[показать]
[383x300]В ту пятницу надысь шли мы такие с сюпругом по самому центру города - мимо Вулли, то есть греческого Парламента...
Там всегда тусит много полиции, а тот раз стояло самое настоящее оцепление, греческий омон при полном вооружении и со стеклянными щитами... То ли приехал кто-то важный, то ли что... Идем мы, значит, прямо мимо ряда скучающих рэмбо, сюпрух мой значит, прислушался на секунду, изменился в лице и говорит "Охи, рэ гамото!" (примерный перевод с туземного - нет, едрить его налево!"
- Что такое? - интересуюсь я...
- Ты знаешь, о чем они говорили?? - возмущается сюпрух. - Вот эти вот мордовороты со щитами и мечами? Супермены? Не поверишь - один другому рассказывал рецепт!!! Берешь, говорит, лучок, мелко режешь, туда же петрушечки... Это же ужас! Они же должны быть крепки, тверды и суровы!! А тут - рецептики в оцеплении!
Очень был скандализован... А по мне так и ничего, нормальная такая темка :)
Но вот что типично для мужественности этой эротики: как бы непрерывно и бурно ни набегала волна крови, никогда не выходит она из пределов естественного влечения. Инстинкт Казановы твердо придерживается границ пола; отвращение овладевает им при прикосновении к кастрату, палкой отгоняет он похотливых мальчиков: все его извращения с необычайным постоянством держатся в границах мира женщин - единственной и необходимой для него сферы. Но здесь его пылкость не знает ни границ, ни удержа, ни перерыва; без разбора, без числа и без остановок сияет это желание навстречу любой, с той же жадной, опьяняющей его при появлении каждой новой женщины мужской силой греческого фавна.Где-то у меня в памяти это отложилось, и Казанова всегда казался мне эдаким воплощением концентрированной гетеросексуальности, квинтэссенцией её просто. И поэтому первый же эпизод в "Истории моей жизни" (всё тот же, с турком) несколько поломал мне картину мира. То есть как это - Казанова - и с мужиком? О_О"