<img src=http://img.liveinternet.ru/images/attach/1/4519/4519192_S2400035.jpg width="525" height="700" alt="S2400035.JPG (525x700, 84Kb)">
Тихие дома, улицы все спят.. Я запомню эти глаза, что мне говорят... 8>
Are you ready maybe? Are you willing to run? Are you ready to let yourself drown? Are you holding your breath? Are you ready or not? Are you ready maybe? Do you long to confess? Do you feel that you're already known? Are you sure of yourself? Would you lie if you're not? You tire me out, to more than let that happen The secret screams so loud, why did you let that happy So put your arms around me You let me believe That you're someone else Hoo hoo-ooh 'Cause only time can take you So let me believe That I'm somewhere else Maybe you're ready to break Do you think that I'd push you too far? Would you open yourself? Are you reckless or not? You tire me out, to more than let that happen The secret screams so loud, why did you let that happen? So put your arms around You let me believe That you're someone else 'Cause only time can take you So let me believe That I'm somewhere else Let me believe That I'm somewhere else So put your arms around me - ee - ee - ee - ee - ee So put your arms around me............ And make me believe Take me, take me Somewhere, somewhere You make me believe 'Cause only time can take you Stop... у тебя был целый шанс. А я то дура, была уверенна, что ты меня дождёшься. Потому что я знала, что вернусь только к тебе. Я знала, что время придёт.
Достоевский Федор Михайлович. Дневник писателя. Сентябрь - декабрь 1877 года.
"... по внутреннему убеждению моему, самому полному и непреодолимому - не будет у России, и никогда еще не было, таких ненавистников, завистников, клеветников и даже явных врагов, как все эти славянские племена, чуть только их Россия освободит, а Европа согласится признать их освобожденными!
И пусть не возражают мне, не оспаривают, не кричат на меня, что я преувеличиваю и что я ненавистник славян! Я, напротив, очень люблю славян, но я и защищаться не буду, потому что знаю, что всё точно так именно сбудется, как я говорю, и не по низкому, неблагодарному, будто бы, характеру славян, совсем нет, - у них характер в этом смысле как у всех, - а именно потому, что такие вещи на свете иначе и происходить не могут.
Начнут же они, по освобождении, свою новую жизнь, повторяю, именно с того, что выпросят себе у Европы, у Англии и Германии, например, ручательство и покровительство их свободе, и хоть в концерте европейских держав будет и Россия, но они именно в защиту от России это и сделают.
Начнут они непременно с того, что внутри себя, если не прямо вслух, объявят себе и убедят себя в том, что России они не обязаны ни малейшею благодарностью, напротив, что от властолюбия России они едва спаслись при заключении мира вмешательством европейского концерта, а не вмешайся Европа, так Россия проглотила бы их тотчас же, "имея в виду расширение границ и основание великой Всеславянской империи на порабощении славян жадному, хитрому и варварскому великорусскому племени".
Может быть, целое столетие, или еще более, они будут беспрерывно трепетать за свою свободу и бояться властолюбия России; они будут заискивать перед европейскими государствами, будут клеветать на Россию, сплетничать на нее и интриговать против нее.
О, я не говорю про отдельные лица: будут такие, которые поймут, что значила, значит и будет значить Россия для них всегда. Но люди эти, особенно вначале, явятся в таком жалком меньшинстве, что будут подвергаться насмешкам, ненависти и даже политическому гонению.
Особенно приятно будет для освобожденных славян высказывать и трубить на весь свет, что они племена образованные, способные к самой высшей европейской культуре, тогда как Россия - страна варварская, мрачный северный колосс, даже не чистой славянской крови, гонитель и ненавистник европейской цивилизации.
У них, конечно, явятся, с самого начала, конституционное управление, парламенты, ответственные министры, ораторы, речи. Их будет это чрезвычайно утешать и восхищать. Они будут в упоении, читая о себе в парижских и в лондонских газетах телеграммы, извещающие весь мир, что после долгой парламентской бури пало наконец министерство в (...страну по вкусу...) и составилось новое из либерального большинства и что какой-нибудь ихний (...фамилию по вкусу...) согласился наконец принять портфель президента совета министров.
России надо серьезно приготовиться к тому, что все эти освобожденные славяне с упоением ринутся в Европу, до потери личности своей заразятся европейскими формами, политическими и социальными, и таким образом должны будут пережить целый и длинный период европеизма прежде, чем постигнуть хоть что-нибудь в своем славянском значении и в своем особом славянском призвании в среде человечества.
Между собой эти землицы будут вечно ссориться, вечно друг другу завидовать и друг против друга интриговать. Разумеется, в минуту какой-нибудь серьезной беды они все непременно обратятся к России за помощью. Как ни будут они ненавистничать, сплетничать и клеветать на нас Европе, заигрывая с нею и уверяя ее в любви, но чувствовать-то они всегда будут инстинктивно (конечно, в минуту беды, а не раньше), что Европа естественный враг их единству, была им и всегда останется, а что если они существуют на свете, то, конечно, потому, что стоит огромный магнит - Россия, которая, неодолимо притягивая их всех к себе, тем сдерживает их целость и единство...."
ты всё равно не сможешь без меня, а я всё равно не смогу без тебя. что бы ни было, как бы далеко ни было. как бы по-дружески ни было. как бы ни.
с кем бы ни было...
Пьяный мачо. - больше нет слов. нет сил, ни сна, ни аппетита. есть ненависть к обстоятельствам. и та уже давно превратилась в усталость.
Я хочу работать. работать каждый день. пахать и сокращать время. пахать, потому что всё без тебя есть всё без тебя. а так хоть с пользой - ДЕНЬГИ. ДЕНЬГИ, чтобы целовать, видеть, орать, дышать, насиловать и испепелять, томиться вдвоём. смотреть и видеть, слушать и запоминать, нюхать, вдыхая... (быть в сантиметре - нет. быть в миллиметре - нет!) быть вплотную.
жевать. жевать твою кожу. я же знаю, что её запах будет меня возбуждать.
Даже если ругаюсь матом,
Мой язык желанней нектара.
Полагаю – сошла с ума ты,
Раз считаешь, что мы – не пара.
У меня костенеют скулы
От желания злых пощечин:
Ты томишься, а я рискую,
Может смертью, может – еще чем.
Чем-то, выношенным под левой
Не молочной, но тоже горькой.
Я другими переболела,
Я блаженно пьяна тобою.
Оставайся со мной надолго
И люби меня, будто бога.
Рот надкушен почти надорван –
Я БЛАЖЕННО ПЬЯНА ТОБОЮ.