Миссия должна быть выполнима/Раненые звери
Время действия - 40 лет после битвы при Явине, война между Конфедерацией и Галактическим Альянсом.
Звездный Разрушитель класса Империал II, носящий имя "Анакин Соло" (линкор производства верфей Куата, 1600 метров в длину, 8 турболазерных батарей, 37000 человек экипажа) дрейфует на границе Внешнего Кольца.
В личных покоях царит темнота, и темноту слегка разбавляет призрачный холодный свет звезд - с иллюминаторов убраны защитные экраны. Красотой космоса можно любоваться вечно, и он каждую бессонную ночь любуется ею - до тех пор, пока его не начинает мутить от этой удручающей красоты.
Он сидит в кресле, откинувшись назад, положив руки на подлокотники - темная фигура в черном мундире гвардии Галактического Альянса остается неразличимой в сумраке. Он практически все время сидит так, когда остается один или, как сейчас с ней - с глазу на глаз. И иногда Тахири кажется, что делается это не из любви к театральным трюкам - его, похоже, действительно раздражает свет, неосознанно заставляя искать убежище в привычной среде обитания - в темноте.
- Знаешь, о чем пойдет речь?
- Догадываюсь, - глухо отвечает Тахири.
Она, как всегда, игнорирует глупую, но распространенную человеческую привычку носить обувь. Она даже по металлическим палубам корабля разгуливает босиком, плюя на предписания и соображения безопасности. И сейчас стоит босая, скрестив руки на груди - темно-серый силуэт на фоне угольно-черной панорамы открытого космоса.
- Может, включишь свет?
Ярко вспыхивают лампы, встроенные по периметру комнаты, но один угол по-прежнему остается в тени.
Тахири инстинктивно жмурится.
Ей до сих пор стоит некоторого труда называть его "учитель", она называет его прежним именем - Джейсен - совершенно бездумно, по старой памяти. Он, кажется, не имеет возражений по этому поводу. Пока.
- Ты устроила отвратительную самодеятельность, - в его голосе нет ни намека на гнев или раздражение, лишь констатация факта - Да, кстати. Я забрал у Ее Величества королевы-матери Хейпса твой "Стелс". Можешь пользоваться.
Тахири знает подоплеку этой истории, знает, почему он две недели практически не появлялся на людях. С переменным успехом зализывал раны. Все, какие получил за последнее время - душевные, физические.
Но она лишь кивает в ответ. - Спасибо.
- Пожалуйста. Ты действовала по-идиотски. Я был о тебе лучшего мнения.
- Каюсь, - говорит она без малейшего раскаяния в голосе. - Но если бы мне удалось арестовать твоих родителей, двумя проблемами было бы меньше.
- И что же плохого тебе сделали мои родители? - интересуется он. Тахири толком не видит его лица, но знает, что сейчас его рот кривится в паскудной усмешке.
- Ничего не сделали, - отвечает Тахири. - Ровным счетом ничего. Я действовала по ситуации, а ситуация позволяла...до определенного момента.
- Знаю, видел кое-какие записи. Больше никакой инициативы без моего ведома. У меня есть кое-что для тебя.
Глаза Тахири темнеют.
- У тебя будет достаточно времени, чтобы исправить мое мнение о себе, - продолжает он.
- Я не подведу тебя, - говорит она.
- Не подведешь, - спокойно произносит он, в его голосе нет угрозы, но Тахири легко достраивает в уме логику того, что осталось несказанным. Она не боится, но исходящую от него опасность все равно чует - физически, как запах озона после грозы - каким-то неведомым звериным чутьем, которое не имеет ничего общего с джедайскими способностями. Возможно, за это чутье ей надо благодарить йуужань-вонгов. Возможно - бесценный жизненный опыт.
- Можно, я не буду припадать к твоим сапогам и клясться в верности? - спрашивает она. - Это будет глупо выглядеть.
- Как хочешь, - холодно произносит он. Он плохо понимает шутки последние тринадцать лет.
- Думаешь, подловил меня? - не вопрос, утверждение.
- Да, - отвечает он.
Ситы не всегда врут. Иногда ситы для разнообразия говорят правду. Чаще всего тогда, когда их правду никто не хочет слышать.
Она ни с того, ни с сего вдруг ощущает холод металла сквозь ковровое покрытие на полу, в коленях появляется противная дрожь, а кровь в висках начинает выстукивать неведомый дикий ритм. Сила тут не при чем. В Силе по-прежнему безмятежность и покой, это что-то происходит с ней самой. В очередной раз.
Ей девять, и она, шлепая босыми ногами по каменному полу, бежит по коридору храма массасси, в котором располагается Академия джедаев. Сейчас раннее утро, и она твердо намерена разбудить Анакина, вытащить его из-под одеяла и рассказать о том, что ей приснилось. Потому, что кроме него никто не станет слушать ее болтовню в пять утра, даже очень-очень важную, настолько важную, что еще два часа до подъема никак не подождать. И еще потому, что никому, кроме него, она свои сны рассказывать не будет.
Ей тринадцать. У нее порезан лоб, когда раны заживают, на их месте навсегда остаются рваные шрамы, похожие на белых червей. Она легко может от них избавиться, прибегнув к помощи пластической хирургии, но не делает этого - потому что это уже ничего не изменит ни на
Читать далее...