Ну  что  же,  положим,  ты  уходила,  пообещав  напоследок
броситься  в  Сену или что-то в этом же роде, обычные глупости,
которые  только  и  могут  произноситься  глубокой  ночью,   на
скомканной простыне, ватным языком, а я их едва слышу, несмотря
на  твои попытки легкими прикосновениями привлечь мое внимание,
так как давно уже глух к подобным твоим словам,  скользящим  по
ту  сторону  моих закрытых глаз, по ту сторону сна, увлекающего
меня куда-то вниз. А впрочем, это и к лучшему, что мне за дело,
ушла ли ты, утонула ли, или все еще идешь по набережной,  глядя
в  воду,  а  кроме  того,  все  не  так,  ведь  ты  еще здесь и
прерывисто дышишь во сне, и ты не  уходила,  уйдя  среди  ночи,
когда  сон  меня  еще  не  сморил,  ибо  мне  помнится,  что ты
собиралась броситься в Сену или что тебе было  страшно,  однако
ты  передумала,  и  вот  уже  ты  совсем  рядом,  и  ты  слегка
колеблешься во сне, как если бы тебе снилось,  что  ты  все  же
ушла  и  наконец  оказалась на набережной и бросилась в воду. И
так из раза в раз, чтобы потом заснуть  с  опухшими  от  глупых
слез  глазами  и  спать  до  одиннадцати,  часа, когда разносят
утренние  газеты  с  сообщениями  о  тех,   кто   действительно
утопился.
     До  чего ты смешна. Твоя патетическая решительность, такие
театральные жесты, как  потребность,  уходя,  хлопнуть  дверью,
заставляют задаться вопросом, неужели ты и впрямь веришь в свои
угрозы,   в  свой  дешевый  шантаж,  набившие  оскомину  полные
драматизма сцены,  замешанные  на  слезах,  реестр  эпитетов  и
упреков.  Ты  достойна другого мужчины, который не оставит твои
слова  без  ответа,  с  которым  вы  мало-помалу  вырастете   в
идеальную  пару,  в  потихоньку  смердящих  мужчину  и женщину,
разлагающихся, глядя друг другу в глаза, чтобы удостовериться в
ничтожной  отсрочке,  и  снова  жить,  и   снова   ринуться   в
утверждение   истинности  невозделанного  клочка  земли  и  дна
кастрюли.  Итак,  предпочитаю  молчать,  закуриваю  сигарету  и
слушаю тебя, слушаю твои жалобы (согласен, однако чем же я могу
помочь)   или   же,   что   куда   предпочтительнее,   засыпаю,
убаюкиваемый твоими привычными  проклятиями,  прикрыв  глаза  и
совместив  на мгновение первые приливы сна с забавными взмахами
твоих рук в  ночной  рубашке  при  свете  люстры,  которую  нам
подарили в день нашей свадьбы, и наконец, по-видимому, засыпаю,
взяв  с  собой  (признаюсь  тебе  в  этом  почти с любовью) все
мало-мальски пригодное из твоих жестов  и  упреков,  клокочущий
звук,  искажающий  губы,  посиневшие от негодования. Мои сны от
этого станут богаче, в  них,  поверь  мне,  топиться  никто  не
станет.
     Будь  это  так, что тебя держит в этой постели, которую ты
готова сменить на другую, широкую и струящуюся. Ты спишь  и  во
сне  слегка шевелишь ногой, придавая простыне все новые и новые
очертания, похоже, ты чем-то раздражена или, скорее,  огорчена,
и  твои губы, напитанные презрением, усталостью и горечью, едва
ли не препятствуют дыханию, порывистому, как ветерок, и не будь
я ожесточен из-за вечных твоих пустых  угроз,  я,  как  прежде,
считал бы тебя прекрасной, как если бы во сне ты снова стала бы
почти  желанной,  возвращая нас к утраченной близости и прежним
чувствам,   столь   далеким   от   этого    тревожного    утра,
зашелестевшего шинами и заголосившего холопствующими петушиными
криками.   Стоит   ли   снова   и  снова  задаваться  вопросом,
действительно ли ты ушла и ты ли  это  хлопнула  дверью  в  тот
самый  миг,  когда  я  погружался  в  беспамятство, поэтому-то,
наверное, я и хочу касаться тебя, пусть даже и не сомневаясь  в
том, что ты здесь, что ты так никуда и не вышла, это всего лишь
ветер  захлопнул дверь, мне померещилось, что ты ушла, а ты тем
временем, не догадываясь, что я сплю, запугивала меня угрозами.
И все же я к тебе прикасаюсь лишь потому,  что  так  приятно  в
зеленоватом    предрассветном    полумраке    дотронуться    до
вздрогнувшего  и  отпрянувшего  плеча.  Мои  пальцы   повторяют
безупречную    линию    шеи,    меня   ласкает   твое   ночное,
приторно-сладкое дыхание, и вот  уже  неосознанно  привлекаю  к
себе  твое  едва  прикрытое  простыней  тело,  и,  хотя,  глухо
протестуя,  ты  изгибаешься,  пытаясь  высвободиться,  мы   оба
прекрасно  знаем  эту  игру,  чтобы  в  нее  не  верить, так уж
заведено, чтобы ты отворачивалась, что-то отрывисто  бормотала,
отбиваясь  всем своим дремотным и покоренным телом, все равно в
эти мгновения мы нерасторжимы, раз черная и белая нити  свирепо
сплетаются,  как  пауки  в  кувшине. Простыня вспыхивает белыми
складками, прорезывает воздух и растворяется во мраке, и  

Читать далее...

все уже знают... хех
а я возьму и не буду пить
могу же
и без того трудно стоять на коньках после десятилетнего перерыва и чувствовать под собой очень страшный и  недружелюбный неровный лёд... зато верю что не упаду и не падаю
а потом в кино три часа, попа болит, вот и все чувства
нет, не все. обезъянку жалко очень
а на улице просто блаженство, второй час ночи и тихо, тепло, оказывается, мой город совсем не страшный
думаю, жить можно
думаю, Вам это было важно услышать

ещё один такой сон и я никогда больше не буду спать, понятно тебе блядть?!

хихик

---

я закрыл книгу на середине абзаца, не дочитав про "пример, отвечающий всем параметрам умственных расстройств" - некий преуспевший мужик вернулся домой весь в поту и сообщил счастливой супруге, убеждённой, что он был на работе, что только что слетал в парижский бордель и _сделал это_ - ах! - 4 раза - и - дальше я не знаю, дальше кто-то подошёл, кто-то начал меня целовать и я закрыл книгу.
и мне совсем не интересно что будет дальше, у кого из этой парочки случится какое расстройство и каковы парижские шлюхи в деле
и не надо мне говорить, что всё закончится хорошо и всем поможет добрый доктор психотерапевт, заставит их вспомнить детство а потом заняться сексом перед видеокамерой. а ведь так всё и будет? пойду дочитаю блядть

 - давай вытряхнем всю мелочь из карманов? -ты же помнишь, мы копим на машину и хорошую жизнь

знать бы, куда идёшь, когда ото всего отказываешься, потому что чувствуешь, что так надо, но не знаешь, кому и для чего...
сегодня откажешь себе в покупке банана а завтра падёшь жертвой теракта, сегожня бросишь курить а завтра сопьёшься, сегодня забеременеешь а завтра не наступит
от чего стоит отказаться, чтобы не думать об этом?
если быть честным, то уж честной. то мне кажется, что эта дорожка ведёт меня лишь к монастырю и не могу сказать, что мне этого действительно хочется, но я стала находить очень странные смысли жизни, которые, если быть честной, мне тоже не очень нравятся. но бляха муха это же првильно
бог создал черепаху, чтобы она его боялась. потому что я так чувствую, сидя в панцире и боясь. я не умею, не хочу, не понимаю, как, не знаю, зачем. я не так уж много имею, но так боюсь умереть, так страшно умирать
аминь

чужие слёзы сей-часс в моей подушке. набранный мною номер не существует.
или заблокирован... или в метро, разлетелся на миллиард кусочков.
выплаканные не мною слёзы отчего-то в моей подушке.
абонент просто спит, не отвечает или послал ТЕБЯ на хуй
вызванные мною слёзы, щедро впитанные моей подушкой, ничем не пахнут, никак не выглядят, никак не определяются на-о-щупь
the dialed by me number just doesn't want ME
цифр нет, слёзы высохли

как же глупо это показывать и как же надо не любить себя, чтобы не показать

молчи, мальвина, опять мальвина, кто ты такая, мы знакомы?
кто ты, кто ты такая, я тебя знаю?
откуда, откуда ты ты здесь здесь мальвина мальвина да
ты сидишь молча в углу, на полу, и дёргаешь струну, а когда я приближаюсь, ты стреляешь по лампочке. и снова. в моём доме темно, а ты сидишь и дёргаешь струну, ты сидишь в моём доме, в моём доме темно, во всём мире темно, а ты сидишь и дёргаешь струну, если вдруг проснуться, резко проснуться и открыть глаза, то увидишь того, кто стреляет по твоим лампочкам. а потом в 3-4 шага он исчезнет, оставив тебя без света и без лампочек и без дома и без имени
тлько никогда не кричи от страха, не сможешь остановиться никогда никогда
просто предчувствие дерьма. вор лезет по стене дома, злой хирург заливает водой твою дорогу в лёд, сумасшедший пожарный обливает бензином дверь, мальвина дёргает струну и стреляет по лампочкам

когда я потеряю сознание
порви на мне платье
расшнуруй корсет
и начни бить по лицу

почему-то не верю в свои силы, в себя, в людей, в шансы
в шансы в первую очередь
пока что я уверена в том что, умею красить ресницы и включать компьютер, но завтра наверно даже эта уверенность меня покинет.
забываю русский, не усваиваю английский, теряю навыки нормальной человеческой походки и элементарной коммуникации.
если бы я был черепашкой, я бы вылез из панциря. аминь

а я украл твой дневник
хехик
твой секрет твой тайник
хехик бля

и ты теперь плачешь каждый де-ень
и режешь вены на руках
((с) бля)
смешно тваюмать очень смешно отправьте смс на мой длинный номер
опять весь пол в волосах. а я сейчас поступаю ну точно так же

мне страшно
мне не страшно
мне страшно
мне не страшно
это фольга, милая. тонкий лист аллюминия. хрупкий мягкий металл. крошки шоколада - хочешь? кому нужен шоколад если он завёрнут в фольгу? его просто выбрасывают, её просто складывают.
это пластик, милая. сплав не помню чего. пустая форма с ножками и горлышком. капли воды - хочешь? кому нужна вода если она налита в пластик? её просто выливают. его просто складывают.
это огонь, милая. просто прицел для снайпера, огонёк сигареты, бумажка тлеет. хочешь? да кому блять нужна сигарета когда готов бульбик? её просто тушат о пластик. это дым, милая, это дым.
что я говорю, Боже

а мне
нечего сказать
гыг

оно мне пишет, что сегодня 28. значит есть ещё завтра и послезавтра. а потом станет зимой потом останетлся лишь горькое послевкусие от сладкого ноября, моя спираль знает. зря ты думаешь о смерти

в одном из неснятых фильмов
on a thin ice
в бокале мартини
героиня на героине
героиня на героине
и двойная сплошная пролегла
между

---

---

ними
секунду назад было жарко
а теперь
зря ты думаешь о смерти зря ты думаешь о смерти зря ты думаешь о смерти

ты не чувствуешь - я весь в трещинах
и мой страх тебе только снится
потому что ты просто женщина
а я тот, кем пришлось родиться
ты не думаешь, что состаришься
да и вряд ли это случится
ты красавица, ты - красавица
а я тот,кто тобой гордится

________________________________
как же быстро ты соображаешь
разбивая и клея частицы
ты, конечно же, в муках рожашь
мою новую слабую личность
с тихим голосом, слабыми венами
жадно жрущими свет глазами
и коленями, очень крепкими
чтобы снова к тебе приползала

как же крепко ты нас обнимаешь
каждый верит охотно, что первый
пока ты узлами сплетаешь
неокрепшие детские нервы
пока каблука тонкой шпилкой
раскалываешь мою веру
я самый в мире счастливый
и точно уж самый первый

я знаю, откуда берётся ваше _хуёво_, как долгожданный день становится одним из ряда стабильно наихеровейших.
ибо те, кого ты любишь больше жизни, так охотно блять ТАК ОХОТНО делятся с тобой всем своим дерьмом. а я знаю, как пррриятно подседать на уШи, я блять вообще всё знаю! потому что тебе становится лу4ше, потому что кому-то становится хуЖе, потому что это нечестно - когда тебе хуЁво а им блять хороШо, ну не должно же так быть? вы же так считаете, вы же так делаете, вы же любите мазохизм, от которого сжимает зубы в приступе и от боли весь мир?

потому что если ты ширяешься, хуёво всем, кто рядом.  потому что если ты срёШь на ковёр в гостинной, это нюхают твои нес4астные седые родиТели.

---

---

---

---

---

---

---

прсто спасибо. Лия. и всё

pull me out of the aircrush
pull me out of the wrack
cause I'm your suuuperhero
leave you standing at the edge
(ц)
вот зачем и ради чего. этот edge и этот end был долгим как вся жизнь, и как смерть не оставил ощущения завершённости. я думаю, до человека не сразу доходит, что он уже мёртв, и он продолжает зачем-то вгрызаться в ноги палачей
я знаю