Чтобы голос подать, чтобы просто заговорить,
надо прежде связать одиннадцать грубых рубах:
босиком истоптать крапиву, вытянуть нить
и плести как кольчуги, нет, не за совесть — за страх.

Чтобы голос подать и спасти себя от костра,
надо диких одиннадцать птиц обратить в людей,
превратить их обратно в братьев, срок до утра,
и не тает в окошке живой сугроб лебедей.

Чтобы голос подать, чтобы всех — и себя — спасти,
надо крепко забыть два слова: "больно" и "тяжело",
и топтать, и плести, и тянуть, и плести, плести...
И всегда у младшего вместо руки — крыло.

(с)

Я устала от нелюбви.

- Чертополохом поросли, - скажу тебе на ухо.
- Чертополохом поросли - сам чёрт теперь не брат.
Не верь, не бойся, не проси - так вот же вся наука.
Не верь, не бойся, не проси - всё будет в аккурат.

Родимый край не так уж плох - то облако, то тучка.
Сплошная ширь, куда ни глянь, простор - куда ни кинь.
Полынь, полынь, чертополох - российская колючка.
Полынь, полынь, чертополох, чертополох, полынь.

Какая мрась ни мороси, какой дурак ни пялься -
Чертополохом поросли до самых царских врат.
Не верь, не бойся, не проси, не уступай ни пальца,
Не верь, не бойся, не проси - всё будет в аккурат.

Вот-вот махну - прости, прости - печально и потешно,
В конце тоннеля будет свет, а за спиной - порог.
Вот так и выжили почти, по Тютчеву почти что -
Не верь, не бойся, не проси, полынь, чертополох.

(с)

и потому, что Вас мне не обнять
мне в утешение дано понять -
как дождь растёт из облака на плечи
как падает душа - до облаков
и как земля поёт - без дураков
и целым стать стремятся части речи

за то, что я вдали от Ваших уст
мне дан страниц неопалимый хруст
и сердца стук о сомкнутые веки
и жизнь в бреду, пока ещё бреду
и счастье первой попадать в беду
и дар входить в одни и те же реки

и оттого, что я для Вас никто
мне кажется, что лет так - через сто
Вы, взятый в херувимы Безначальным
в какую-нибудь летнюю грозу
мой силуэт заметите внизу
и на секунду станете печальны

(с)

Устаю настолько, что больше не вижу снов.
Вместо них - кинохроники, чёрно-белые снимки,
потом темно.
Лампочки перегорают,
стаканы лопаются,
прорастают косточки от слив,
покрываются новыми пятнами, трещинками
косточки домино.
Пиво в бутылках устаёт быть живым,
и пока в кинохронике авиаторы пьют сакэ,
вещи, уставшие быть вещами, уходят,
на прощанье слегка касаясь моей головы,
перешёптываясь еле слышно на своём языке.
Эта усталость не пройдёт, что ни делай,
сколько ни говори со своей собакой,
теребя ей уши, заглядывая в глаза.
Подкрепите меня вином и яблоками, ибо я изнемогаю
от нелюбви.

Более нечего сказать.

(с)

Милая Герда, что тебе этот Кай?
Он Королеве Снежной подходит больше.
Горькая vita станет едва ли dolce,
Сколько её капризам ни потакай...

Милая Герда, "вечность" в кусочках льда
Так серебрится! – долго глядеть опасно.
Милая Герда, разве тебе не ясно:
Сердце растает – душу зальёт вода!

Ну, разверни оленя, назад, назад,
Ты же своей любовью погубишь Кая,
Что ему, в самом деле, любовь людская? –
Он Королеве Снежной смотрел в глаза!

Ну, не глупи, придумай другой финал –
Бабушке корвалола накапай в чашку.
Кая забудь, он – прожитый день, вчерашний.
Он о тебе
ни разу
не вспоминал...

(с)

funplastic,

[600x300]

спрятано здесь

Выплыл месяц серебрист,
Цирковой эквилибрист,
Над затихшим редколесьем
Сохраняя равновесье,
Он печатает шаги.
Я не лгу. И ты не лги.
У цикады без умолка
Мелет зёрна кофемолка –
Дайте мне глоток другой,
С карамелью и нугой.
Этот мир горчит некстати,
На другой меня не хватит.
С тёмных лип сочится клей.
Я не сплю, и ты не смей.
Аромат кофейных зёрен,
Точно мрак полночный, чёрен.
Соловей терзает высь.
Я не сплю, и ты крепись.
Этажей темнеют пятна,
Шепчет музыка невнятно,
Тополей линяет мех.
Во дворе дурацкий смех.
Кистью сон прошел по яви,
Ловко жизнь мою подправил:
Под падучею звездой
Не стою. И ты не стой.

(с)

А солнце вдруг перегорает
На полпути до Эльдорадо...
Мы слишком смелые для рая
И слишком честные для ада –
Вот и зависли где-то между,
Не находя себе причала,
И пьём солёную надежду
Начать хоть что-нибудь сначала.
Надежда просится обратно,
И жжёт нутро, и сводит горло,
Усилив жажду многократно –
Но что поделать, раз припёрло.
И жить не хочется, а надо...
А что ещё нам остается
На полпути до Эльдорадо –
Страны немеркнущего солнца.

(с)

одинокая лодка моя, рассекая волну, плывёт...

Алиса


плыла, рассекая крутую волну, как шёлк прошивает игла.
плыла, как по маслу - эй, ухнем, вперёд, да с песней - пойдёт сама.
но только однажды лодка твоя на киль себе мель нашла -
кругом, как болото, зыбучий песок. бескрайний, как степь, лиман.

плыла без руля и ветрил - смотри, куда тебя занесло.
на остров, с которого не уплыть, на кладбище кораблей.
латай теперь, девочка-бананан, изнанку вчерашних снов:
любуйся закатом, пиши стихи, тяни из горла портвейн.

но лодки, забытые на берегу, имеют привычку гнить.
спаси свой Арго, смоли борта - другого выхода нет.
лишь там, где розовый горизонт, ты вспомнишь, что значит - жить...

дождаться прилива, на вёсла налечь
и плыть на восток, где свет.

(с)

yugzone.ru/brainmusic/downl...Nature.htm

Звуки океана
http://www.yugzone.ru/brainmusic/download_mp3/ocean.htm

Пение птиц
http://www.yugzone.ru/brainmusic/download_mp3/birds.htm

И тяжёлыми станут слова, как монеты в горсти,
чтоб суметь донести - не рассыпать, не произнести,
так и будешь стоять, как в колодце вода, и за это
перевёрнутой лупой в зрачке расплывается дом,
продолженье деревьев глотая отмытым окном,
рассыпая по кронам пригоршни пятнистого света,
отражая изнанкой их ржавчину, яшму и хну,
и на мокром асфальте - сверкнувшего неба блесну,
на которую ловятся голубь, кузнечик и рыба;
вавилон зазеркалий и тёмных дверей алфавит,
где беззвучно горит арамейский, иврит и санскрит,
где не помнишь ни кто отвечает, ни кто говорит,
где не выдержат свой перевод ни любовь, ни спасибо.

(с)

...а ладошка её легка, и тонка рука, подбородок вскинут, и охра вокруг зрачка, золотые кольца лежат на её висках, на ресницах дрожат лучи... и такое лицо – будто ловит летящий камень, и такие глаза – будто смотрит в живое пламя; замирает в оконном проёме – печальный ангел...
...пока молчит.

...а она искрится, как тонкий пустой хрусталь: убирай в карман, потеряется – будет жаль. а её бы оправить теперь в дорогой металл – и отличный выйдет пустяк. но жалеют, придурки, и мнутся, а ей – идёт. слушай, девочка, Черубина-наоборот, всё в порядке, но если ты открываешь рот –
эта сказка летит к чертям.

...у неё глаза – не гляди, пропадёшь, утонешь; нарисуешь пять сотен других, а её – запомнишь: остаётся в сердце, как вмятинка на картоне, и какая разница, что у неё внутри... ты бросаешь уголь, идёшь на кухню и куришь, хочешь ангела – а выходит карикатура: рисовать и плакать: о боже, какая дура,
но такая красивая, чёрт её побери...

...а хотелось чуда... ну что, извини – не вышло, на картонке ангел, напротив сидит пустышка; говорить о тебе настоящей – так это слишком, а выдумывать – будто воду нести в горстях. как ни бьюсь – получается серо и бестолково, что поделать, давай попробуем по-другому.
я рисую тебя.
ты не говоришь ни слова.
одеваешься и уходишь.
увидимся.

(с)

Индифферентность,

[450x137]

есть простые вещи: вода, песок,
да застрявший в горле луны кусок
и щербатая, радуясь тишине,
снова матовый бок подставляет мне

а запить-то нечем - песок, вода -
всё одно - картинка и мимо рта
так что спи спокойно, молчу-молчу
никому не больно
ничуть

(с)

...Она зачеркнулась покончила с собою восьмого марта
Накануне ночью ей выпала чёрная карта
В её положении Ей время от времени делалось дурновато
Её обидели бросили Положим, она сама была виновата

У Русалочки был свой голос, но за нею тянулся хвост
Принадлежности к бессмертному роду, чья численность выше звёзд
Дюймовочка перебывала в невестах у жабы, жука и крота –
Дальше были всякие фэйри и прочая мелкота

Жаба говорила невесте – ну болото и пусть болото
Принимай меня такого как есть, водохлёба и живоглота
Сколько бы не было минусов у скрещивания с нами,
Есть один очевидный плюс – ты нравишься моей маме

Жук говорил невесте – уродство куда соблазнительней красоты
Я устал от божьих коровок, я всю жизнь искал такую, как ты!
Но посколько у нас тут не богадельня для обиженных природой калек,
Постарайся всё же произвести впечатленье на моих друзей и коллег

Крот говорил невесте – приданого нет ну ладно
Не грусти, красотка, всё будет карамельно и шоколадно
Я хороший и добрый, я беру тебя голу-босу
Только ты зови меня боссом, как ты думаешь, нет, в глаза мне смотри,
как ты думаешь, можно перечить боссу?

Ликовал счастливый Отец – ты правда любишь меня, Гонерилья?
Сторговали ноги русалочке, дюймовочке – крылья
Дюймовочка имя хорошее ничуть не хуже, чем Майя
Русалочка стала облачком так и осталась немая

Утром ложится снег, не поверишь, что к ночи растает
Утром ссадишь кожу, кровит, а за день всё зарастает
Она восстановилась воскресла во второй половине мая
Ничего не помня и не понимая

(с)

нового подписчика marge1012@*****
и нового постоянного читателя
Keivi )

[350x350]

Город похож на промокшую книгу дня –
Слиплись страницы, и строки текут, как реки.
Март не умеет надежды соединять,
Соединяет только мосты и веки,
И ни к чему ни выстрелы, ни шаги,
Нам не сберечь ни памяти, ни тетради.
Лишь в подворотне наши воротники
Ветер озябший мокрой ладонью гладит.
Мы возвращаемся, будто бы воробьи,
Что пережили зиму, но так устали...
Город, мой город, мы маленькие твои
Грустные книги с разрозненными листами.

(с)