почему всегда так хочется уйти, когда надо бы остаться и так хочется остаться, когда надо бы уйти? А?

отпускаю мысли в небо. пусть летят покарять необозримые просторы космыса.
устала, думать о несбыточном, просто по человечески, по женски устала быть одна. как? потянет на признание? или ты снова рассмеешься? как больно ты сделал мне своей любовью, поцарапал нежностью и с кожей вырвал у меня прощальный поцелуй. да! я злая, я тебя не люблю...

Зарыться с головой в подушку и большими глотками пить свободу. То закрывать, то открывать глаза, видеть наяву сны и протягивать ладони, чтобы коснуться неизвестности. Мечтать, чтобы жить. Жить – чтобы мечтать. Тонуть в запретной самому себе свободе и верить в воплощение того к чему обращаешься душой. Мечтать – говорить на особом, древнем, но всем и каждому понятном языке. Заглядывать в собственное будущее, стоить и рушить, начинать и заканчивать – мечтать. Не испытывать и толики сомнения, не ощущать страха, не верить в зло, безжалостный рок и напротив знать, знать без сомнений, что все задуманное сбудется. Мечтать – захлебнуться и утонуть в себе. Мечтать – значит быть просто человеком, с человеческими сомнениями и страхами, быть несвободным в выборе и прикованным обязательствами к земле. Мечтать – значит освободить душу от пустоты, снова и снова заполняя ее новыми мечтами…

Я не плачу,
Это просто в горле горячий ком.
Все пытаюсь сдержать удачу
Неразжатым, чужим кулаком.
Я не плачу,
Это мое одиночество в венах вздувается.
Все пытаюсь потребовать сдачу
У зимы, что весной не кончается.
Я не плачу,
В самом деле тебе это кажется.
Так под пологом души прячут,
Те, судьба чья, с любовью вяжется
Я не знаю,
Прав ты или же ошибаешься.
Точно снег по весне ручьями растаю
Только ты не придешь, не покаешься.
Я не плачу, я все понимаю..

нам кажется, что мы неповторимы, а когда берем в руки рукопись опытного человека... прочла "Ночной дозор" Лукьяненко. описание Светланы. стало грусно, невыносимо грустно. неужели все так? неуверенная, несчастная, неспособная осчастливить, не.., не..,не...

хочу помнить, а еще больше хочу забыть...

у нас такое разное одиночество. у него черное - у меня белое.

Становясь старше, люди взращивают в себе семена равнодушия. Чем дальше от детства, тем холоднее сердце. Чужой беды не бывает: мало кого сейчас тронет подобное. Во взрослой жизни случается и не такое – говорим мы себе и окружающим.Кто-то взваливает на себя весь груз, а кто-то перекладывает его на чужие плечи. Все реже мы подаем на улице просящему, чтоб не задуматься , а почему он не пошел работать, с виду здоровый бугай, или, что ей пенсии не хватает так себя не уважать –попрошайничать на улице. разучились мы просто помогать тем кто просит, без лишних вопросов и выяснений. Равнодушие набрасываем мы на свои хрупкие души, как тонкую белую скатерть на мебель в доме, где никто больше не живет. Так и продолжаем существовать , пылиться и ханжествовать по поводу того что можно было бы сделать, но никогда уже не воплотить в жизнь. Равнодушие больше не пугает, оно напротив становится частью повседневного. Мы не спешим помогать другим, не торопимся протягивать руки, мы только и делаем, что оберегаем себя от потрясения и нервных стрессов, проявляем заботу о собственном благополучии. И, в конце концов, становимся не равнодушны лишь к одному человеку – тому, кто поселяется в нутрии, к тому, для кого любая беда - чужая, к тому, у кого больше нет рук чтобы подавать. Заглядывая в себя, видишь как зеркально отражение «собственного я» – равнодушие, тонким стеблем обогнувшее это самое «собственное я» каждого из нас.

Время раздирать. Разодрала себя в клочья. Ветер шевелит ошметки живой памяти как если бы это была старая тряпка изодранная им на ласкуты. Я разодрала себе все внутри, вытащила на свет самое больное и сшила сердце белыми нитками по черному матерьялу. Я плачу и не могу теперь до конца понять слезы ли радости или глубокой скорби по вечноживушей в сердце любви проливаются из глаз. Все срастется со временем, я знаю. Просто сейчас внутри только невыносимая боль и ветер…

В колонках играет - авариум - Брод.
Настроение сейчас - грустю я чего-то, грустю

Все тебе…
И улыбки мои и слезы,
И стихи мои и прозу,
Все тебе…
И мечты мои и душу,
Все построю что и порушу,
Все тебе…
И минуты мои и вечность,
Жизнь мою и ее быстротечность,
Все тебе…
И слова мои и молчанье,
И последнее в жизни желанье,
Все тебе…
И победы мои и пораженья,
И с тоскою смертной сраженья,
Все тебе…
И мою всю любовь святую,
И всю ненависть черную, злую,
Все тебе…
Все тебе, мой родной, дарю я.
Обнимаю тебя и целую.

когда неизвестность склоняется над головой, идущий в неизвестность с высоко поднятой головой, ни за что больше не может ручаться.

Ангел, спрячь свои большие крылья.
Я не верю больше в чудеса.
Затянулся мир мой серой пылью
Пересохла радости слеза.
Ангел, не таи, прошу, обиды.
Знаю, я сама всему виной,
Что на райские махнула виды
Открестившись слабою рукой
Ангел, спрячь свои седые перья
За моей мятежною душой,
Я поверю в древние поверья,
Только оставайся ты со мной.
Ангел, одолжи мне счастья,
Ну, хоть самый маленький глоток,
Хочется небесные ненастья
Рассмотреть в близи, ну, хоть чуток.
Ангел, подари мне крылья,
Чтобы снова верить в чудеса,
Чтоб проститься с этой серой пылью,
Что мне напускали дни в глаза.
Ангел, мы с тобой давно уж вместе
Ты сберег от горя и от бед
Приносил всегда благие вести
За мои грехи держал ответ
Спрячь, мой Ангел, ты свои большие крылья
И, спасибо, за душевный свет…

Настя вышла на кухню и взглянула в окно. По сводке передали дождь. Солнце палило нещадно. День клонился к полудню. В старой кружке с чаем нарезало круги желто-черное насекомое. Девочка приподнялась на цыпочки. Со двора раздавался звук бензопилы. Наверное, отец все-таки решил спилить старую яблоню. Она росла на самом краю и, по сути, никому не мешала. Иссушенные временем и ветром ветви жалобно тянулись к солнцу. Кора ссохлась и полопалась. Черные муравьи просверли в ней тысячи маленьких дырочек. Яблоня уже больше года не выбрасывала ни одного листика. После того как у Настасьи обнаружили рак, отец твердо решил ее распилить на дрова. Казалось, была какая-то неуловимая связь между девочкой и этим высоким, скрюченным деревом. Было время когда, каждый вечер, на закате, Настя подымалась на бугорок и усаживалась под «Старушкой». Она могла сидеть там часами, пока мать не звала ее в дом. Только она одна, пышная и тенистая могла понять все ее детские горести и печали. Теперь ее спилят, а на ее место посадят другое дерево. Оно будет цвести буйным цветом весной, и осыпать листьями Настин бугорок осенью. Птицы совьют на нем свои гнезда. Уже через год никто не вспомнит о «старушке- яблоне.» «В жизни так бывает, » - сказал отец Насте - « Что-то или кто-то рождается, а потом умирает. Так устроен белый свет, не плачь, малышка! Мы с тобой посадим здесь, что-нибудь другое. » Настя наклонилась над свежее спиленной яблоней. На стволе в месте спила, как слезы застыли капельки смолы. Девочка подняла глаза на отца. Он увидел, что она с трудом сдерживается, притянул ее к себе и обнял. У него на сердце тоже было тяжело. Эту яблоню он посадил в день рождения дочери.

Стать на миг бы маленькой фиалкой,
Вестницей весны в лиловом платье,
Не ночной красавицею яркой,
А цветком, укутанным в объятья
Хулигана – солнечного ветра,
И с душой раскрытой на распашку,
С лепестками, что нежнее фетра,
И улыбкой заслонить ромашку.

Спасибо, что ты у меня был.

Настроение сейчас - ужас просто, а не настроение

мы разучились любить. мы, люди, совсем не ценим данное. сколько прекрасного дети черпают из солнечного света, а мы взрослые, уже не можем, разучились. слепые радуются возможности слышать, немые, возможности видеть, те у кого нет ног или рук,счастливы возможностью видеть и слышать. в сущности чтобы быть счастливым у человека есть все,но пародокс, мы, люди одиноки и несчастны, а лиши нас этого неосязаемого счатья, которое нам за ненадобностью и горе может стать невыносимым, перелиться через края жизненной чашы и залить все вокруг кровавым цветом горечи. люди, как же так вышло, что мы разучились любить и жить в гармонии, наслаждаясь и ченя счастливые минуты? не понимаю...

Тот, кто уходит
Может вернуться.
Тот, кто вернулся
Не должен уйти.
Рядом с любимым
Легко улыбнуться,
В любви раствориться,
Жить и идти.
Кто-то уходит,
Чтобы вернуться.
Кто-то уходит ,
Чтобы уйти.
Рядом с любимым
Легко захлебнуться
В тине рутинной
Немого пути.
Белою тяжестью
Спрячется время
За смолью висков,
Одиночеством лет.
Тот, кто уходит
Не сможет вернуться,
Если не будет
Его ждать любовь.

а завтра твой День Родженья.
пусть даже ты не услышишь. я просто сказать хотела.
что твой Благославляю путь. пусть даже с моим расхожий . благославляю идти. верю тебе и люблю.

В колонках играет - Ричард Макс - хазард

такой тяжелый труд отыскать в себе свет. где-то там в закромах самого темного чулана спрятались детские мечты, те самые что никогда не получат крылья. ты сам так решил. тебе давно не пишут письма. стол завален прервавшимися планами и историями. комната пуста и ты сам. дождь. тяжело шагает за окном. стучит, плачет, завет тебя , просит об откровенном разговоре. молчишь. ты молчишь а он плачет и зовет. почему так тяжело на сердце? как стряхнуть всю пыль одним движеньем? может просто идти вперед. всегда вперед даже когда назад все рано вперед? рвешь белые листки. кричишь что-то невнятное. наконец плачешь. сознаешься что ты одинок и болен пустотой. плачешь... вспоминаешь что там на третьей с края у кровати полке библия. дотянутся бы, но тяжело встать, все тело онемело и затекло. дышишь отрывисто и снова всхлипы, слезы по щекам как капли по стеклу. спасибо, дождь за отравенный разговор. умылось сердце слезами выплеснуло тоску наружу и бьется теперь как в детсве часто, будто предчувствует приключенья и светится все изнутри чистотой.

мне ведь даже не больно
мне ведь даже не грустно
только сердцу уж очень
стало очень уж пусто.