Заветное слово «фарца» было в позднем СССР паролем, по которому находились редкие заграничные вещи: шузы, пусера и другая фирма. Фарцовщики были вне закона, но они не были типичными уголовниками.
Кем они были?
Если верить каноническому определению, фарцовщик — нелегальный предприниматель 1960-1980-х годов, покупающий/обменивающий товар (преимущественно одежду, музыкальные пластинки, косметику) у иностранцев и перепродающий его своим согражданам по более высокой цене.
Отправной точкой для развития такой торговли стал Фестиваль молодёжи и студентов 1957 года, слегка приоткрывший «железный занавес» и позволивший увидеть через крохотное слуховое окно яркий мир европейской моды. Советская пресса брезгливо именовала фарцовщиков «юнцами, променявшими школы на подворотни ГУМа».
Изначально для ченча (обмена) с иностранными гражданами использовались красная и чёрная икра, армянский или грузинский коньяк, палехская роспись, хохлома, юбилейные монеты и, конечно, «Столичная», занимающая почётное первое место.
Разница между обычными спекулянтами и фарцовщиками заключалась в том, что первые не общались с иностранцами, а только перепродавали дефицитную продукцию, имели связи с директорами магазинов, были старше по возрасту и не принадлежали к субкультуре стиляг и хиппи. Они искренне преклонялись перед западной культурой и готовы были отдать последние деньги за пакет с логотипом Marlboro, не говоря уж о вожделенной пластинке «Битлов» или «туфлях на манной каше».
Этимология самого понятия «фарца» имеет несколько взаимоисключающих версий. Согласно первой, это не что иное, как искажённый вариант английского словосочетания «для продажи» — «for sale» (так, к примеру, считал писатель Борис Тимофеев). По другой — его корни восходят к южнорусскому словечку «форец», обозначавшему красноречивого господина, ловко сбивающего цену на одесском рынке (к этой версии склоняется исследователь Дмитрий Васильев). Впрочем, самих фарцовщиков далеко не всегда интересовала этимология — в отличие от зримой материальной выгоды. «Название его мало заботило, потому что Фима был нормальным советским материалистом и прекрасно знал, что было бы дело, а название ему всегда найдется», — писал Михаил Веллер.
Предшественники фарцовщиков
Корни фарцы так или иначе восходят к одесскому криминальному миру. Удачное местоположение портового города всегда позволяло гражданам с предпринимательской жилкой торговать товарами, привезёнными в Южную Пальмиру на иностранных кораблях. Кубинские сигары, ром, модные костюмы и платья, пусть и слегка потрёпанные, — всё это было в изобилии представлено на местных базарах. Только тогда этот процесс назывался контрабандой, и в 10-е годы XX столетия его контролировал небезызвестный Мишка Япончик, также опоэтизированный в одной из современных киносаг.
