ОТРЫВОК ИЗ ТРЕТЬЕГО АЗИАТСКОГО ДНЕВНИКА
6 июля
Среда
Всю ночь лил дождь. Пролежал в палатке часов до одиннадцати. К обеду чуть прояснилось. Не теряя времени, я сдернул с палатки мокрый целлофан и дал брезенту немного обсохнуть. Когда приступил к свертыванию палатки, опять начал накрапывать дождь. Наконец я сложил палатку и двинулся в сторону Ганзурино. Прошел мимо разъезда Омулевка. Комаров мало. Прошел еще километров десять и тут вдали показались крыши Ганзурино. Здесь есть станция (ходит небольшой поезд в восемь вагонов) и пристань для речного трамвайчика. И государственный паром, которым я решил переправится на другой берег Селенги. С самом Ганзурино меня опять атаковали ганзуринские комары. Пришлось вновь закрывать лицо сеткой. В деревне мне дали напиться. В это время меня с увлечением рассматривали два шпингалета, один был в солдатской пилотке и босиком.
- Ну, что, солдат, как жизнь? – спросил я его.
- Ничего...- ответил «солдат» и сделал такую особенную детскую ужимку, подфыркнув сопливым носом и одновременно проведя по нему всем предплечьем.
- А чего сопливый?
- Да-а-а-а... Вчера в Селенге купались.
Паром – как отдельный от Ганзурино хутор в три-четыре дома. Мощный катер буксирует пантонный паром через Селенгу. Паром ходит только тогда, когда надо перевезти через реку транспорт. Паромщица напоила меня теплым чаем. Подошел паромщик. Поговорили.
Они посоветовали мне плыть вверх до Усть-Хилка на речном трамвайчике «Заря». Я пошел на пристань, где решил заглянуть в Ганзуринский магазин. В поле работали женщины.
- Куда теперь? – окликнули они меня.
- В магазин.
- За бутылкой?
- Я вовсе не пью.
- А то мы думали... У нас тут вот редисочка есть. А то и мы бы выпили.
- Ежели б я водку пил, то такую тяжесть далеко б не унес. Силы бы не хватило.
У магазина спросил у молодого человека в тельнике:
- Что, в десанте служил?
- Да-а-а... Не-е-ет... В океане.
- Тельник-то десантный, голубой.
Парень замялся и пошел что-то покупать. Хлеба в магазине не было. Его привозят через день. Купил пряников, дешевых конфет и съел все это, сидя в тенечке у стены магазина. Рядом бегал шелудивый пес, который не стал есть ни конфеты, ни пряники. В местном доме культуры показывали новый фильм «Оружие». Дети до 16 лет не допускались. Перед ДК обелиск в честь погибших на войне ганзуринцев (около 30 имен).
Пристань в Ганзурино (примета – одинокий тополь) – это крутой левый берег Селенги, который все оседает и оседает в реку. Раньше здесь даже было здание пристани и мукомольный завод с базой Заготзерна. Но Селенга съела берег, пристань обрушилась, заготзерно почему-то функционально обесценилось и его эвакуировали. На пристани стояли две девушки и ждали катер-трамвайчик. Он опаздывал. Поговорил с девушками, пожаловался на комаров.
- Лето, - резонно заметила полная. Где находятся краеведческие музеи, девушки не знали. Не знали они и где находятся Подлопатки (место ссылки декабристов). Они вообще не знали, чтО это такое. Наконец подошел мощный катер, врезался носом в берег. Девушки спрыгнули на палубу. Оказалось, что завтра катер не пойдет, и я вновь отправился к парому. Паромщик рассказал, что раньше паром был канатным, а еще раньше вёсельный. Шесть человек на весло. Перевозили только гужевиков
Переправился.
На другом берегу меня встретил злой пес и его подозрительный хозяин, рыбак из Тарбагатая. В беседе я всё-таки завоевал его доверие, и он принес мне четверть хлеба. Расположился лагерем я хорошо. Постирался, выкупался (течение Селенги здорово сносит), сварил ужин. Всюду комары и мухи.
[640x424]