладостей, которые она купила для него по дороге. Учитель съел их с удовольствием и попросил ее принести ему простых карри и сладостей, приготовленных ее собственными руками. Гопал Ма посчитала его сомнительным монахом, ибо, вместо того, чтобы говорить о Боге, он постоянно просил еду. Она не хотела больше навещать его, но некое непреодолимое притяжение привело ее снова в храмовый сад. Она принесла с собой несколько простых карри, которые она приготовила своими руками.
Разве Кали, моя Божественная Мать, черная? Она кажется черной, потому что на Нее смотрят издали; но вблизи Она не такая. Небо кажется голубым издали; но взгляните на него вплотную, и вы обнаружите, что оно не имеет цвета. Вода океана выглядит синей на расстоянии, но когда вы подходите ближе и берете ее в руку, вы обнаруживаете, что она бесцветна".
Один брахмачари из ашрама в Тривандруме спросил Свами Нирмалананду:
"Мы выполняем тут работы, связанные с ашрамом, и желаем, чтобы эта работа дала плоды. Нишкама-карма это отречение от цели работы. Не является ли наша работа в ашраме сакама-кармой, порождающей рабство?
Шаши Бхушан Чакраварти (Рамакришнананда) после кремации тела Рамакришны собрал пепел и останки и воздвиг для них святилище. Это святилище он никогда не оставлял без присмотра, даже отказался от паломничеств к святым местам, полагая, что нет ничего святее этого. На первых порах существования Ордена он по-матерински опекал братьев монахов, вплоть до того, что ходил собирать милостыню, чтобы поддержать их. Когда Нарен выбирал для братьев монашеские имена, он сначала собирался взять себе имя Рамакришны, ибо оно было всего желанней для него, но затем решил, что преданность Шаши дает ему больше прав на имя Учителя.
В 1897 году Рамакришнананда стал основателем монастыря Миссии Рамакришны в Мадрасе (Ченнае) и руководил ею до самой смерти в 1911 году. Шаши с детства поражал окружающих блестящим интеллектом; хотя он с радостью променял образование на служение Учителю, любовь к астрономии и математике он сохранил до конца своих дней и часто занимался решением математических задач просто из любви к искусству. Мадрасских последователей Рамакришны он изумлял своей работоспособностью, когда же его спрашивали, как он умудряется столько сделать, Шаши обыкновенно отвечал, что на самом деле человеческое тело есть пассивный инструмент — наподобие ручки с пером. Жалуется ли когда-нибудь ручка, что ей пришлось написать слишком много писем? Если мы в состоянии осознать, что наше тело есть инструмент Высшей Силы, и полностью отдаться этой Силе, то мы никогда не будем знать усталости, утверждал Рамакришнананда. Сам он постоянно жил в этом ощущении. Он вел занятия, он читал лекции, но при этом не рассматривал себя как преподавателя. Он постоянно молился Учителю о том, чтобы работа не внушила ему чувство собственной значимости. На занятиях он не старался привлечь внимание студентов внешней занимательностью изложения, а когда однажды ни один не явился в аудиторию, Рамакришнананда занятие все равно провел, прочтя лекцию в пустом помещении.
— Я здесь не для того, чтобы учить других, — часто говорил он, — для меня работа есть богопочитание. Я обязан выполнять этот долг независимо от того, приходят меня слушать или нет.
Послушников в мадрасский монастырь он отбирал с большим тщанием, бывал чрезвычайно строг и с ними, и с последователями из мирян. Если в монастырь приходили с газетами, он сурово заявлял:
— Уберите газеты. Читать можно где угодно. А когда вы приходите сюда, все ваши мысли должны быть отданы Богу.
Как-то раз последователь из придворных местного махараджи стал рассказывать дворцовые сплетни, Свами заерзал в своем кресле, а когда его спросили, хорошо ли он себя чувствует, без обиняков ответил:
— Хорошо. Мне просто не нравится ваша болтовня.
В другой раз в монастырь явился ученый пандит, который долго расписывал свои деяния на общее благо и планы социальных реформ. Рамакришнананда слушал его в молчании, а потом спокойно заметил:
— Я вот думаю: что же делал Бог до вашего рождения?
Кристофер Ишервуд
Рамакришна и его ученики
Здравый ум Вивекананды питает ко всему, что маскируется, что неискренно в поисках духа, такое же отвращение, как и наиболее честные ученые Запада:
«В том, чему я учу; нет никакой тайны… Все, что в системе йоги скрыто и таинственно, должно быть отброшено. Вы должны безжалостно отбросить все, что вас ослабляет. А как раз эти таинственные истории ослабляют человеческий мозг. Они в конце концов почти уничтожили йогу, которая была величайшей из наук… Экспериментируйте сами на себе. Здесь нет ни тайны ни опасности… Нехорошо верить слепо…»
Никто не осуждает более решительно всякую передачу власти над собой, хотя бы частичную, хотя бы мимолетную, в чужие руки. Этим объясняется резкое отрицание Вивеканандой каких бы то ни было форм внушения, хотя бы вполне добросовестного и с благими намерениями:
«Гипнотическое внушение может действовать лишь на слабый дух и приводит его в болезненное состояние… Нужно не ошеломлять ум пациента ударами извне, а учить дух владеть собою, не заставляя его терять ни одной из своих способностей… Всякое стремление к контролю, если он не допускается добровольно, оказывается губительным. Оно создает лишнее звено в цепи
М. (смиренно): "Да, господин. Как, господин, можем мы удерживать наши умы на Боге?"
Учитель: "Повторяй имя Бога и воспевай Ему славу, и держись компании праведников; и время от времени навещай поклонников Бога и святых людей. Ум не может пребывать в Боге, если он день и ночь погружен в мирское, в мирские обязанности и заботы; совершенно необходимо время от времени удаляться в уединение и думать о Боге. Удерживать ум на Боге очень трудно вначале, если человек не практикует медитацию в одиночестве. Когда деревце молодое, его необходимо окружать изгородью - иначе оно может быть повреждено скотом.
«…Машина мира — страшный механизм; стоит нам всунуть в нее руку, нас сейчас же втягивает, мы погибаем. Нас всех увлекает эта всемогущая и сложная Машина вселенной».
Как же и где найти путь к Свободе?
Все великие духовные наставники, известные всему миру, заявляли: "Я вижу и я знаю". Иисус, Павел, Петр, - все настаивали на действительном понимании тех духовных истин, которые они проповедовали.
Этого познавания можно достичь при помощи йоги.
М: "Господин, предположим, что человек верит в Бога с формой. Но очевидно, что Он не является глиняным изваянием!"
Учитель (прерывая): "Но почему глиняным? Это изображение Духа".
Приехал Адхар Сен с несколькими своими друзьями. Он был помощником судьи, в возрасте около тридцати. Это был его второй визит к Учителю. С ним был его друг Сарадачаран, который пребывал в исключительно несчастливом состоянии из-за смерти своего старшего сына. Вышедший на пенсию помощник школьного инспектора, Сарадачаран посвятил себя медитации и молитве. Адхар привел своего друга к Учителю для утешения его сокрушенного ума.
Спустившись из самадхи, Учитель увидел глаза поклонников, устремленных на него. Он невнятно говорил сам с собой, все еще в отвлеченном состоянии.
«Приспело время родиться тому, кто объединит в одном теле блистательный ум Шанкары и безграничное сердце Чайтаньи, — тот, кто увидит во всякой религии один Действующий дух и во всяком существе одного Бога; тот, чье сердце могло бы обнять всех бедных, слабых и париев, всех притесненных в Индии и вне Индии; тот, чей мощный разум сочетает все соперничающие мысли в Индии и вне Индии и породит всеобщую гармонию… Приспело время. Этот человек родился, и я имел счастье сидеть у его ног… Он пришел, живой дух Упанишад, завершение индийских мудрецов, мудрец, которого ждет наше время… Гармония...»
Эту Гармонию, которая расцвела в одном избранном существе и которой наслаждались немногие, Вивекананда захотел распространить на всю Индию, на весь мир. В этом и состояло его смелое новшество… Он не дал, может быть, ни одной новой идеи: есть ли хоть одна идея, которой не родила бы Индия, которой не снесла бы за долгий ряд веков неутомимая муравьиная царица!.. Но эти муравьи не строили муравейника. Все эти разрозненные мысли казались несовместимыми. В Рамакришне они образовали симфонию. И тайна их божественного порядка открылась Вивекананде.
Материал, из которого возникли идеи Вивекананды, отнюдь не был, как и у Рамакришны, его личным завоеванием. Он составляет часть общей сокровищницы индуизма. Простой и скромный Рамакришна никогда не приписывал себе чести основания метафизической школы. А Вивекананда, гораздо более рассудочный и сознававший значение своего учения, знал и говорил, что оно неново. Он скорее претендовал на высокую духовную генеалогию:
— Я — Шанкара, — говорил он.
Вы — львы, вы — Дух, чистый, бесконечный, совершенный. Вся мощь, вся красота вселенной в вас. «О чем плачешь ты, брат мой? Для тебя нет ни рождения, ни смерти, ни болезни, ни страданий. О чем плакать? Ты подобен бесконечному небу: облака идут одно за другим, играют несколько мгновений всеми переливами цветов, потом уходят, а небо остается, все такое же голубое, чистое вечное»... Вот действительность. Почему же люди видят иное?
При дороге, ночью, стоял ствол засохшего дерева. Прошел вор, испугался — он думал, что это стоит, поджидая его, полицейский. Прошел влюбленный юноша, и сердце его забилось радостью: он принял дерево за свою возлюбленную. Ребенок, напуганный сказками, увидав дерево, расплакался: он думал, что это привидение. Но во всех случаях дерево было только деревом. Мы видим мир таким, каковы мы сами.
Представьте себе, что в комнате играет ребенок, а на столе лежит мешок с золотом; входит вор, уносит золото, но ребенок и не подозревает о краже: вора нет в его душе и он не видит вора. Только то мы видим вне, в мире, что есть внутри нас. Не говорите, что мир исполнен зла и греха, и плачьте, что вы еще можете видеть зло и грех. Если вы хотите помочь миру, не осуждайте его, прежде всего, не ослабляйте его вашим осуждением. Грех, страдание — что это как не результат слабости? Людям с колыбели внушают, что они слабые, что они грешники; подобные учения только все более и более расслабляют людей. Нет, говорите им, что они исполненные славы дети бессмертия, все, даже самые слабые. Говорите им, повторяйте себе: «Я — это Он, Я — это Он»... Пусть это непрерывно звучит в вашем уме, подобно песне, пусть звучит денно и нощно. Даже перед лицом смерти повторяйте: «Я — это Он». Гоните прочь суеверия, омрачившие ваш разум, будьте мужественны. Познавайте истину, осуществляйте ее в вашей жизни. Цель может быть еще очень далеко, но проснитесь, вставайте, идите, и не останавливайтесь, пока не достигнете цели...
Свами Вивекананда
Бог и человек
21 сентября 1884 года, последователи Рамакришна привели его в Стар-театр посмотреть пьесу Гириша о жизни Чайтаньи. Гириш прогуливался в садике перед театром, и один из рамакришновской компании обратился к нему:
— Учитель пришел на вашу пьесу. Мы еще не взяли билеты и подумали, что с вашей стороны было бы любезностью пригласить его.
Гириш на это ответил, что Рамакришне билет не нужен, а вот остальным придется билеты взять.
Он пошел навстречу Рамакришне, но поклониться ему не успел — тот опередил его своим поклоном. Они долго раскланивались, пока Гириш не решился положить конец церемонии и не повел Рамакришну в ложу. Гиришу в тот вечер нездоровилось, поэтому, всех усадив, он ушел домой и не слышал восторженных замечаний Рамакришны по поводу пьесы, не видел, как часто тот впадал к экстатические состояния. Когда Рамакришну потом спросили, как понравилась постановка, он ответил:
— Мне показалось, что представление — сама реальность. Через три дня Гириш, сидя на веранде в доме приятеля, вдруг увидел идущего по улице Рамакришну. Они обменялись приветствиями. Гиришу сильно хотелось спуститься к нему, но он удержался. Однако скоро прибежали сказать, что Рамакришна просит о встрече с Гиришем. Гириш отправился к Балараму, у которого тот находился. Рамакришна был в полусознании и, будто отвечая на невысказанный скепсис Гириша, пробормотал:
Кедар: "Риши не могли осознать Раму как Воплощение Бога. Они, должно быть, были глупцами".
Учитель (серьезно): "Пожалуйста, не говори таких вещей. Люди поклоняются Богу в соответствии со своими вкусами и темпераментами. Мать готовит одну и ту же рыбу по-разному для своих детей, чтобы каждый мог получить то, что подходит его желудку. Для одних она готовит питательное блюдо из вареной рыбы. Но не все дети могут переварить его. Для детей со слабыми желудками она варит суп. Некоторым, опять же, нравится жареная рыба или соленая рыба. Это зависит от вкуса каждого.
Вопрос: Ачарья Шанкара говорит, что мир не реален и что все это сон. Если это так, то кто видит сны? Как сновидец может быть в рабстве и как он может освободиться от сна?
Свами Нималананда: Путь гйаны Шанкары, труден для понимания. Во сне или наяву вы обладаете сознанием. Оно никогда не пропадает. Сознание одно и то же, когда вы спите и когда бодрствуете. Мы принимаем мир за реальность и отождествляем себя с ним. Это приводит к сансаре, а это рабство. Если же мы осознаем, что мир не реален, мы становимся свободными. Это трудно.
Вопрос: Почему знание об Атмане возникло только в Индии?
Свами Нималананда: Не только в Индии; во многих других странах были такие идеи. Но эти представления были несовершенны.
Вопрос: Я слышал, что именно после того, как Свами Вивекананда уехал в Америку, западные люди начали думать об Атмане.
Свами Нималананда: О нет. Запросы об Атмане были и до того, как Свамиджи Вивекананда отправился туда. Но после того, как он отправился туда, эти исследования приняли другой оборот.
Вопрос: Свамиджи, разве невозможно установить нерушимую и вечную Дхарму?
Свами Нималананда: Дхарма никогда не распадается, никогда не умирает. Она всегда чиста и вечна. Распад и разрушение относятся к каналам, через которые проявляется Дхарма. Именно через человека сияет свет Дхармы. Человек несовершенен. Чтобы Дхарма сияла
Свами Шивананда, руководящий в настоящее время школой Рамакришны (Ramakrishna Math and Mission), который был одним из первых его апостолов и непосредственным его учеником, передал мне следующую сцену, свидетелем которой он был.
Однажды в Дакшинешваре, находясь в надсознательном состоянии, Рамакришна громко произнес:
— Джива есть Шива (живое существо есть Бог). Кто решится говорить о сострадании к нему? Не надо сострадания, надо только служить, служить человеку, видя в нем Бога.
Вивекананда присутствовал при этом. Слыша эти полные глубокого смысла слова, он сказал Шивананде:
— Я слышал сегодня великие слова… Я возвещу их живую правду всему миру.