Превыше форм: религия Рамакришны
02-06-2026 10:13
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Состояние [его] религиозного восторга… неоднократно наблюдалось серьёзными исследователями психических состояний. По своей сути оно чем‑то напоминает речь во сне — с той лишь разницей, что при уме, насыщенном религиозными мыслями и высочайшими идеями добра и чистоты, результатом — как мы видим на примере Рамакришны — становится не бессмысленное гипнотическое бормотание, а спонтанный поток глубокой мудрости, облечённый в прекрасные поэтические формы.
Его сознание подобно калейдоскопу из жемчуга, бриллиантов и сапфиров: перемешанных наугад, но неизменно складывающихся в драгоценные мысли, вырисовывающиеся чёткими, прекрасными очертаниями.
Несомненно, для нашего слуха многое в его учении и проповедях звучит странно — но не для восточных ушей и не для тех, кто привык к пылкой поэзии Востока. В его сознании всё словно очищается.
Полагаю, ничто не кажется столь отталкивающим, как распространённое в Индии почитание Кали. Для Рамакришны всё отталкивающее в её образе как будто перестаёт существовать — остаётся лишь материнское начало богини. Его почитание её — это детское, искреннее, восторженное посвящение себя материнству Бога, воплощённому в силе и влиянии женщины.
Женщина в её естественном, материальном облике давно была отвергнута святым. У него была жена, но он никогда с ней не сближался. «Женщина, — говорил он, — очаровывает и отвлекает мир от любви к Богу». Долгие годы он прилагал величайшие усилия, чтобы освободиться от влияния женщины. Его душераздирающие мольбы и молитвы об этом освобождении, порой возносившиеся вслух в уединении на берегу реки, привлекали толпы людей: они горько плакали, когда плакал он, и всем сердцем благословляли его, желая ему успеха. И он преуспел — так, что его Божья Матерь, которой он молился (то есть богиня Кали), позволила ему видеть в каждой женщине своё воплощение и почитать каждого представителя другого пола — будь то молодой или старый — как свою мать.
В одной из своих молитв он восклицает:
«О Божественная Мать, я не желаю почестей от людей, не желаю плотских удовольствий; лишь позволь моей душе вливаться в Тебя, как постоянное слияние Ганги и Ямуны. Мать, во мне нет бхакти (преданности), нет йоги (сосредоточения); я беден и одинок. Мне не нужно ничьего одобрения — лишь позволь моему уму всегда пребывать в лотосе Твоих стоп».
Но самое удивительное заключается в том, что его религия не ограничивалась поклонением индуистским божествам и очищением индуистских обычаев. В течение долгих дней он подвергал себя различным дисциплинам, чтобы постичь мусульманское представление о всемогущем Аллахе. Он отрастил бороду, придерживался мусульманской диеты, непрестанно повторял изречения из Корана.
Глубокое и искреннее почтение он испытывал и к Христу. Он склонял голову при имени Иисуса, чтил учение о Его сыновстве и один или два раза посещал христианские места поклонения.
Он заявлял, что каждая форма поклонения является для него живым и глубоко воодушевляющим принципом личной религии. Фактически он показал, как можно объединить все религии мира: видя во всех них только доброе и проявляя искреннее почтение ко всякому, кто страдал за истину, за свою веру в Бога и за любовь к людям.
Похоже, он не оставил ничего в письменном виде, но его изречения живут в памяти друзей. Он не хотел быть наставником или основателем нового учения. «Я плыву, словно хрупкое, наполовину утонувшее бревно, по течению бурного мира. Если люди станут хвататься за меня, чтобы спасти свои жизни, результатом будет то, что они утопят меня, так и не сумев спастись сами. Берегитесь гуру!»
[Последняя фраза интересна: в английском оригинале "Beware of Gurus!" звучит не как отрицание духовного наставничества вообще, а как предостережение против самозваных учителей и создания культа личности вокруг себя. Поэтому её можно также перевести как: «Остерегайтесь тех, кто хочет быть гуру» или «Не ищите спасения в гуру как в опоре», что ближе к контексту высказывания Рамакришны.]
Макс Мюллер
«Ramakrishna: His Life and Sayings» (1898)
Предисловие Ф. Макса Мюллера к книге «Рамакришна: Его жизнь и изречения» (1898)
01-06-2026 09:49
Читать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Имя Рамакришны в последнее время так часто упоминалось в индийских, американских и английских газетах, что более полное описание его жизни и учения, как мне кажется, будет востребовано не только многими, кто интересуется интеллектуальным и нравственным состоянием Индии, но и теми, для кого развитие философии и религии — как на родине, так и за её пределами — никогда не бывает безразличным.
Поэтому я постарался собрать как можно больше сведений об этом недавно почившем индийском святом (умер в 1886 году) — отчасти от его преданных учеников, отчасти из индийских газет, журналов и книг, в которых были запечатлены главные события его жизни, а его нравственное и религиозное учение описывалось и обсуждалось как в доброжелательном, так и в критическом ключе.
Несмотря на распространённые критические суждения об отдельных проявлениях аскезы в Индии, к числу которых принадлежал и Рамакришна, среди таких подвижников, несомненно, есть те, кто заслуживает нашего внимания и искреннего сочувствия.
Мучения, которые некоторые из них (едва ли заслуживающие названия санньясинов, ибо они мало чем отличаются от фокусников или хатха‑йогинов) причиняют себе, аскетические методы, которыми они пытаются подчинить и обуздать свои страсти и довести себя до состояния крайнего нервного возбуждения, сопровождаемого трансом или продолжительными обмороками, хорошо известны всем, кто жил в Индии и познакомился там не только с раджами и махараджами, но и с различными слоями сложного индийского общества.
Хотя некоторые рассказы об этих мучениках плоти и духа могут быть преувеличены, остаётся достаточно реальных фактов, чтобы пробудить, по крайней мере, наше любопытство. Когда же истинные санньясины посвящают свои размышления философским и религиозным проблемам, их высказывания, увлекающие огромные толпы, собирающиеся вокруг них в их собственной стране, не могут не привлечь нашего внимания и сочувствия — особенно если, как в случае с Рамакришной, их учение распространяется ревностными сторонниками не только в Индии, но и в Америке, и даже в Англии.
Нам нечего опасаться, что санньясины Индии когда‑либо найдут последователей или подражателей в Европе, и было бы вовсе нежелательно, чтобы они их нашли — даже ради психических исследований или экспериментов в физико‑психологических лабораториях.
Но, помимо этого, более глубокое знание учения одного из них представляется, несомненно, желательным — как для государственных деятелей, которым приходится иметь дело с различными классами индийского общества, так и для миссионеров, стремящихся понять жителей этой страны и оказать на них влияние, и, наконец, для студентов философии и религии, которым следует знать, как древнейшая философия мира — Веданта — преподаётся в наши дни бхактами, то есть преданными возлюбленными Бога, и продолжает оказывать своё могущественное влияние не только на немногих философов, но и на широкие массы в стране, которая всегда называлась страной философов.
Страна, проникнутая такими мыслями, какие высказывал Рамакришна, никоим образом не может рассматриваться как страна невежественных идолопоклонников, которых нужно обращать теми же методами, что применимы к племенам Центральной Африки.
Поскольку Веданта составляет идейный фон изречений Рамакришны, я счёл полезным добавить краткий очерк некоторых наиболее характерных доктрин этой философии. Без него многие читатели едва ли смогли бы понять идеалы Рамакришны и его учеников.
Я вполне сознаю, что некоторые из его изречений могут звучать странно для наших ушей, более того — даже оскорбительно. Так, представление о Божестве как о Божественной Матери способно нас поразить, однако мы можем понять, что Рамакришна действительно имел в виду, когда прочтём его изречение (№ 89).
Иногда язык, которым эти индийские преданные говорят о Божестве, может казаться нам слишком фамильярным, более того — непочтительным. Они сами, по‑видимому, сознают это и говорят в оправдание… Или же снова…
Если мы не будем помнить, что «гарем» изначально означает не более чем священное и охраняемое место, следующее изречение, несомненно, будет резать нам слух…
Как глубоко Рамакришна проник в тайны знания и любви к Богу, мы видим из следующего
Ворона, повторяющая имя Рамы
31-05-2026 11:22
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Шри Рамакришна находился в особом состоянии ума. Он говорил о преданности и любви к Богу, сравнивая её с состоянием Ханумана. Преданные сидели вокруг него на полу в его комнате в Дакшинешваре. Была ранняя зима, и атмосфера была наполнена духовным восторгом.
Тхакур сказал:
«Я сейчас в особом состоянии ума. Хануман говорил: „Я не знаю ни лунного дня, ни положения звёзд. Я только созерцаю Раму“.
Птица чатак жаждет только чистой воды. Она может умирать от жажды, но будет лететь высоко в небе и пить только дождевую воду. Ганга, Ямуна и семь морей полны воды, но она не станет пить земную воду».
Рамакришна продолжал иллюстрировать это состояние полной погружённости в Бога через истории из «Рамаяны», показывая, как истинный преданный забывает обо всём внешнем ради постоянного памятования о Господе. Преданные слушали с глубоким вниманием, а некоторые улыбались, узнавая знакомые мотивы его учения.
«…Рама и Лакшмана пришли к озеру Пампа. Лакшмана увидел, как ворона снова и снова подходила к воде, чтобы напиться, но так и не пила. Когда он спросил об этом, Рама сказал: „Брат, эта ворона — великий преданный. Она день и ночь повторяет имя Рамы. Поэтому она не может пить воду — боится, что прервётся повторение Святого Имени“.
В одну ночь полнолуния я сказал Халадхари: „Брат, сегодня новолуние?“ (Все смеются.)
(Улыбаясь) „Да, это правда. Я слышал, что признак совершенного духовного знания — когда человек не различает ночи полнолуния и новолуния. Но как Халадхари мог в это поверить? Он сказал: ‘Это век Кали. Он не может отличить новолуние от полнолуния. И всё равно люди его уважают!’“»
Пока Тхакур говорил, вошёл Махимачаран. Шри Рамакришна с уважением приветствовал его:
«Входите, пожалуйста, входите. Садитесь».
Обращаясь к Виджаю и другим преданным, он продолжил:
«В таком состоянии ума человек не помнит дат. На днях в саду Бени Пала был религиозный праздник. Я забыл дату. Я не помню даже последний день месяца, когда собираюсь с великим усердием повторять Имя Господа. (Подумав несколько минут) Но я помню, что определённый человек придёт повидаться со мной».
«Такое состояние приходит, когда ум на сто процентов сосредоточен на Господе. Рама сказал Хануману: „Ты принёс весть о Сите. Как ты нашёл её? Расскажи мне“. Хануман ответил: „Рама, я видел только тело Ситы — в нём не было ни ума, ни души. Она отдала весь свой ум и душу к Твоим стопам, поэтому лежало лишь её тело. Бог смерти витал вокруг, но был бессилен. Лежало лишь тело; ума и души в нём не было“.
Человек приобретает природу того, на кого он медитирует. Медитируя на Господа день и ночь, обретаешь Его природу. Солёная кукла пошла измерить океан — и стала с ним одним целым.
Какова цель изучения священных книг или писаний? Это реализация Бога. Кто‑то открыл книгу садху, чтобы посмотреть, что в ней. Там на каждой странице было написано только имя Рамы. Ничего больше.
Когда развивается любовь к Богу, даже малые вещи вызывают духовное вдохновение. Произнеся однажды имя Рамы, получаешь плод совершения миллионов обрядов сандхья».
Эти слова Тхакура глубоко тронули сердца слушателей. Они показывают, как в состоянии пурна‑гйана (совершенного знания) или высшей бхакти внешние различия мира полностью растворяются в созерцании Божественного.
9 ноября 1884 года
Шри Шри Рамакришна Катхамрита, том 3, раздел 10
Когда поэт признал пророка: Тагор о Рамакришне и Вивекананде
30-05-2026 10:05
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Отношения Рабиндраната Тагора с Рамакришной и Вивеканандой были сложными, с эволюцией от некоторой отстранённости к глубокому уважению и публичным похвалам.
Тагор и Рамакришна встречались один раз — 2 мая 1883 года на праздновании Брахмо Самадж в доме Кашишвара Митры в Калькутте. Тагору было 22 года, он играл на фортепиано и пел. Впечатление от этой короткой встречи (Тагор видел Рамакришну «десять минут издалека») было незначительным.
Ранние впечатления Тагора о Рамакришне были скептическими (из-за брахмо-традиции семьи: рационализм, неприятие идолопоклонства, акцент на едином Боге без форм). Он отмечал «искажения» в записях Катхамриты и говорил, что из-за разницы в менталитете и образовании ему трудно судить о «реальной сущности» святого.
К 100-летию Рамакришны (1936–1937) отношение Тагора заметно потеплело. Он написал известное стихотворение «К Парамахамсе Рамакришнадеву». В 1937 году Тагор выступил с большой речью на «Парламенте религий» Миссии Рамакришны в Калькутте, где высоко оценил Рамакришну:
«Великие души, подобные Рамакришне Парамахамсе, обладают всеобъемлющим видением Истины, они способны постигать значение каждой формы Реальности, которая едина во всём…»
Он подчеркнул широту духа святого, который объединял разные пути садханы, и простоту его души, которая «разоблачает помпезность и педантизм понтификов и пандитов». Тагор остался на всю трёхчасовую программу (несмотря на слабое здоровье) и позже похвалил организацию Миссии за дисциплину и порядок.
Тагор и Вивекананда (Нарендранатх Датта) были знакомы с молодости. Нарендра любил песни Тагора, даже редактировал сборник с ними и учился у Тагора нотам. Они встречались несколько раз, но близкими друзьями не стали.
Самая известная встреча — чай у Сестры Ниведиты в 1899 году, где они полностью игнорировали друг друга (Ниведита отметила напряжение). Были идеологические различия: Тагор (брахмо-романтик, любитель природы и эстетики) и Вивекананда (ведантист, акцент на трансцендентном, карма-йоге, служении бедным и пробуждении силы в человеке).
После смерти Вивекананды (1902) Тагор со временем стал одним из его самых ярких почитателей. Самая известная цитата Тагора:
«Если вы хотите узнать Индию, изучайте Вивекананду. В нём есть всё положительное и ничего отрицательного.»
Он высоко ценил послание Вивекананды о Брахмане в каждом человеке и служении Богу через бедных («это настоящее Евангелие»), которое пробудило молодёжь к действию, жертве и национальному служению. Тагор отмечал, что Вивекананда проповедовал великое послание, не связанное с жёсткими «можно/нельзя».
Тагор остался верен своему поэтическо-гуманистическому пути, но искренне признал универсализм и силу послания Рамакришны и Вивекананды.
К Парамахамсе Рамакришне
29-05-2026 10:56
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Разнообразные пути поклонения из разных источников
слились воедино в твоей медитации.
Многообразное откровение радости Бесконечного
обрело форму святилища единства в твоей жизни,
куда издалека и вблизи стекаются приветствия,
к которым я присоединяю и своё.
1936 год к 100-летию Рамакришны
Это короткое, но глубокое стихотворение — дань уважения великого бенгальского поэта и мыслителя Рабиндраната Тагора (1861–1941) к Шри Рамакришне Парамахамсе (1836–1886), мистику и святому, который оказал огромное влияние на духовную жизнь современной Индии.
Тагор подчёркивает, что Рамакришна в своей практике и медитации объединил самые разные религиозные пути (индуизм в разных традициях, ислам, христианство и др.). Для Рамакришны все они вели к одной и той же Божественной Реальности. Это центральная мысль его учения: «Бог один, путей к Нему много».
Святилище единства — метафора жизни самого Рамакришны. Его существование стало живым храмом, где встречаются все духовные традиции.
Радость Бесконечного — акцент на переживании божественной радости (ананда), а не только на аскезе или философии. Рамакришна известен экстатическими состояниями и детской любовью к Божественной Матери (Кали).
Тагор не был прямым последователем Рамакришны (он принадлежал к брахмо-самаджистской традиции своей семьи), но глубоко уважал его. Это посвящение отражает, как универсалист и гуманист Тагор видел в деревенском мистике символ гармонии религий и духовного единства человечества — тему, очень близкую самому Тагору. Стихотворение лаконично, без излишней декоративности, типичной для раннего Тагора. Оно подчёркивает не личные детали биографии, а универсальное значение фигуры Рамакришны для Индии и мира.
বহু সাধকের
বহু সাধনার ধারা
ধেয়ানে তোমার
মিলিত হয়েছে তারা। তোমার জীবনে
অসীমের লীলাপথে
নূতন তীর্থ
রূপ নিল এ জগতে; দেশ বিদেশের
প্রণাম আনিল টানি
সেথায় আমার
প্রণতি দিলাম আনি।।
Баху садхакер
Баху садханар дхара
Дхейане томар
Милито хойечхе тара. Томар дживане
Ошимер лилопотхе
Нутон тиртхо
Руп нило э джоготе; Деш бидэшер
Проном анил тани
Сетхай амар
Проноти диллам ани..
Кази Назрул Ислам
28-05-2026 11:05
Читать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Кази Назрул Ислам (Kazi Nazrul Islam, 24 мая 1899 — 29 августа 1976) — бенгальский поэт, музыкант, революционер, журналист и мыслитель. Его называют «Бидрохи Коби» (поэт-мятежник) и национальным поэтом Бангладеш. Он сыграл огромную роль в борьбе за независимость Индии и Бангладеш, а также в продвижении идей гуманизма, религиозной гармонии и равенства.
Назрул родился в бедной мусульманской семье в деревне Чурулия (Западная Бенгалия, Индия). С детства он проявлял талант к поэзии и музыке, изучал Коран, но также впитывал бенгальскую народную культуру, индуистские традиции и суфийскую мистику. Он служил в британской армии, участвовал в антиколониальном движении, редактировал газеты и писал пламенные революционные стихи (самое знаменитое — «Бидрохи» / «Мятежник», 1922).Несмотря на мусульманское происхождение, Назрул активно писал на индуистские темы: он создал сотни Шьяма-сангит (песен-предложений богине Кали), бхаджанов, киртанов, песен о Радхе-Кришне, Шиве, Дурге и других божествах. Он часто смешивал исламские и индуистские мотивы, подчёркивая единство всех религий. Его сыновей звали, например, Кришна Мохаммад и Сабьясати — яркий символ синкретизма.
В 1942 году Назрул перенёс тяжёлую болезнь (вероятно, энцефалит), которая привела к потере речи и неподвижности. Последние годы он провёл в заботе жены и почитателей. В 1972 году переехал в Бангладеш, где получил статус национального поэта.
Через свою поэзию и музыку он сделал идеи религиозного единства, любви к Божественной Матери и гуманизма доступными миллионам людей. Его творчество — мост между индуизмом и исламом, традицией и революцией, мистицизмом и борьбой за справедливость.
Назрул-Сангит -1937
Парам Пуруш Сиддхо Йоги
О Высший Пуруша, свершившийся йог,
Служитель Великой, эпохи исток,
Прими, Рамакришна, наш низкий поклон,
О Парамахамса, нарушивший сон.
На мрачном шмашане, где Индия тлела,
Воззвал Махакали, чтоб зло отлетело.
И Именем Матери, светлым нектаром,
Омыл край родной живительным даром!
Во тьму Кали-юги, о мудрый аскет,
Принес Сатья-юги утраченный свет.
И Риши по странам земли разослал —
Как полные чаши священных начал.
В церквях, и мечетях, и в храмах богов
Ты Брахмана равно восславить готов.
Поэтому нынче во всех трех мирах
Любовь с твоим именем бьется в сердцах!
পরম পুরুষ সিদ্ধ যোগী
পরম পুরুষ সিদ্ধ যোগী মাতৃভক্ত যুগাবতার,
পরমহংস শ্রীরামকৃষ্ণ লহ প্রণাম নমস্কার। জাগালে ভারত শ্মশান তীরে
অশিব-নাশিনী মহাকালীরে
মাতৃনামের অমৃত-নীরে বাঁচালে মৃত ভারত আবার॥ সত্যযুগের পুণ্য স্মৃতি আনিলে কলিতে তুমি তাপস,
পাঠালে ধরার দেশে দেশে ঋষি পূর্ণতীর্থ-বারি-কলস।
মন্দিরে মসজিদে গির্জায়
পূজিলে ব্রহ্মে
Свет, оставшийся в сердцах
27-05-2026 09:05
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
«Исполнив все свои земные лилы, Божественный Учитель решил покинуть этот мир. В последние дни в Кашипуре тело его сильно страдало от рака горла, но дух оставался сияющим и полным блаженства. Даже в муках он продолжал учить преданных, утешать их и показывать путь к Богу.
В ночь 15 августа 1886 года, в понедельник, около часа ночи, Шри Рамакришна вошёл в глубокое самадхи. Его тело стало неподвижным, как статуя. Дыхание постепенно затихло.
Ученики, окружавшие его — Нарендра, Ракхал, Лату, Тарак и другие, — с тревогой наблюдали за ним. Врач сказал, что это конец. Но для преданных это была не смерть, а махасамадхи — сознательное слияние с Божественной Матерью.
Когда тело остыло, на лице его осталась божественная улыбка. Слёзы текли из глаз учеников. Нарендра, который позже станет Вивеканандой, стоял как каменный, но его душа рыдала. Именно в эти моменты он понял всю глубину миссии Учителя.
Рамакришна не ушёл — он растворился в сердцах своих детей. Он пришёл, чтобы показать, что все религии истинны, что Бога можно достичь любым путём чистой любви. Брахман и Шакти — одно. Высшее и низшее, брахман и пария — в Боге равны.
Сегодня его тело покоится в земле, но его дух живёт в каждом, кто зовёт его с искренней верой. Он — вечный Учитель человечества. Он показал, что даже в этот железный век (Кали‑югу) возможно достичь Бога через бхакти, гйану и бескорыстное служение.
О Мать! Ты пришла в образе этого простого брахмана из Камарпукура, чтобы спасти мир. Ты плакала, смеялась, танцевала и пела для нас. Теперь, когда Ты вернулась в Свою обитель, оставь нам хотя бы каплю той любви, которой Ты наполнила это тело.
Пусть имя Шри Рамакришны распространится по всему миру, как благоухание цветов. Пусть каждый страдающий найдёт в нём утешение. Это не конец — это лишь начало эры новой духовности».
Рамчандра Датта
Sri Sri Ramakrishna Paramahamsadever Jivan Vrittanta
শ্রী শ্রী রামকৃষ্ণ পরমহংসদেবের জীবন বৃত্তান্ত
Тантрический путь Рамакришны
26-05-2026 09:34
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
«В 1861 году в Дакшинешвар пришла женщина по имени Бхайрави Брахмани. Она была великой тантрической садхикой, обладающей огромной духовной силой. Увидев состояние Гададхара (Рамакришны), она сразу поняла, что это не обычное безумие, а состояние махабхавы — высшей божественной любви, подобной той, что испытывали Радха и Чайтанья.
Брахмани сказала: “Ты — воплощение Бога. Я буду твоей наставницей на тантрическом пути”.
Под её руководством Гададхар начал выполнять 64 главные тантрические садханы. Эти практики включали поклонение в разных бхавах (настроениях), работу с кундалини, ритуалы пяти «М» (мадья, мамса, матсья, мудра, майтхуна) и другие методы.
Хотя в некоторых крайних практиках левого пути (вамачара) есть элементы, которые мир считает неприемлемыми, Учитель выполнял их с чистым сердцем, видя во всём только Мать. Он часто говорил, что прошёл через них, но не рекомендовал этот путь обычным людям, потому что он очень опасен и может привести к падению.»
«Учитель сам рассказывал нам в тайных беседах (гухья катха) о своей тантрической садхане. Бхайрави заставляла его выполнять практики, которые требовали полного преодоления стыда, отвращения и страха.
Он должен был сидеть на трупах на шмашане, есть остатки пищи, приносить в жертву различные предметы, включая мясо и вино. В некоторых ритуалах использовалась женщина как воплощение Шакти.
Учитель говорил: “Вначале моё тело сильно сопротивлялось. Я испытывал возбуждение и страдал. Я плакал и молился Матери: ‘О Мать, почему Ты посылаешь мне такие испытания?’ Брахмани говорила: ‘Это нужно, чтобы полностью уничтожить стыд (ладжа), отвращение (гхрина) и страх (бхая). Когда эти три исчезнут, кундалини легко поднимется’”.
Учитель также говорил, что в некоторых ритуалах использовалась женщина как воплощение Шакти, но он видел в ней только Божественную Мать и не испытывал плотского желания.
Он выполнял садхану в настроении ребёнка (ватсалья), друга, любовника и даже в женском настроении (мадхура бхава), надевая женскую одежду и украшения. В этом состоянии он полностью отождествлял себя с женской энергией.»
«Во время тантрической садханы Учитель переживал огромные внутренние конфликты. Иногда тело его приходило в сильное возбуждение, и он страдал от этого. Бхайрави успокаивала его, говоря, что это часть пробуждения кундалини и что энергия должна подняться вверх, а не рассеиваться вниз.
Учитель рассказывал: “Я молился Матери: ‘О Мать, если это препятствие на пути, забери его’. Иногда я видел, как кундалини поднимается по сушумне, и тогда все низшие желания превращались в чистую божественную любовь”.
Он прошёл через все 64 садханы за относительно короткое время (примерно за два-три года) и достиг сиддхи (совершенства) в тантрическом пути. Брахмани была поражена его успехом и сказала, что таких садхаков она видела очень редко».
«Учитель часто предупреждал: “Тантрический путь — очень опасный. Он как ходьба по лезвию бритвы. Если садхак не обладает огромной чистотой и преданностью, он может упасть. Поэтому я не рекомендую этот путь всем. Для большинства лучше идти путём бхакти и чистой любви к Матери”».
Рамчандра Датта
Sri Sri Ramakrishna Paramahamsadever Jivan Vrittanta
শ্রী শ্রী রামকৃষ্ণ পরমহংসদেবের জীবন বৃত্তান্ত
Рамчандра Датта
25-05-2026 09:41
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Рамчандра Датта (1851–1899) — один из самых ярких и преданных домохозяев‑учеников Шри Рамакришны Парамахамсы. Он был химиком, врачом, писателем, родственником (кузеном) Нарендранатха Датты (будущего Вивекананды) и сыграл ключевую роль в раннем распространении учения Рамакришны. При этом его взгляды и подход заметно отличались от той линии, которую впоследствии развивала «Миссия Рамакришны» под руководством Свами Вивекананды.
Рамчандра Датта родился 30 октября 1851 года в Калькутте в благочестивой вайшнавской семье. В юности он был убеждённым атеистом и рационалистом, получил хорошее английское образование и работал в медицинской сфере.
В ноябре 1874 года он впервые посетил Рамакришну в Дакшинешваре. Скептически настроенный Рам задал прямой вопрос о существовании Бога и получил ответ, перевернувший его жизнь.
С того момента Рамчандра стал одним из самых активных и самоотверженных учеников. Он часто устраивал у себя дома киртаны, материально поддерживал молодых монахов и активно проповедовал учение Рамакришны среди образованных слоёв Калькутты.
Рамчандра автор первой подробной биографии Рамакришны — Sri Sri Ramakrishna Paramahamsa‑deva Jivanvrittanta (1890), а также ряда философских работ.
Рамчандра один из первых, кто открыто провозгласил Рамакришну аватарой.
В 1883 году основал Канкургаччи Йогодьян (Yogodyan) — сад‑ашрам, который лично посетил Рамакришна. Именно там Рамчандра установил первый храм с реликвиями Учителя (частью его праха). Это место стало одним из самых ранних центров поклонения Рамакришне.
После махасамадхи Рамакришны в августе 1886 года среди учеников постепенно обозначились два разных подхода к наследию Учителя. Рамчандра Датта стал ярким представителем домохозяев (householder disciples), в то время как Свами Вивекананда и группа молодых монахов развивали путь отречения и организованного служения.
Рамчандра и многие домохозяева считали, что преданность Рамакришне может и должна реализовываться в миру — через личную практику, киртаны, бхакти и помощь другим преданным. Они видели в Рамакришне прежде всего живого Бога‑аватару, которому нужно поклоняться с любовью и эмоциональной преданностью.
Вивекананда и монахи, напротив, делали акцент на адвайте, отречении и практическом служении обществу (seva). Они стремились превратить учение в мощное, организованное движение, способное влиять на общество.
Рамчандра уже в 1883 году создал Йогодьян как центр поклонения и личной преданности. Он считал, что главное — сохранить живое почитание Рамакришны как воплощения Бога.
«Миссия» (формально основана в 1897 году) пошла по пути создания централизованной монашеской организации с чёткой структурой, правилами и глобальными задачами. Главным стал монастырь Белурматх.
Рамчандра и часть домохозяев опасались, что чрезмерная организационная деятельность может увести от чистой духовности и личных отношений с гуру.
Рамчандра подчёркивал чудеса, личный мистический опыт и эмоциональное бхакти. Он активно публиковал материалы о жизни Рамакришны, иногда даже вопреки осторожным советам самого Учителя.
Вивекананда, напротив, стремился представить учение Рамакришны в обработанном, современном и философски глубоком виде, делая акцент на силе, практичности и единстве всех религий, а не только на преданности Учителю.
Несмотря на существующие расхождения, между Рамчандрой Даттой и Вивеканандой не было открытой вражды. Рамчандра материально помогал молодым монахам и уважал их путь. Однако его жизнь и деятельность ярко иллюстрируют важный момент: учение Рамакришны изначально было многогранным и позволяло людям с разными темпераментами находить в нём своё.
Путь выше каст
24-05-2026 10:02
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
«Рани Расмани принадлежала к касте шудр. Она была богатой женщиной из низкого происхождения, но обладала огромной верой и преданностью. Когда она решила построить храм Кали в Дакшинешваре, многие брахманы отказывались служить там, считая храм, построенный шудрой, нечистым.
Брат Рамакришны, Рамкумар, сначала тоже колебался, но затем согласился стать главным жрецом. Рамакришна (тогда ещё Гададхар) сильно возражал против этого. Он говорил: “Как я могу служить в храме, построенном женщиной из низкой касты? Это осквернит мою брахманскую чистоту”.
Однако Мать Кали сама призвала его. Постепенно он понял, что истинная чистота — в преданности, а не в касте. Рани Расмани, несмотря на своё низкое происхождение, обладала такой чистотой сердца, что даже великие брахманы склонялись перед ней.»
«Многие люди удивлялись, почему Учитель так свободно общается с людьми всех каст — с брахманами, кшатриями, вайшьями и даже шудрами и париями. Он часто говорил: “В глазах Бога все души равны. Когда человек достигает истинной любви к Богу, каста исчезает, как сон. Брахман без бхакти — уже не брахман, а пария с преданностью становится выше брахмана”.
Однако в повседневной жизни Учитель иногда следовал старым обычаям. Он был рождён брахманом и не мог полностью отбросить привычки своей варны. Но его сердце было открыто для всех. Он служил даже самым низким, чтобы уничтожить гордость касты в себе.»
«Учитель пришёл в этот век, когда кастовая система стала железной клеткой для душ. Он не разрушал её открыто, как реформатор, но показывал на своём примере, что истинная религия — выше всех барьеров. Он ел с людьми низких каст, обнимал их, служил им.
Рани Расмани, женщина-шудра, стала инструментом Матери. Без неё храм не был бы построен, и великая лилa Учителя не произошла бы. Это учит нас, что Бог может использовать любого — богатого или бедного, высокого или низкого по касте — для Своей работы.»
Рамчандра Датта
Sri Sri Ramakrishna Paramahamsadever Jivan Vrittanta
শ্রী শ্রী রামকৃষ্ণ পরমহংসদেবের জীবন বৃত্তান্ত
История Расика-уборщика
23-05-2026 09:29
Читать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Храмовый комплекс Дакшинешвар гудел от молитв и звона колокольчиков, но для Расика этот звук всегда доносился будто из другого мира. Расик Хади, был неприкасаемым. Его мир состоял из пыльных дорожек, сточных канав и отхожих мест, которые он безропотно вычищал изо дня в день. Ему не разрешалось переступать порог храма, а тень его считалась оскверняющей для высших каст.
Но Расик, не знавший грамоты и сложных философских трактатов, обладал сердцем столь же чистым, как и выметенный им двор. И в этом сердце жила глубокая, мучительная тоска. Он наблюдал издали за эксцентричным жрецом по имени Рамакришна. Для всего мира тот был почитаемым святым, но для Расика он стал просто «Отцом».
Рамакришна, несмотря на свои духовные экстазы, оставался сыном ортодоксальной брахманской семьи. Иногда его тело и привычки бунтовали против того равенства, которое провозглашал его дух. Он мог отказаться от пищи, приготовленной шудрами, или просить очистить свои ноги водой из Ганги после прикосновения служанки низшей касты.
Понимание собственного превосходства стало для Рамакришны полем величайшей внутренней битвы. Он не призывал к социальным революциям на площадях, он вел революцию внутри себя. Чтобы уничтожить корень гордыни — майю своего происхождения, — он решился на акт крайнего смирения.
Однажды глубокой ночью, когда Дакшинешвар спал под покровом ночи, Рамакришна покинул свою комнату. Он прокрался к убогому жилищу Расика — туда, куда днем ни один брахман не осмелился бы даже взглянуть.
Опустившись на колени у открытой сточной канавы, Рамакришна распустил свои длинные волосы. Со слезами на глазах он начал вычищать ими нечистоты, физически стирая границу между «чистым» жрецом и «грязным» неприкасаемым. В тишине ночи звучала его горячая молитва:
«О Мать, уничтожь мою гордыню брахмана. Сделай меня слугой парии, заставь меня почувствовать, что я ниже парии...»
Расик не знал об этом. Он продолжал страдать от своего социального клейма, видя, как другие преданные свободно смеются, едят и говорят с Учителем, пока он вынужден прятаться в тени.
Эта внутренняя мука однажды достигла предела. Расик узнал, что Рамакришна возвращается из сосновой рощи Панчавати. Спрятавшись за широким стволом дерева, неприкасаемый уборщик ждал. Когда фигура Учителя поравнялась с ним, Расик больше не мог сдерживаться. Забыв о правилах, запретах и страхе наказания, он бросился вперед и упал к ногам Рамакришны, крепко обхватив его ступни.
Его голос дрожал от слёз и отчаяния:
«Отец, что будет со мной? Неужели я ничего не достигну в этой жизни?»
Рамакришна не оттолкнул его. Он не позвал стражу и не попросил воды из Ганги для очищения. Посмотрев на простого уборщика с безграничным состраданием, Учитель на мгновение погрузился в самадхи, увидев за маской измученного лица ту же самую Божественную силу, что пребывала и в нем самом. Вернувшись в сознание, он дал Расику величайшее благословение:
«Ты уже всего достиг. Ты увидишь Меня в момент смерти».
С этого дня тревога покинула сердце Расика. Он продолжал мести дворы, но теперь каждый взмах его метлы был служением Богу, а не бременем неприкасаемого.
Шли годы. В 1886 году Рамакришна покинул этот мир, но его обещание продолжало жить в сердце старого уборщика.
Примерно через два года после махасамадхи Учителя, Расик тяжело заболел. Лихорадка сжигала его тело. Чувствуя приближение конца, он отказался от любых лекарств. Единственным, что он принимал, была чаринамрита — из храма Радхаканты — и листья туласи.
По его просьбе родные вынесли его из хижины и положили на циновку в небольшой роще туласи рядом с домом. Расик лежал с чётками в ослабевших руках, находясь в полном сознании. Вокруг тихо пели святые имена.
Внезапно дыхание его изменилось. Усталое, изборожденное морщинами лицо уборщика озарилось неземным светом. Он широко открыл глаза, устремив взгляд куда-то поверх голов плачущих родственников. На его губах заиграла счастливая улыбка.
Собрав последние силы, Расик радостно
Рамакришна, Вивекананда — глазами Раманы
22-05-2026 10:21
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Шри Рамана Махарши, будучи сторонником пути прямого самопознания (Атма-вичара), редко вдавался в подробные обсуждения других учителей, предпочитая тишину. Однако в беседах с преданными он не раз с глубоким уважением упоминал Шри Рамакришну и Свами Вивекананду, видя в них подлинных гйани (познавших Истину).
Махарши часто приводил Рамакришну в пример как человека, чей опыт был непосредственным и живым, в противовес сухому книжному знанию.
«Шри Рамакришна Парамахамса говорил, что он видел Бога так же ясно, как мы видим друг друга, и даже яснее. Это видение было не плодом воображения, а прямым восприятием Реальности. Его жизнь была доказательством того, что Бог — это не концепция, а живой опыт».
«Рамакришна был как ребенок. Он сохранял чистоту ума, которая позволяла Божественному течь через него без преград. Он не был ученым мужем, но его слова обладали силой, превосходящей любые философские трактаты, потому что они исходили из Источника».
Рамана Махарши высоко ценил момент трансформации, который произошел с Вивеканандой под влиянием его Гуру.
«Когда Вивекананда спросил Рамакришну: "Видели ли вы Бога?", тот ответил: "Да, видел". Но важнее не сам ответ, а то, что последовало за этим — прикосновение мастера, которое погрузило ученика в Самадхи. Вивекананда осознал, что всё есть Атман (Я), только через прямую передачу милости».
«Вивекананда был подобен льву. Его сила заключалась в том, что он не просто говорил о философии, он жил ею. Его призыв к пробуждению был направлен не к телам людей, а к их дремлющему Духу».
Иногда преданные спрашивали Махарши, почему он пребывает в тишине на Аруначале, в то время как Вивекананда активно путешествовал и помогал людям. Ответ Махарши подчеркивал единство их целей:
«Вивекананда говорил о социальном служении, потому что такова была воля его Учителя и его судьба. Но само по себе служение без осознания Я — это лишь замена одних оков на другие. Вивекананда помогал миру, потому что видел в мире Бога. Если вы видите Бога в других, то помощь им — это помощь самому себе».
Гимн ОМ ХРИМ РИТАМ
21-05-2026 10:34
Читать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Гимн Шри Рамакришне, сочинённый Свами Вивеканандой и ежедневно поющийся тысячами преданных по всему миру во время вечерней арати, необычен во многих отношениях. Это молитва, обращённая к безличному аспекту Шри Рамакришны, а с литературной точки зрения — акростих, в котором первые слоги каждой строки, взятые вместе, образуют мощную мантру:
«Ом намо Бхагавате Рамакришнайа».
В этой статье мы обсудим первые три слова гимна — «Ом», «Хрим» и «Ритам» — с особым акцентом на третьем. Эти три слова вместе дают нам представление о том, кто такой и что такое Шри Рамакришна.
«Ом» — это мистический звук, символизирующий Бога. Веды, Упанишады, «Бхагавад‑Гита», Пураны, Тантры и другие священные писания индуизма единодушно принимают «Ом» как символ Высшего Божества, недвойственного Брахмана. Для того, кто реализовал Брахмана, лучший способ описать Его — через мауну (молчание); следующий лучший способ — через «Ом». Именно поэтому почти каждая мантра индусов, указывающая на Бога, начинается с «Ом». Этот мистический звуковой символ был принят и в более поздних религиозных движениях Индии, таких как сикхизм.
В многих Упанишадах, особенно в «Мандукья‑упанишаде», ведётся обширное обсуждение «Ом», где этот мистический звук описывается как ключ к творению и духовной реализации. Значение «Ом» обсуждается также в «Гите» и других писаниях; в наше время написано множество книг на эту тему.
«Хрим» — это биджа‑мантра (семенная мантра), используемая в тантрических ритуалах и практиках для обозначения божественной силы, ответственной за Творение.
Согласно Тантре, абсолютный Брахман, описываемый как сат‑чит‑экам (недвойственное Сознание, которое существует одно), нуждается в своей неотделимой Шакти — творческой Силе — для осуществления Творения. Шри Рамакришна использует пример спокойной и волнистой воды, чтобы объяснить единство абсолютного Брахмана и Брахмана, связанного со своей творческой Силой. Шакти пребывает в потенциальном состоянии внутри Брахмана, а во время Творения эта Шакти становится активной. Эта активированная Сила, неотделимая от Брахмана, обозначается биджа‑мантрой «Хрим».
Используя два самых могущественных мистических эквивалента Божества — «Ом» и «Хрим», — Свами Вивекананда представляет Шри Рамакришну как высший Брахман, находящийся за пределами любых модификаций, а также как Шакти, творческую Силу, ответственную за создание вселенной. Брахман и Шакти подобны огню и его способности сжигать или молоку и его белизне.
Третий термин — Ṛta (Рита) — не менее глубок. В том же гимне Свамиджи снова упоминает риту в фразе раге крите ритапатхе, что придаёт этому термину дополнительное значение.
В Ведах слово «рита» используется довольно часто, но в более поздних писаниях его употребление уменьшилось. На его место чаще пришли слова сатья (истина) и дхарма (праведность), часто неся то же смысловое наполнение, что и «рита».
Слово «рита» происходит от корня ṛ, который в «Ригведе» означает «идти правильным путём, быть благочестивым или добродетельным». Таким образом, «рита» означает «установленный или фиксированный порядок, закон, правило».
В «Махабхарате», «Бхагавате» и некоторых других текстах оно означает «истинный» и иногда «олицетворённую истину». В «Панчатантре» и «Махабхарате» оно используется в значении истины вообще, а также праведности. В «Ману‑самхите» термин обозначает правильные средства к существованию для брахмана (в отличие, например, от земледелия, которое для него — анрита).
Саяначарья объясняет ритасья как авашьямбхавинах кармапхаласйа — то, что обязательно приносит плоды. Это производство результатов ритой не похоже на неизбежную причинно‑следственную связь материального мира, а скорее напоминает успешный урожай, когда фермер получает полный результат.
В Ведах «рита» также
Коммунизм без духовности обречён
20-05-2026 09:43
Читать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Около пятидесяти лет назад Свами Вивекананда писал в своей книге на бенгальском языке «Современная Индия», что четыре касты — брахманы (жрецы/интеллектуалы), кшатрии (воины), вайшьи (торговцы/капиталисты) и шудры (рабочие) — поочередно сменяют друг друга, обретая верховенство над человеческим обществом.
В древнейшие времена человеческой истории господством в обществе обладали брахманы. Вождь клана был не только правящим лидером и законодателем, но и главным верховным жрецом.
С угасанием жреческого влияния поднялась власть кшатриев — сословия воинов. То была эпоха рыцарства. Короли и вожди силой своего оружия и физической доблести удерживали власть над обществом.
Затем, с развитием промышленности, торговли и мощных торговых организаций, на передний план влияния вышли капиталисты и промышленные магнаты. Солдаты-кшатрии были отодвинуты на задний план, став их наемниками.
Именно эти капиталисты и торговые магнаты — вайшьи всех рас — до сих пор удерживают власть в человеческом обществе. Но дни их сочтены. Множество знамений указывает на то, что их влияние и власть вскоре перейдут в руки шудр — тружеников полей, рабочих фабрик, представителей самых низших слоев общества, которые до сих пор служили лишь зерном для капиталистических жерновов.
Свами Вивекананда предсказал, что шудры поднимутся со своими плугами, серпами и молотами и возьмут в свои руки бразды правления обществом.
Победа Большевистской России над Германией со всей очевидностью предвещает, что в будущем коммунистическая Россия станет доминировать в современной Европе, а её идеология окажет глубокое влияние на переформатирование социальной жизни следующего поколения.
В Индии мы также не сможем избежать отголосков этого нового движения. Уже сейчас видны многочисленные признаки в виде коммунистических, рабочих и крестьянских движений (кишан), которые наглядно показывают, куда дует ветер. Свамиджи прямо утверждал, что новая Индия должна подняться с полей и рыночных площадей, из убогих хижин лачуг и нищих лагерей кули. Высшие классы должны либо оказать всемерную помощь поднимающимся массам, либо бесследно кануть в небытие. Этому суждено случиться, и никто не в силах сдержать этот бурный прилив.
Британское правительство, повелитель современной Индии, само по себе является продуктом ментальности вайшьев, «разума лавочника». Ему придётся уступить место силе, которая родится из нового движения шудр.
Однако в этом движении шудр кроется одна внутренняя опасность. Если шудра поднимется исключительно как шудра — то есть будучи лишённым культуры высших классов, — то крайне вероятно, что при его правлении упор будет сделан на грубую, чисто физическую сторону жизни. В таком случае древняя духовная культура Индии окажется погребена под обломками материализма; старая Индия умрёт, а на её месте родится гибридная новая Индия.
Это стало бы колоссальной потерей не только для самой Индии, но и для всего мира. Великим вкладом Индии в копилку человечества всегда была её духовная культура. С доисторических времен Индия из века в век отправляла во внешний мир своих вестников духа, тем самым возвышая строй человеческой жизни до самых благородных высот. Естественно, что с её духовной смертью весь мир станет намного беднее.
Следовательно, чтобы спасти Индию от этого ужасного катаклизма, существует лишь одна альтернатива: высшие классы должны передать свою духовную культуру шудрам. Шудры должны быть просвещены и одухотворены светом ведической культуры. Если уже сейчас представители высших классов начнут сопереживать массам и позаботятся не только об их интеллектуальном образовании и материальном процветании, но также об их духовной культуре и правильном религиозном понимании, только тогда мы сможем надеяться на славное будущее.
Суть духовной культуры Вед, воплощенную в Веданте и Упанишадах, можно вкратце выразить в нескольких словах:
Высшей реальностью этой вселенной является духовное начало — Брахман.
Феноменальный (материальный) мир может иметь относительную или прагматическую ценность, но он не является абсолютной истиной.
Каждая индивидуальная душа по своей сути тождественна этому божественному духовному
Старший пионер и мистик
19-05-2026 09:47
Читать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Фигура Иннокентия Николаевича Жукова (1875–1948) уникальна тем, что он был не просто «старшим пионером» РСФСР, но и глубоким романтиком‑утопистом, чьи взгляды формировались на стыке гуманизма, педагогических игр и мистических исканий начала XX века.
Жуков был идеологом «нового скаутизма», который он пытался адаптировать под советские реалии. Его мистицизм носил скорее антропософский и пантеистический характер.
Рыцарство и «Орден». Жуков верил в воспитание «рыцарского духа». До революции и в первые годы после неё он был близок к кругам, искавшим «новую религию» или этическое обновление человечества. Его концепция пионерии изначально включала элементы орденской эстетики: костры, символика, торжественные обещания — всё это имело корни в мистических ритуалах скаутизма Баден‑Пауэлла, которые Жуков переосмыслил.
Антропософия и Штейнер. Существуют свидетельства о его интересе к антропософии Рудольфа Штейнера. Жуков разделял идею о гармоничном развитии духа, души и тела. Именно поэтому его педагогика была построена на «длительной игре» и искусстве.
Связь с «Братством костра». В 1920‑е годы Жуков поддерживал контакты с теми группами скаутмастеров, которые ушли в подполье и практиковали так называемый «мистический скаутизм». Хотя сам он занимал официальный пост в Главном штабе пионерии, его обвиняли в «реакционном романтизме» и попытках протащить «буржуазную мистику» в советскую школу.
Существуют упоминания о контактах Жукова с Роменом Ролланом, это документально подтверждённый факт.
Жуков был не только педагогом, но и признанным скульптором (его работы хвалил сам Огюст Роден). Его гуманистические идеи и концепция «мировой игры» детей за мир нашли отклик у Роллана, который в 1920–30‑е годы внимательно следил за культурными процессами в СССР.
Роллан называл Жукова «великим педагогом» и «художником‑провидцем». В их переписке обсуждались вопросы воспитания «нового человека», свободного от ненависти и мещанства. Роллан видел в Жукове родственную душу — идеалиста, пытающегося сохранить искру гуманизма в жёстких рамках идеологического государства.
Связь Жукова с учением Свами Вивекананды прослеживается через три основных канала:
1. Культурный контекст «Серебряного века»
Иннокентий Жуков сформировался как личность в эпоху повального увлечения российской интеллигенции индийской философией. В начале XX века труды Вивекананды («Раджа‑йога», «Карма‑йога») были крайне популярны в тех кругах, где вращался Жуков (художники, теософы, прогрессивные педагоги).
Идея «Человекостроения». Вивекананда проповедовал, что религия — это проявление божественности, уже заложенной в человеке. Жуков перенёс это в педагогику: он верил, что воспитание — это не «вбивание» знаний, а раскрытие внутреннего света ребёнка через игру и творчество.
2. Концепция «Мирового рыцарства» и Карма‑йога
Самая яркая параллель с Вивеканандой у Жукова видна в его трактовке служения:
Деятельный альтруизм. Вивекананда учил, что работа без привязанности к результату, ради блага других — это путь к совершенству (Карма‑йога).
Рыцарство Жукова. Его идеал скаута‑пионера — это «рыцарь», который каждый день совершает доброе дело не ради награды, а ради преображения мира. Это практически прямая калька с этических постулатов неоведанты, облечённая в форму детской игры.
3. Скульптура и пантеизм
Жуков как скульптор часто обращался к образам, близким к восточному восприятию космоса. Он верил в единую мировую душу и одухотворённость материи. Его работы (например, «Октябрьская радость» или многочисленные эскизы «мирового человека») отражают стремление к синтезу личного и вселенского. В его переписке и статьях 1920‑х годов проскальзывают термины о «космическом воспитании», что в те годы было прямым мостиком к идеям Вивекананды и Рерихов о всеединстве.
Советская цензура. После 1922–1923 годов любое упоминание восточного мистицизма или йоги могло стоить Жукову карьеры и свободы. Он был вынужден
Князь и его ритм
18-05-2026 10:20
Читать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Вернувшись из США, Волконский в 1890-хе читал цикл лекций «О гуманизме в религии» и «Парламент религий в Чикаго» в Санкт-Петербурге и Москве. В них он цитировал Вивекананду, описывая его как «пророка всемирного братства». Эти лекции посещала вся интеллектуальная элита, включая философа Владимира Соловьева.
Сохранились упоминания в письмах и дневниках людей его круга (например, у Александра Бенуа или актеров МХАТа), где Волконский в частных беседах восторженно отзывался об индийском монахе.
В журнале «Вестник Европы» выходили его статьи, где он анализировал итоги Чикагского конгресса, неизменно ставя Вивекананду в центр повествования.
После 1917 года - князь на службе Революции
В отличие от многих аристократов, Волконский не уехал сразу. Он верил, что культуру нужно спасать изнутри.
После национализации имений князь оказался в нищете. Чтобы выжить, он продавал свои вещи и даже читал лекции за паек. Он стал профессором в «Институте Живого Слова» и преподавал в Театральной школе при Малом театре. Его специализацией был ритм, жест и дикция. Парадокс истории: бывший Директор Императорских театров обучал пролетарских актеров искусству красивого жеста.
Марина Цветаева с восторгом описывала, как князь в поношенном пальто, неся в руках мешок с воблой (паёк за лекции в Пролеткульте), сохранял прямую спину и безупречные манеры.
Его несколько раз арестовывала ЧК. Один из самых известных случаев: его арестовали как «заложника» во время красного террора, но отпустили благодаря заступничеству театральных кругов.
Волконский контактировал с верхушкой советской власти, прежде всего через Наркомпрос (Народный комиссариат просвещения).
Нарком просвещения Анатолий Луначарский глубоко уважал Волконского как энциклопедиста. Луначарский лично приглашал князя к сотрудничеству, считая, что большевикам нужны «старые спецы» для реформы театра. Сохранились их рабочие переписки. Волконский даже получил от Луначарского охранную грамоту на свою библиотеку.
В своих поздних записках Волконский отзывался о Луначарском как о «просвещенном варваре» — человеке, который любит культуру, но служит разрушительной силе. С остальным руководством большевиков (Каменевым, Зиновьевым) он пересекался на официальных приемах и заседаниях театральных комитетов, но держался отчужденно.
Известен анекдот того времени: когда Волконского спросили, как он, князь, может служить советской власти, он ответил, что служит не власти, а «ритму в человеке», который выше любой политики.
Князь Сергей Волконский был главным апостолом ритмической гимнастики в России. Волконский познакомился с системой Эмиля Жака-Далькроза в Германии и стал её страстным приверженцем. Он считал, что ритм — это не просто физкультура, а инструмент воспитания духа через тело.
Ещё в 1912 году он открыл в Петербурге Курсы ритмической гимнастики. Волконский верил, что человек, владеющий своим телом и чувствующий ритм, становится внутренне свободным. Это напрямую перекликалось с его восхищением Вивеканандой: Свами поразил князя именно своей «гармонией жеста» и «властью над собой».
Большевики, при всей их нелюбви к титулам, понимали, что Волконский — уникальный специалист. Его пригласили в Театральный отдел Наркомпроса и активно привлекали к работе в студиях Пролеткульта.
Он обучал рабочих заводов и фабрик, мечтавших стать актерами, искусству движения и дикции. Князь читал лекции о «законах жеста» перед аудиторией, которая едва умела читать, но страстно жаждала «нового искусства».
Пролеткульт требовал сбросить классику с «парохода современности» и отрицал всё буржуазное. Волконский же доказывал, что ритм и красота — понятия внеклассовые. Он иронично замечал, что «пролетарское тело» подчиняется тем же законам физиологии, что и аристократическое.
Его защищал лично Анатолий Луначарский. Нарком верил, что система Волконского поможет создать «нового человека» — гармоничного, сильного и дисциплинированного. Большевикам импонировала идея
Истинная святость без границ
17-05-2026 10:57
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
«Среди всех этих представителей различных верований, боровшихся за первенство своих догматов, Свами Вивекананда стоял особняком. Его присутствие на собрании было само по себе проповедью. В нем не было ничего от того узкого профессионализма, который так часто портит духовных лиц.
Он был удивительно гармоничен. В каждом его жесте, в каждом повороте головы чувствовалась свобода человека, который нашел центр тяжести внутри самого себя. Он не стремился победить в споре, он стремился поднять слушателя до своего уровня. Помню, как он сказал: «Если вы хотите найти Бога, идите к человеку». Эта мысль, высказанная с такой простотой и силой, пронзила аудиторию.
В нем была та «всечеловечность», о которой мы в России так много мечтаем. Он не принес нам новую доктрину; он принес нам новое состояние сознания. После его речи казалось невозможным вернуться к прежним мелким спорам о словах. Он был живым доказательством того, что истинная святость не имеет национальности и не нуждается в защите».
«Когда он выходил на трибуну, в зале воцарялась такая тишина, какой не удавалось добиться ни одному другому оратору. Он говорил не как проповедник, а как человек, обладающий высшим знанием. Его английская речь была безупречна, а голос звучал как орган.
Мы много беседовали с ним в кулуарах конгресса. Вивекананда с огромным интересом расспрашивал меня о России. Его интересовало всё: наш быт, наши крестьяне, наше отношение к Богу и те духовные искания, которые всегда были свойственны русскому народу. Он говорил мне, что чувствует какую-то глубокую, почти мистическую связь между Индией и Россией. «Ваш народ, — говорил он, — сохранил в себе ту чистоту и ту способность к самопожертвованию, которая утрачена на Западе. Вы — мост между Востоком и Западом, и, возможно, именно России суждено объединить мир духа с миром материи».
Он был первым, кто заставил меня почувствовать, что религия — это не догмат, а живое дыхание Бога в человеке. Глядя на него, я понимал, что для него Бог не абстрактная идея, а реальное присутствие».
Отрывок из мемуаров С. М. Волконского («Мои воспоминания», Т. 1)
Пхалахарини Амавасья: ночь уничтожения плодов кармы
16-05-2026 09:24
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Пхалахарини Амавасья — это особое новолуние в месяце Джьештха по бенгальскому календарю. В этот день почитается богиня Кали в форме Пхалахарини — «Уносящей (уничтожающей) плоды действий». Название происходит от слов пхала (плод, результат действия) и харини (та, кто уносит). Эта форма Кали обладает силой разрушать карма-пхалу — последствия поступков, самскары и тенденции ума, которые заставляют душу вновь и вновь возвращаться в цикл перерождений (сансары). Искренняя пуджа в эту ночь помогает очистить накопленную карму, снять тяжёлые влияния и приблизиться к освобождению (мокше).
Пхалахарини Кали разрушает иллюзию «я — делатель и я — наслаждающийся». Пока человек отождествляет себя с действиями и их результатами, самскары продолжают накапливаться. Богиня «съедает» эти плоды, освобождая садхака от привязанности и цикла рождения-смерти. Это не просто ритуал, а акт тотальной самоотдачи: человек предлагает Матери все свои заслуги, грехи, достижения и неудачи, прося лишь Её милости.
Пуджа проводится ночью, часто до раннего утра. Включает очищение пространства, установку мурти, Кали Нам Санкиртан (повторение имён Богини), анджали (подношение цветов, преимущественно красного гибискуса), арати, бхог (сладости, фрукты, рис) и хому. Акцент на чистоте, бхакти и внутренней сдаче. В центрах Миссии особенно торжественно вспоминают Шодаши-пуджу Рамакришны.
Общий смысл — полная сдача эго и кармы Матери, которая трансформирует смерть, разрушение и ужас в путь к освобождению.
Самый значимый эпизод, сделавший этот день особенно дорогим для последователей Рамакришны, произошёл в 1872 году в храме Дакшинешвар. В ночь Пхалахарини Амавасьи Шри Рамакришна Парамахамса усадил свою жену Сараду Деви на алтарь как живое воплощение Божественной Матери — Шодаши (Трипура Сундари, одна из Махавидий). Он провёл полный тантрический ритуал: мантры, подношения, арати — и в завершение предложил все плоды своей многолетней садханы, все сиддхи, заслуги и духовные достижения к её стопам. Рамакришна видел в Сараде ту же Адья-Шакти, которой он поклонялся в форме Кали. Он сказал, что отдаёт Ей всё — ум, тело, душу и духовные силы. Это был акт сдачи и признания божественности в живом человеке.
Это символизировало единство Шивы и Шакти в человеческой форме. Возвысило роль Сарады Деви как Святой Матери человечества и духовной преемницы. Продемонстрировало, что Божественное может проявляться не только в мурти, но и в живой женщине. Стало беспрецедентным в духовной истории: великий святой полностью вручил плоды своей садханы своей жене как воплощению Матери. Подчеркнуло уважение к женскому началу и превосходство Шакти.
Для традиции Рамакришны-Вивекананды этот день остаётся одним из самых священных. Монахи и преданные подчёркивают: настоящая преданность выше астрологических влияний, а полная сдача Матери растворяет любую карму.
В этот день рекомендуется:
Простая домашняя пуджа с джапой имён Кали
Искренняя молитва об очищении кармы и сдаче всех плодов действий.
Пост, благотворительность, повторение имён Матери.
В храмах — участие в ночной пудже и санкиртане.
Пхалахарини Амавасья напоминает: Мать принимает всё — хорошее и плохое — и трансформирует нас, если мы с полной верой отдаёмся Ей. Через Рамакришну и Сараду Деви этот день учит видеть Божественное в каждом и жить в постоянной сдаче. Джай Ма Кали! Эта ночь — мощный шанс для духовного очищения. Пусть Пхалахарини унесёт всё, что удерживает нас от свободы.
Оранжевый тюрбан и львиная сила
15-05-2026 08:45
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
«Из всех этих лиц, съехавшихся со всех концов мира, чтобы свидетельствовать о своей вере, самым замечательным, бесспорно, был индус Свами Вивекананда. В его оранжевом одеянии, с его красным кушаком и тюрбаном, с его величественной походкой и лицом, напоминающим античную бронзу, он был живым воплощением той восточной сказки, о которой мы только грезим в Европе. Но не внешность была главным; главным была та непередаваемая атмосфера достоинства и какой-то львиной силы, которая его окружала.
Помню, как он вышел на трибуну. До него выступали многие: говорили долго, читали по бумажкам, спорили о догматах и тонкостях обрядов. Воздух в зале был наэлектризован напряжением и скрытым соперничеством. И вот встал он. Он не читал — он говорил. Его первое обращение: "Sisters and Brothers of America!" — вызвало взрыв, подобного которому я не слышал никогда. Пять или семь тысяч человек встали как один в каком-то безумном восторге. Почему? В этих словах не было ничего нового, но в его устах они перестали быть формулой вежливости и стали живой истиной.
Мы часто встречались с ним после заседаний. В частной беседе он был еще более обаятелен, чем на трибуне. Его интересовало в России буквально всё. Помню, как он спрашивал меня о наших сектантах, о Толстом, о том, как русский мужик молится в своей избе. Он видел в русском народе какую-то "первозданную духовную глину", из которой еще можно вылепить будущее человечества. "Вы, русские, — говорил он мне, — еще не испорчены тем сухим рационализмом, который съедает сердце Европы. В вас есть та детская вера и та безмерная печаль, которая роднит вас с Индией".
Глядя на него, я чувствовал стыд за нашу европейскую суету. Мы строим машины, пишем законы, создаем системы, а этот человек просто "был". Он был самим собой, и в этом была его непобедимость. Он был воплощением той духовной мощи, которая не нуждается в доказательствах. Когда он уходил, казалось, что из комнаты унесли свет. Я навсегда запомнил этот образ: человек, который нашел Бога не в книгах, а в собственном сердце, и потому стал братом каждому, кого встречал на пути».
С. М. Волконский. «Мои воспоминания» (отрывок о Чикагском парламенте религий)
Воплощение духовности: князь Волконский о Свами Вивекананде
14-05-2026 10:58
Читать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Встреча князя Сергея Михайловича Волконского (1860–1937) и Свами Вивекананды на Всемирном парламенте религий в Чикаго в 1893 году — это один из самых изысканных и глубоких примеров диалога между русской и индийской культурами.
Волконский, внук знаменитого декабриста Сергея Волконского, был не просто аристократом, а блестящим интеллектуалом, театроведом и литератором. Он представлял на Парламенте Министерство народного просвещения России.
В своих мемуарах («Мои воспоминания») и лекциях Волконский с невероятной теплотой описывал первое впечатление от Вивекананды. Для князя, привыкшего к чопорной европейской и российской элите, индийский монах стал настоящим откровением.
Волконский отмечал, что Вивекананда притягивал к себе взгляды не столько своим экзотическим нарядом (ярко-оранжевая ряса и алый кушак), сколько «внутренним светом» и «спокойной мощью».
Князь был поражен музыкальностью голоса Свами и его безупречным английским. Он писал, что когда Вивекананда начинал говорить, в зале воцарялась такая тишина, что было слышно дыхание сотен людей.
Больше всего Волконского восхитило то, что Вивекананда не пытался «обратить в свою веру». Он говорил о Боге, который выше имен и ритуалов.
Волконский называл Вивекананду «воплощением духовности» (the personification of the spiritual power). Вот как он описывал этот опыт:
«Тот, кто не видел его, не может себе представить грации его движений, красоты его лица и той духовной силы, которая исходила от него... Он был воплощенным духом, свободным от всего мелкого и земного».
Волконский сам был человеком широких взглядов и искал точки соприкосновения между христианством и другими учениями. В Вивекананде он нашел подтверждение своей мысли о том, что истинная религия — это не догма, а живой опыт.
В Чикаго 1893 года (где проходила Всемирная выставка — триумф машин и стали) Вивекананда и Волконский чувствовали себя представителями «старого мира духа» в океане торжествующего материализма.
Они общались за кулисами Парламента. В своих мемуарах Волконский упоминает, что они со Свами провели несколько вечеров в частных беседах. Вивекананда интересовался русской литературой и бытом крестьян. Волконский писал: «Он расспрашивал меня о России с таким жадным интересом, будто предчувствовал, что наши народы имеют общую духовную судьбу».
Эта встреча имела долгосрочный эффект для русской культуры:
Волконский был одним из первых, кто привез идеи Вивекананды в Россию. Он читал лекции и писал статьи, в которых упоминал Свами, что подготовило почву для более позднего интереса к йоге и Веданте среди русской интеллигенции (включая Льва Толстого, который позже читал книги Вивекананды).
Вдохновленный встречами в Чикаго, Волконский впоследствии уделял много внимания восточной философии в своих трудах о ритме, жесте и человеческом духе.
Волконский вспоминал, что когда Вивекананда закончил свою знаменитую речь, зал аплодировал ему стоя в течение нескольких минут. Князь писал, что в этот момент он почувствовал, будто границы между нациями стерлись, и осталось только «братство духа».
Князь Сергей Михайлович Волконский оставил одни из самых поэтичных и глубоких свидетельств о Свами Вивекананде. В отличие от многих американских газетчиков того времени, искавших сенсацию, Волконский смотрел на Свами глазами русского интеллектуала, воспитанного на поисках «вселенской правды».
Основным источником его воспоминаний является книга:
Волконский С. М. Мои воспоминания. Том 1: Лавры. Странствия. (Впервые издано в Берлине в 1923–1924 гг.)
Цитаты князя Волконского о Вивекананде
1. Об ораторском таланте и «музыке» голоса
Волконский был поражен тем, как Вивекананда владел аудиторией, не прибегая к дешевым эффектам:
«Когда он говорил, в его голосе слышалась музыка. Это не была сухая лекция — это был поток живого знания. Он не доказывал истину, он являл её собой. Весь зал
Воспоминания брата Вивекананды
13-05-2026 09:31
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Махендранатх Датта, младший брат Свами Вивекананды, оставил после себя бесценные мемуары. В отличие от официальных биографий, его книги, написанные на бенгальском языке, показывают Шри Рамакришну и Вивекананду через призму повседневной жизни, без прикрас, но с глубочайшим психологическим и духовным проникновением.
Его главные труды — это многотомник «Srimat Vivekananda Swamijir Jivaner Ghatanabali» («События из жизни Свами Вивекананды») и «Sri Sri Ramakrishner Anudhyan» («Размышления о Шри Рамакришне»).
О Шри Рамакришне
(из книги «Sri Sri Ramakrishner Anudhyan»)
Махендранатх удивительно тонко описывал невидимую ауру, окружавшую Учителя, и ту поразительную метаморфозу, которую он вызывал в людях.
О природе его духовной силы и простоте:
«Внешне Шри Рамакришна казался самым обычным человеком, совершенно лишенным книжной учености, но из него непрерывно исходила невидимая, осязаемая сила. Его слова не были сложными философскими трактатами; это были простые, житейские истины, но они обладали такой пронзительной мощью, что мгновенно разрушали вековое невежество в сердцах слушателей. Он не просто рассуждал о религии — он передавал духовность так же реально, как один человек передает другому вещь из рук в руки. В его присутствии каждый чувствовал, что Бог — это не абстракция из древних писаний, а живая, пульсирующая Реальность».
О его неземной любви к ученикам (и особенно к Вивекананде):
«Любовь Учителя к своим ученикам была такова, что затмевала собой даже самую сильную любовь земных родителей. Он видел в этих молодых юношах не просто студентов, а божественные сосуды, предназначенные для великой миссии. Когда Нарен приходил в Дакшинешвар, лицо Рамакришны озарялось неземным светом. Если Нарен долго не появлялся, Учитель мог часами ждать его, плача от тоски на берегу Ганга, как ребенок, потерявший мать. Именно эта божественная, абсолютно бескорыстная и всепоглощающая любовь стала той силой, которая в итоге сломила гордый, бунтарский интеллект Нарендры и навсегда связала его с Учителем».
О Свами Вивекананде
(из многотомника «Srimat Vivekananda Swamijir Jivaner Ghatanabali»)
Махендранатх был свидетелем тяжелейших испытаний семьи Датта после смерти отца, а также внутренней борьбы своего брата, когда тот превращался из блестящего скептика-интеллектуала в мирового учителя.
О всепоглощающем огне отречения (период Баранагорского монастыря):
«В те дни Нарендранатх был подобен пылающему огню. Внутри него бушевала буря — невыносимая, разрывающая сердце жажда Богопознания. Его глаза часто были красными от бессонных ночей, проведенных в непрерывной медитации. Он почти не обращал внимания на свое тело, на голод, на изодранную одежду или на ту нищету, которая обрушилась на нашу семью. Казалось, материальный мир для него перестал существовать. Искры отречения, которые Шри Рамакришна зажег в его душе, теперь превратились в ревущее пламя, сжигающее дотла любые мирские привязанности».
О масштабе личности и боли за человечество:
«Иногда, глядя на брата, я с трудом мог поверить, что это тот самый Нарен, с которым мы выросли в одном доме. Его разум стал безграничным, как океан. Но больше всего меня поражало его сострадание. Его сердце буквально истекало кровью, когда он видел деградацию, невежество и нищету индийского народа (масс). Он часто с болью говорил, что религия не нужна тем, чей желудок пуст. Его истинной миссией стало не личное наслаждение блаженством самадхи, к которому он так отчаянно стремился в юности, а духовное и материальное пробуждение нации. Учитель заставил его отказаться от духовного эгоизма ради служения человечеству, научив его видеть Самого Бога в каждом живом существе».
Махендранатх Датта не пытался создать «иконы». Он описывал Рамакришну и Вивекананду как живых людей, с их слезами, болью, шутками и повседневными привычками. Но именно через эти простые, человеческие черты в его книгах ярче всего проступает их колоссальный духовный масштаб.
Вивекананда о своей семье
12-05-2026 08:59
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Вивекананда боготворил мать и открыто говорил, что именно она сформировала его духовность:
«Если в целом мире есть существо, которое я люблю, то это моя мать». «Любовь, которую дала мне моя мать, сделала меня тем, кто я есть, и я в неоплатном долгу перед ней… Всё хорошее, что есть во мне, дала мне сознательно моя мать». «Я в долгу перед своей матерью за расцвет моего знания». «Тот, кто не может буквально поклоняться своей матери, никогда не станет великим».
Об отце (Вишванатхе Датте) Вивекананда говорил:
«Отцу я обязан своим интеллектом и состраданием». Он также отмечал щедрость отца и говорил: «Куда бы ни текла кровь моего отца, там было величие».
О братьях
О Махендранатхе Вивекананда писал с теплотой, хотя иногда с братской прямотой: «Я горжусь им». В другом месте называл его «очень эгоистичным человеком», но при этом давал благословения и не беспокоился за его путешествия.
О Бхупендранатхе прямых ярких цитат сохранилось мало (он был значительно младше), но Вивекананда как старший брат чувствовал ответственность за всех младших после смерти отца.
После самоубийств двух сестёр Вивекананда с горькой откровенностью сказал Свами Йогананде:
«Знаешь, почему мы, Датты, такие талантливые и умные? Мы — семья, склонная к самоубийствам. В нашей семье многие покончили с собой. Мы все немного сумасшедшие. Мы не думаем о последствиях, просто делаем то, что приходит в голову. Если получилось — хорошо, если нет — то и ладно!»
Через трагедии сестёр (ранние браки, страдания и самоубийства) Вивекананда глубоко осознал положение женщин в Индии и часто говорил:
«Нет надежды для той семьи или той страны, где нет уважения к женщинам, где они живут в печали».
Вивекананда крайне редко и сдержанно говорил о семье публично. Самые эмоциональные и частые высказывания касались матери. Семья для него была источником силы и любви, но одновременно — тяжёлым испытанием (бедность после смерти отца, самоубийства сестёр). Он чувствовал долг перед родными, но всегда ставил выше духовную миссию и служение всему человечеству.
Семья Свами Вивекананды
11-05-2026 11:11
Читать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Отец — Вишванатх Датта (1835–1884). Успешный адвокат Калькуттского Высшего суда. Стоит отметить его собственное тяжёлое детство: его отец (дед Вивекананды) Дургапрасад стал странствующим монахом-санньясином, когда Вишванатху было всего шесть лет, а мать умерла от холеры, когда мальчику было 12. В итоге он рос сиротой в семье своего дяди Калипрасада Датты. В 1882 году он опубликовал на бенгальском языке автобиографический роман под названием «Сулочана» (Sulochana), в котором описывались конфликты внутри большой семьи. Внезапно скончался 23 февраля 1884 года от сердечного приступа. После его смерти семья оказалась в тяжёлом финансовом положении, и Нарендранатх, как старший сын, вынужден был поддерживать мать и младших братьев и сестёр.
Мать — Бхуванешвари Деви (1841–1911). Домохозяйка, глубоко религиозная и сильная духом женщина. После смерти мужа самостоятельно управляла семьёй, проявив находчивость и стойкость. Жила до 1911 года.
У Вишванатха и Бхуванешвари было десять детей. Трое умерли в раннем детстве: первый сын (в 8 месяцев), первая дочь (в 2,5 года) и ещё одна дочь (после Нарендранатха, до 6 лет). Выжили семеро.
Махендранатх Датта (1 августа 1869 — 15 октября 1956). Второй сын. Учёный, писатель, путешественник, филантроп. Остался холостяком, активно участвовал в благотворительных работах миссии Рамакришны. Жил в родовом доме в Калькутте вместе с младшим братом. В апреле 1896 года он отправился в Лондон с намерением изучать право. Однако по прямому настоянию Свами Вивекананды он отказался от юриспруденции и посвятил себя изучению истории и философии. Он стал невероятно плодовитым автором: написал около 90 книг (около 35 на английском и 36 на бенгальском языках), включая бесценные биографические воспоминания о брате и других деятелях. В зрелые годы вокруг него в доме по адресу 3, Gourmohan Mukherjee Street постоянно собирались студенты художественных колледжей и почитатели, для которых он читал лекции по искусству, науке и литературе.
Бхупендранатх Датта (4 сентября 1880 — 25 декабря 1961). Младший сын. Революционер (участник движения «Джугантар»), антрополог, социолог, писатель. Также остался холостяком. В последние годы жил в родовом доме вместе с Махендранатхом.
Сёстры Вивекананды:
Хирамони (Харамохини / Харамани) Деви (1858–1880). В возрасте 11 лет её выдали замуж за Маханголала Басу (служащий торговой компании). Она была грамотной, что было редкостью, и отличалась кротким нравом. Родила дочь Шивакали. Умерла в 22 года (1880) в доме свёкров в Хариопе (близ Хавры) — покончила с собой, приняв ядовитые семена (по версии свёкров). Обстоятельства смерти окутаны тайной; муж был жив и планировал вторую женитьбу. В те времена «самоубийство» невест часто было завуалированным способом скрыть жестокое обращение в семье мужа или доведение до отчаяния. Её смерть стала первым тяжелым ударом для юного Нарендраната (Вивекананды), которому тогда было 17 лет.
Сварнамайи (Сварнабала) Деви (1860–1932). Замужем за Харимоханом Гхошем (калькуттский бизнесмен). Сварнамайи была очень привязана к матери и братьям. Именно она часто помогала Бхуванешвари Деви деньгами в те годы, когда семья Вивекананды жила в нищете после смерти отца. Когда Вивекананда вернулся из США триумфатором, она была одной из немногих, кто понимал масштаб его достижений не только как святого, но и как защитника Индии. Родила девять детей (пятерых дочерей и четверых сыновей). Была глубоко религиозной, занималась благотворительностью и помогала миссии Рамакришны. Умерла в возрасте 72 лет после продолжительной болезни.
Киранбала Деви (1865–1883). В традиционном индийском обществе XIX века женщина, которая не могла родить наследника, подвергалась колоссальному психологическому давлению. Киранбала долго не могла забеременеть, что сделало её жизнь в доме мужа (Гопалчандры Басу) невыносимой. Чтобы спасти положение, она усыновила девочку Аннапурну. Когда она наконец забеременела, роды оказались роковыми. Она умерла в возрасте 18 лет от родильной горячки или осложнений при родах. Ребенок (сын Джатиндранатх) выжил.
Джогендабала Деви (1867–1890). Младшая сестра, любимая Нарендранатхом. Замужем за Рамчандрой Митрой (высокопоставленный чиновник департамента внутренних дел). Родила двух дочерей (Чандрамукхи и Падмамукхи). Муж был представителем