[384x660]
Сейчас, наверное, все разбирающиеся люди дружно схватятся за головы и организованной толпой от меня отпишутся.
Поэтому, чтобы хотя бы не получить обвинений в злостном обмане, Граф сразу заявляет: в живописи он не разбирается. Вообще. И не собирается.
Граф всегда восхищался красивыми картинками и всегда любил рисовать. Во втором классе родители, уступив уговорам, отвели его в местный Дворец Пионеров (тогда он еще именно так назывался) в кружок рисования, из которого Граф сбежал месяца через 3-4. Потому что красивых картинок там не рисовали, а рисовали какие-то цветы в стаканах и яблоки в вазах О_о На робкий вопрос, почему не рисуем человечков, был получен довольно грубый ответ, что маленькие еще, и вообще, это не наше дело – учат нас бесплатно в такое трудное время, и будьте рады.
Граф обиделся и отказался ходить в кружок, предпочитая индивидуалистично лепить своих собственных кракозябров.
Но красивые картинки любить не перестал. Когда Графу было лет восемь, папа отвез его в Москву в музей изобразительных искусств им. Пушкина. Граф надолго прилипал к картинам – особенно к тем, на которых были изображены какие-нибудь сценки. Т.к. сценки были зачастую в историческом контексте, а папа у меня историю тоже очень любит, то у меня вышла интереснейшая поездка. Я был рад, что с нами ходит не экскурсовод, который будет бубнить что-то про стили, периодику и т.д., а папа, благодаря которому эти картины стали частью мира – живого и потрясающего в своей объемности.
Уже под конец нашей экскурсии мы дошли залов, оставленных напоследок. Посмотрев пару изображений, я спросил: «Здесь детская выставка?» (Я уже тогда знал, что иногда серьезные учреждения отдают помещения под детское творчество). Папа ответил: «Нет. Это импрессионисты».
Я долго не хотел верить, что это действительно художники. Я только что вышел из залов, где с картин на меня смотрели люди с живыми глазами; одежда поражала четкостью, детальностью, изяществом; природа позволяла видеть едва ли не каждый лист на дереве и травинку на земле; интерьеры – богатые или бедные, но неизменно подробные, с тщательно вырисованными мелочами; удивительное богатство цвета, солнечный свет или отблески свечей, тени, движения фигур…
ЭТО были творения Художников. Именно так, с большой буквы.
Сколько раз я сам, составляя в голове красивую, как мне казалось, картинку, в бессильном отчаянье смотрел на результат, вышедший из-под моего карандаша… Как мне хотелось рисовать так же подробно, красочно, ЖИВО. Но не получалось – и оставалось лишь любоваться…
А то, что было в тех последних залах – то показалось мне издевательством. Насмешкой. Сейчас мне при виде подобного каждый раз вспоминается анекдот:
«Молодой художник, вдохновенно:
- Эти картины – мое самовыражение!
- Молодой человек… Постеснялись бы так выражаться…»
А еще мне папа сказал, что это не самое страшное. Что есть абстракционизм. И что это ТОЖЕ якобы искусство О_о
Я не понимаю. Скажите, для чего люди веками постигали красоту человеческого тела, учились познавать и отображать красоту души, проникались красотой окружающего мира – как природного, так и рукотворного? Для чего учились рисовать так, чтобы одни и те же краски давали нам понять: это шелк, а это бархат, это металл, а это дерево? Для чего открывали секреты светотени, позволяющей предметам и людям на картинах становиться объемными, почти живыми?
Для того, чтобы люди, с умным видом склоняя головы, восхищались «точка, точка, запятая»?
Можете не переубеждать меня – ничего у вас не выйдет. Можете прочитать хоть целую лекцию на этот счет – я ее проигнорирую. Можете твердить, что «миллионы мух не могут ошибаться» - мне наплевать.
Ганс Христиан Андерсен много лет назад уже написал про это свою бессмертную сказку. Сказку, в которой «чудесное, восхитительное, просто потрясающее платье на короле не видит только тот, кто либо слишком глуп, либо находится не на своем месте». Естественно, никому не хочется казаться ни дураком, ни несоответствующим занимаемой должности, поэтому все в один голос восхищаются новым нарядом короля – до тех пор, пока маленький мальчик не крикнул «А король-то голый!»
Это сказка. Сказка не потому, что так не может быть – напротив, подобное в нашей жизни творится сплошь и рядом. Это сказка потому, что только в сказке люди могли прислушаться к словам ребенка. В жизни ему просто затыкают рот и продолжают восхищаться тем, чего нет.
Я твердо верю в то, что для восприятия искусства не нужно образования.
Я не говорю, что не нужно знать – разумеется, культурный уровень повышать надо, и нужно разбираться хотя бы в элементарных вещах.
Я говорю именно про ВОСПРИЯТИЕ. Если музыка прекрасна – она очарует душу любого человека, будь он стариком или ребенком, эскимосом или африканцем, чернорабочим или президентом.
Любое творение, если говорить о нем не как о части культуры, общества и т.д., а
Читать далее...