В память о лучшем друге певец выпустит альбом

На Тимати, которого все и всегда привыкли видеть жизнерадостным, деятельным и уверенным в себе, сейчас страшно смотреть.

Печальный взгляд, спрятанный под темными очками, черная одежда, поникшая голова — он переживает и еще долго будет переживать потерю близкого друга. В интервью «Твоему ДНЮ» Тимати рассказал, что память о Ратмире всегда будет жить в его сердце.

 — Я потерял младшего брата, — тяжело вздыхает певец. — Я был, пожалуй, единственным человеком, которому Ратмир доверял на все сто процентов и на поддержку которого всегда рассчитывал. Он знал, что в любой трудный момент может мне позвонить и я приду на помощь. Он меня считал старшим братом, а я всегда чувствовал за него ответственность. Он знал, что я буду заниматься его сольной карьерой. Через четыре года он мог бы стать настоящей звездой…

Мы познакомились на кастинге «Фабрики звезд». Когда я его увидел и услышал, как он поет, то сразу понял, что этот человек со мной на одной волне.

К сожалению, жизнь распорядилась так, что Ратмира больше нет с нами. Бог его забрал на небеса, а там, наверху, живут ангелы. Ратмир был ангелом на земле. Но в свои годы он успел что-то сделать, люди его помнят. И я буду очень долго нести память о нем. Сколько времени я буду находиться в музыкальной индустрии, столько будет жить память о Ратмире. В середине апреля мы будем снимать клип на его самую любимую песню — «Мой путь», потом выпустим посмертный альбом.

Тату

На следующий же день после того, как Тимати узнал о смерти друга, он сделал татуировку. На запястье певца теперь набиты строчки из любимой песни Ратмира «Мой путь».

 — По нереализованному эскизу Ратмира я сделал еще одну татуировку с изображением Микки-Мауса, — продолжает Тимати. — Он очень любил этого героя, у него и джинсы, майки, куртки, и аксессуары были с такой символикой. И слова его любимой песни «Мой путь» набиты у меня на руке.

К сожалению, он свернул с пути, а я на нем остался. Это большая потеря для музыкальной индустрии, потому что теперь большой вопрос, кто будет петь. Ведь мужского качественного вокала в жанре R’n’B в нашей стране просто нет. Кто будет петь, непонятно…

Тимати задумывается и молчит несколько секунд. Потом продолжает вспоминать события тех ужасных часов, когда они восстанавливали хронологию и надеялись, что в сгоревшем «мерседесе» нет их друзей. Он помнит все до мелочей.

 — Мы сами поняли, что в этой машине находился именно Ратмир и друзья, восстановив хронологию событий, это были страшные часы, — с болью в голосе рассказывает певец. — Автомобиль принадлежал чеченцу Тимуру Байсарову, который тоже был нашим другом. Мы это выяснили по номерным знакам, которые не сгорели. Ночью диджей студии видел, что на этой машине Ратмир заехал за своим другом и музыкантом Димой и они стартанули. За рулем сидел Ратмир. Потом заехали за другими друзьями, и около двух часов ночи они разбились. Машина перевернулась три раза и упала на крышу, двери заблокировались. Поскольку они ехали на скорости 180 километров в час, двигатель был очень горячим. Бензин попал в двигатель, и машина взорвалась.

На следующий день мы начали все сопоставлять — машина сгорела, друзья не выходят на связь больше суток, их телефоны не отвечают. Но опознать их было трудно… Настолько сильно все сгорело, что не осталось ни паспортов, ничего. Мы узнавали их по фрагментам. Ратмира опознали по фрагменту спины, на которой была сделана татуировка. Он сделал ее недавно, это был Микки-Маус, держащий два сердца с инициалами Ратмира и его подруги. Диму мы смогли опознать только по зубам.

Ратмир давно водил машину, но на своей он не хотел ездить, она стояла в гараже. Он мечтал о новом автомобиле, ему очень нравился мой. Помню, он мне говорил: «Братан, я знаю, что ты собираешься продавать машину, можно я у тебя ее куплю?» А я ему отвечал: «Научись сначала водить, а потом посмотрим». Но это я шутил, на самом деле водил он хорошо. Что произошло той ночью, я не знаю. Я не верю ни гаишникам, ни каким-то другим людям.

Предчувствие

В ту ночь, когда в центре Москвы погибли его друзья, Тимати находился вдали от родины. Последний раз он разговаривал с Ратмиром по телефону за несколько часов до аварии.

 — Ночью я летел из Парижа в Милан, — вспоминает певец. — Меня не покидало какое-то дурацкое ощущение. Я не понимаю, было ли оно связано с аварией или нет. Просто у меня было