После "Дня Девочек" и перед "Днем Женщин" хочется как-то перейти к чему-то банально-пошлому, что свойственно каждой женщине любого возраста, вероисповедания и социального статуса, то без чего женщина ну никак невозможна, как бы она не пыталась уговорить себя и окружающих в обратном -- кухне и сексе.
В отличие от европейского организма, японский устроен очень занятно и кухня с сексом сочетается не только в плане места "Где Бы...", но и в плане, что еда и секс неразделимы. "Мы - то, что мы едим", как сказал очень умный мужчина и японцы разом замахали головами. Но раз уж день женский, то я на правах женщины мужчинам гадость подложу и поговорю о самом Мужском Овоще. Нет, это не то, что Вы подумали, а Баклажан!
В отличие от европейского собрата, японский баклажан имеет несколько форм и размеров. От миниатюрного пятисантиметрового кругленького, похожего на виноградину, до длинного тонкого, напоминающего огурец или острый перец. То же самое обстоит и с цветами, японцы весьма щепетильно относятся к внешнему виду потребляемых продуктов, поэтому цвет для них имеет такое же важное значение, как и внутреннее содержание продукта. Японский баклажан может иметь цвет от белого до пурпурного, с различными оттеками розового и зеленовато-сиреневого. В словаре цветов и оттенков отмечено целых 23 слова, которые относились к цвету баклажанов. К чему я тут развела всю эту кулинарию, спросите Вы? Для того, чтобы Вы понимали что мы будем есть и чем заниматься сексом.
Баклажан "засветился" в визуальных искусствах Японии довольно поздно - не раньше эпохи Камакура. Хотя в литературе изредка он появлялся и творениях Мурасаки Сикибу и в антологии Манъёсю и Кокинвакаси. Зато в декоративно-прикладном искусстве, в живописи и графике этот овоще-ягод распространился повсеместно от росписей фусума и свитков до шкатулок и деталей монтировки оружия. В некоторых фамильных гербах (в сочетании иероглифов -насу-) баклажан тоже появляется, но те, кто имел возможность сменить этот герб или хотя бы скрыть его под фамильным гербом семьи мужа(жены) делали это незамедлительно. Оставляли себе гербы с баклажанами только весьма экстравагантные и/или люди творческих профессий.
Чем же баклажан заслужил такое внимание и презрение одновременно? Своей символикой. Баклажан был в первую очередь символом секса. Чаще всего это было символ женских гениталий (в отличие от японских огурцов - символа мужских гениталий), а точнее их формы, красоты и цвета. Те изысканные эпитеты, которые даровались влагалищу, типа "нефритовых врат" или "нефритового пруда", к сожалению, в европейских умах не прижились в первую очередь из-за того, что нефрит для европейца традиционно исключительно зеленовато-серого цвета (и, конечно, представив себе влагалище зеленовато-серого цвета, любой европейский человек в ужасе плюется и бежит подальше) в отличие от восточного человека, для которого нефрит имеет оттенки от белоснежного через сиреневый, розовый, голубой, к серому, зеленому, яблочному, травянистому и телесному и говоря о "нефритовом" цвете вульвы японец (или китаец) имеет ввиду не зеленый цвет, а нежный розовый, белый, серовато-розовый, сиреневатый, то есть такой, какой нормальный мужчина видит между ног здровой женщины. Помимо нефрита для гениталий женщины существовал еще и баклажан, цвета которых определяли цвет и оттенки влагалища до, во время и после секса - японцы видели различия между этими оттенками и по ним судили о темпераменте, здоровье, характере, возрасте и настроении женщин. Помимо цвета, форма баклажанов напоминала японцам форму женских гениталий, со всеми выпуклостями и впуклостями, которые ассоциировали с круглыми баклажанами или длинными узкими баклажанами. А то, как плод баклажана высовывается из зеленой листвы и завитков ветвей, напоминало японцам как женские гениталии видны под кимоно или сквозь лобковые волоски. Помимо гетеросексуальных отношений в Японии существовали и гомосексуальные, которые были распространены практически во всех слоях общества и даже туда баклажан пришел в облике обозначающем "принимающую", "пассивную" сторону секса. Впрочем, это не мешало и утонченным любительницам анального секса использовать это сравнение и в свою сторону.
Открытое ношение баклажана на кимоно, в нэцкэ, инро, одзимэ, в деталях обидомэ, куси-когай или кандзаси, в декоре гэта или вееров было своего рода вызовом благопристойной общественности и морали. Гражданка заявляла открыто о своих достоинствах (и недостатках), а гражданин декларировал свою позицию в сексе (пылкий любовник-ловелас или гомосексуалист). Нужно было обладать достаточной долей смелости и быть человеком вне общества, чтобы заявлять о таких вещах открыто. Конечно, в "Весенних кварталах" это встречалось восторженно, а вот за их пределами хозяин или хозяйка могли испытывать на себе неоднозначное презрение публики. Но это совсем не значило, что за пределами этих кварталов баклажан становился просто баклажаном. В домах обычных людей он встречался также в роли секс-символа, но в более интимной обстановке дома
Читать далее...