Жил-был пёс... или собака... или нечто четырёхногое, а точнее пяти... или даже шести... неважно... пусть будет шестиногое собакообразное существо. Да и суть не в том, как это существо выглядело или сколько у него было ног. У кого-то, похожего на него, таких может быть десяток, или больше... У других же - всего ничего... две... одна... ни одной... это тоже не так важно... Важно то, что однажды собакообразное существо проснулось с мыслью, что ноги его не слушаются. А точнее часть ног... большая или меньшая - неважно. Пусть будет меньшая...
И вот проснулось существо, и решило пойти на север... но едва ли двигалось с места, потому что часть ног тянуло на юг. Существо двигалось медленно, нерешительно, не понимая, почему ноги его не слушаются. А та меньшая часть, что тянула в другую сторону иногда оказывалась сильнее, и едва ли не возвращала его на ту же позицию, с которой всё началось - а именно, где странное существо проснулось ранним утром нового дня, первого или последнего... неважно...
Тогда собакообразное существо подумало, что можно отрубить непослушные ноги, и тогда они не будут препятствовать, и можно будет идти без проблем. Отрубило одну, а оказалось, что вся сила в другой ноге была, и именно она назад и тянула. Так ведь ещё так вышло, что одна из тех ног, что шли вперёд вдруг приняли сторону обделённых и отрубленных. От этого существо пришло в изумление... Оно сомневалось, что делать...
Когда была отрублена ещё одна нога, силы снова перераспределились. Одни тянули на север, другие тянули на юг, кого-то даже занесло на восток, в то время как одна пыталась дотянуться носочком до запада. И существо не могло понять, какие ноги принадлежат ему, какие действительно соответствуют его чувствам и стремлениям, а какие существуют лишь из чувства противоречия, влекомые мнимыми направлениями и иллюзорными горизонтами. И существо хотело бы отрубить все ноги, но боялось остаться недвижимым безногим субъектом в странном мире, где движение определяет жизнь...
Стараясь следовать большинству, собакообразное существо никак не хотело понять, куда само хочет и куда может идти. Ноги вступили в схватку, они лягались и хватали друг друга за пятки, и ход жизни существа из движения превратился в пьяное кружение вокруг собственной неустойчивой оси... И так долго кружилось вертушкой собакообразное существо, пока у него не закружилась голова, и не разлетелись мысли... Движение и направление перестали иметь значение... Оно отдалось во власть ног...
Что, естественно, не было лучшим решением... Ибо везде и во всём нужно полагаться прежде всего на себя... Даже если ты безумно доверяешь своей счастливой правой ноге, не думай, что она может быть правее или умнее тебя... Оступится - утянет в топи... не успел наладить отношения с левой - потерялся навсегда...
Как то собакообразное существо, доверившее свой путь ногам, и тут же его потерявшее...
Написано под впечатлением двух холодных часов, проведённых на детской площадке...
_________
Маленькая девочка стояла посреди одинокой детской площадки. Она уже покаталась на всех качелях, исследовала все горки, турники, лабиринты... И тогда ей было весело... А теперь стало скучно... Она смотрела на всё разнообразие маленьких детских радостей, окружавших её, и понимала, что они не радуют больше. И ей хотелось просто уйти, но она продолжала стоять, теша себя надеждой, что что-нибудь изменится. Ведь ей всегда было интересно играть в необычные игры с самой собой. Но она выросла, стала чуть старше, и разучилась придумывать истории, которые её увлекали. Ей даже казалось, что она не существует, и что площадка, на которой она стоит - лишь плод её воображения, который рассеялся, когда ей стукнуло девять...
Так она стояла долго, почти недвижимо, но вдруг с другой стороны площадки она услышала беззаботный смех. Другая маленькая девочка каталась на качелях, восторженно улыбаясь, открывая своё лицо потокам прохладного, но нежного воздуха. Она не замечала никого, и ей было хорошо наедине со своими мечтами. Но та маленькая девочка, что потеряла вкус к играм, увидела в новой беззаботной фантазёрке своё спасение от той пустоты, что наполняла её...
Она подошла к качелям и сказала:
- Привет, как тебя зовут?
Смеющаяся девочка только сейчас заметила другую... Она перестала раскачиваться, внимательно посмотрела на ту, что потревожила её мечтательное одиночество, и, улыбнувшись, ответила:
- Аня, а тебя?
- Яна... Давай с тобой дружить?
- Давай! А это как?
- Ну, играть вместе, вместе улыбаться и приятно проводить время!
- Да? Давай! Наверное, это интересно!
Так Яна и Аня стали друзьями. Они подолгу играли на детской площадке, воплощая свои фантазии в жизнь, и им было весело... Те, кто проходил мимо, часто слышали их беззаботный смех. Они делились друг с другом не только мыслями и переживаниями, но и игрушками, безделушками. А их объятия были так крепки, как могут быть крепки объятия маленьких детских ручек... И, казалось, ничто не в силах нарушить гармонию их дружбы...
Но вот, в один из множества беззаботных дней игр на площадке появилась другая девочка... Она казалась потерянной, одинокой, немного зажатой. Она не знала, что ей делать, она боялась мечтать. Она смотрела на веселящихся подруг и хотела, чтобы у неё тоже был кто-то такой же дорогой... Она пробовала играть сама, но ей быстро становилось скучно, потому что она не была создана для того, чтобы быть одной. И от этого ей становилось грустно...
Яна первая увидела новенькую. Она подбежала познакомиться с ней:
- Привет, я Яна, а тебя как зовут?
- Привет... Ная...
- Какое интересное имя! Ты не здешняя?
- Нет, я недавно переехала...
- А мы раньше не встречались? Мне кажется, я где-то тебя видела...
- Не думаю, я же только вчера приехала сюда...
- Понятно... Хочешь, будем дружить?
- Дружить? Это значит вместе играть? И мечтать?
- И веселиться! Не хочешь?
- Хочу...
- Тогда пойдём!
Яна всегда была открытой и простой. Она хотела, чтобы вокруг неё всегда было весело и не любила грусть. Быть может, отчасти поэтому она и предложила Нае дружить. И если с Аней её связывали общие стремления и идеи, то с Наей - желание научить её радоваться и любить жизнь. Не думала Яна, что, предлагая дружбу Нае, она вызвала ревность Ани, которая не хотела делить подругу с кем-то другим...
Когда Яна шла к Нае, Аня брала её за руку и уводила прочь. Ная грустила, и Яна рвалась её утешить, но почти сразу появлялась Аня и предлагала нечто более интересное - игру, в которую они ещё никогда не играли. И Яна уходила с ней... Яна понимала, что ей интереснее с Аней. Она хотела играть, хотела веселиться, но тень Наи, которой была предложена дружба, нависла над общей беззаботностью и радостью, которая когда-то царила на детской площадке... Как-то даже Яна попросила у Наи вернуть ей одну из тех забавных штуковин, что она подарила ей недавно, только потому, что у Ани их вдруг оказалось на одну больше. А Яна хотела быть во всём если не лучше, то равной Ане, и подходить ей.
Часто, задумываясь о том, зачем она пригласила Наю в свой мир, Яна понимала, что поступила неправильно и ей не следовало делать это с самого начала. Аня не любила Наю, Аня была лучше, сильнее, интереснее, а Ная напоминала щенка, которому нужно постоянное внимание и ласка. Вот только у детей, желающих игр и веселья, всегда находится мало времени на то, чтобы ухаживать за щенком. Для них это - новая игрушка, но не более того. Ибо они всего лишь дети, беззаботные и юные... Однако, уже далеко не невинные...
Так Яна снова начала проводить всё время с Аней, забыв про грустящую Наю. Часто две весёлых подруги просто не замечали, как Ная смиренно стоит возле них и ждёт, что ей предложат
[400x300]
[448x269]
[470x280]
[440x332]
[449x699]
У всех больших и малых городов есть своя тайная, мистическая, страшная история. И в каждом городе есть ее летописцы.
Санкт – Петербург самый загадочный и мистический город, построенный на костях, он словно дышит смертью, городу страшно…
Сегодня предлагаю совершить прогулку по мистическим местам города на Неве...
[показать]
Нефильтрованная красота
[278x278]27 января 1832 года в семье скромного приходского священника в небольшой деревушке Дэрсбери графства Чешир родился мальчик. При крещении, как это нередко бывало, он получил двойное имя: Чарльз — в честь отца, и Лютвидж — в честь матери. Он был старшим сыном в семье. Творческая неординарность маленького Чарльза проявилась с ранних лет, хотя бы в том, что ему нравилось придумывать для своих братьев и сестёр забавные игры и развлечения. То он переодевался факиром и изумлял публику фокусами, то мастерил театр марионеток и разыгрывал пьесы собственного сочинения или писал «романы», «хроники» и заметки для рукописного журнала, который сам и иллюстрировал. Дети семьи Доджонс получили домашнее воспитание; их обучали закону Божьему, языкам и основам естественных наук. В 12 лет Чарльза отдали в школу, сначала в ричмондскую, а потом в знаменитый Регби — привилегированную закрытую мужскую школу. Учёба давалась ему легко, особый интерес он проявлял к математике и классическим языкам, но школьные годы, увы, не оставили приятных воспоминаний. Впрочем, детство Чарльза Лютвиджа Доджонса, должно быть, мало кому интересно. Вспомним лучше о Кэрролле.
[показать]
Нефильтрованная красота