http://ejidna.livejournal.com/78715.html
Звонит давний друг и говорит "Кать, у меня мама умерла". И ты знаешь, что на это сказать. И тебе не надо подбирать слова, они сами находятся, потому что — они уже есть. И они звучат так, как и должны, оттого что они искренние, а не "ритуальные".
И назойливой мыслью на заднем плане. Когда мы с ним познакомились, его мама была чуть старше нас сегодняшних. Молодая, заводная, веселая, умная, она передвигалась по квартире с космической скоростью, она смеялась звонким и теплым голосом. Она и пару месяцев назад так же смеялась, со мной разговаривая, голос у человека не меняется. И сам он тоже. Только кто же знал, что так мало осталось.
И ты знаешь весь этот алгоритм, лучше бы его не знать, но уже проходили не раз — что за чем, что когда и как, агенты, справки, панихиды, масса страшных своей рутинностью, но уже знакомых формальностей. Не "по своим", к счастью, знакомым, но все равно по очень близким. И как-то без слов понимаешь, в какой момент человеку становится особо тяжело после этой потери. Когда и какая потребуется помощь, и почему ее надо просто оказать, не спрашивая — "надо? приехать?". Надо. Приехать. И когда надо ему просто не мешать. Зрелый возраст.
Тебе уже не надо выяснять, как пройти к нужному участку на Введенском или Ваганькове, или Вострякове. У тебя уже отпечатались эти повороты в памяти. И прекрасно известно, где там в ограде спрятаны ключик, банка, веник и тряпка, чтоб памятник протереть. Еще не своим самым близким, еще не с мыслью "о себе" — но знаешь эти подробности. И когда я ехала разбираться с Тошкиной учебной частью на Кирпичной улице, в машине лежал пакетик с кисточкой и банкой бронзовой ("золотой") краски — бабушкино имя на памятнике подновить, благо оттуда два шага доехать до Введенского.
Ты вообще об этом ЗАДУМЫВАЕШЬСЯ, чего раньше в помине не было.Потому, наверное, что "а кто еще сделает-то?"
Зрелый возраст. Раньше мы были свидетелями друг у друга на свадьбах, обсуждали поклонников и новых пассий, обменивались опытом воспитания маленьких детей и дружной обороны от родительских советов по этому поводу.
Сейчас мы уже не удивляемся чужим разводам. Вместо совета "да бросай ты этого козла!" советуем "не рубить сплеча". Вздыхаем — "лучшее враг хорошего. Оставь его в покое". Мы жалуемся, что дети хамят и бог знает с кем путаются. Некоторые из нас оторопело признаются — "они меня сделали дедушкой!" И уже начинаем заводить шарманку на тему "вот мы в их годы — ну правда же, нас никто в люди не выводил, мы всё сами...."
Мы уже не очень спорим с родителями, когда они балуют внуков или выносят нам мозг, требуя немедленно заняться их воспитанием. Выяснений "объема полномочий и сфер компетенции" с родителями уже давно стало на порядок (то есть в 10 раз) меньше прежнего. "Мам, мне не нужен совет, мне просто нужна помощь", — говорю я, когда мне объясняют, что ребенок должен чистить зубы, знать детские стишки, делать гимнастику, избавиться от глистов (анализы их не показывают, но "мне кажется, они у него есть!"), сдать хвосты по высшей математике, не врать про двойки, не жрать на ночь пиццу, больше гулять, больше заниматься, причем делом, а не... Речь идет о разновозрастных детях, и я сто раз доказала делом, что их воспитание мне в глобальном масштабе удается, а все прочее частности. Пущай клевещут. Переживу.
Мы становимся терпимее и мудрее. Во многом потому, что родители — слабее, суетливее, беспомощнее. У них что-то болит или они впадают в странную, какую-то пенсионерскую панику и дурь. И внезапно до нас доходит, что они уже и правда — пенсионеры. И зарабатывают меньше,и ходят медленнее, и дышат тяжелее. Они сами этого не понимают. "Толя, ты трубу-то возьми повыше, чтоб не так тяжело было нести. Я все-таки посильнее тебя буду...", — сказал 70-летний дядя моего бывшего мужа, когда этой осенью по собственной воле приехал ко мне на дачу, чтобы помочь с "тяжелой мужской работой". 18-летний лось Толя только усмехнулся и перехватил трубу так, чтобы дядь Сеню разгрузить по полной.
Зрелый возраст. Ты не лезешь в авантюры и экстримы. Не рвешься в горячие точки, не ездишь автостопом, не ныряешь слишком глубоко и не забираешься слишком высоко. Нет, ты еще не боишься высоты и глубины. Но когда идешь на 25-й этаж своего дома смотреть салют на открытом балкончике, то сама к перилам подходишь, а вот ребенка рукой — подальше, подальше, к стеночке... И тебе перестают нравиться американские горки и аттракционы или отвесный спуск в аквапарке. Сил хватает, куражу тоже, но это уже не весело, а как-то глупо. Ты пристегиваешься ремнем безопасности в машине и требуешь того же от "спиногрыза". Который в этот момент пишет смс-ку своей девушке. И на мокрой дороге сбавляешь скорость. Ничего при этом не думая в стиле "а вдруг что, и тогда как же они" — только она уже в спинном мозге, эта мысль...
Зрелый возраст. Ты уже не бросаешься так легко словом "вот умру я, и тогда..." Ты понимаешь, что руки на себя не наложишь, даже если очень захочется. И совсем не
Читать далее...