пусть моё имя растает в тебе ледником и снегом,
толщей воды накроет морозным вечером.
ты, бесподобный и чистый, уходишь гулять по брегу
и возвращаешься ночью, никем не встреченный.
то, что томилось и прело в груди твоей медно буковой,
то, что во мне царапает криком чибиса,
я превращаю в единственное: забудь меня.
больше ни разу в жизни не произнеси меня.
азбукой морзе стучу тебе вдоль предплечья:
вытесни имя моё надоедливое из памяти.
пусть мир подарит нам шанс ещё одной первой встречи,
и обещаю
мимо
мимо тебя пройти.
просыпаться с простуженным вдребезги сердцем,
раздражаться, выговаривая себе:
можно было вчера и теплее одеться,
а то ходишь, как летом,
в одной судьбе.
чай-чай, выручай; не выпуская из рук кружку,
прижимать колени к тёплому животу;
везде таскать за собой, как игрушку,
исступлённо баюкать
бессонную пустоту.
привыкать к холодам и к ветру бесцеремонному,
запальчиво штурмующему стекло,
закалённое, бутылочное, оконное;
закрывать методично двери,
беречь тепло.
вот так выйдешь прохладным вечером на прогулку,
не только не видно – не слышно ни зги;
и только в груди отзываются гулко
бодрые нарочито
твои шаги.
В декабре старый год, старый мир умирают навек,
Чтоб в рожденьи Бессмертного вечность лицо приоткрыла;
Да, нам трудно принять, что бессмертен любой человек,
Но ещё невозможней принять то, что небо бескрыло.
Ни о чём не жалея, иди к декабрю своему
И, вчерашних следов не ища, пробивайся сквозь ветер,
А когда твоя сила бессильна - доверься тому,
Кто тебя проводил, и шёл рядом, и в вечности встретил.
И вот это всё вместе: декабрь, и Россия, и ночь,
И вот это всё разом: любовь, небеса и свеченье, -
Так теплы и надёжны, что каждому могут помочь,
Так светлы и бесстрашны, что смерть уже изгнана прочь,
Так просты и громадны, что нет в них иного значенья.
Алина Кудряшева "...быть бы мне поспокойней, не казаться, а быть... (с)"25-12-2010 13:18
Повторяю, как мантру, каждый день, каждый день - надо слушать команды, надо верить в людей, надо голову выше, надо пальцы в зажим, по сверкающей крыше полетим, побежим, надо выехать в гости, надо выпить вина, но от боли и злости я сегодня пьяна, сердце сердится остро, и работать пора, на Васильевский остров я приду умирать.
Я зеркальный осколок из кривого стекла, я закончила школу и из дома ушла, выйду к осени в сени: "Не печалься, не верь", я собака на Сене, я хомяк на Неве. Не себе и не людям, ни туда, ни сюда, раз такую не любят - прощевайте тогда. Хоть ромашек нарвите, ешьте - суп на плите. Зеркала ненавидят отражать свою тень.
Я бы всё разметала по собачьим чертям, расплавляя металлы, голову очертя, я бы спряталась в почву, под бетонный настил, я уверена точно, что Зевес бы простил.
Только капли стекают по замёрзшим рукам, я совсем не такая, я подвластна векам.
И звенит колокольно из давнишней мольбы: "...быть бы мне поспокойней. Не казаться. А быть."
дорогой дед мороз, у меня оскудели мечты.
от бесплодных хождений по кручам скрутило колени.
где-то там на оленях, волках, самолётах проносишься ты,
где-то тут я стою - надо мной пролетают олени.
дорогой дед мороз, ты не мог бы закрыть на замок
все ночные кошмары, всех чудищ, живущих в чулане?
в эти наши края не везут золочёные сани.
мой спаситель-бубенчик устал сторожить и замолк.
дорогой дед мороз, погоди, я хочу объяснить!..
я боюсь, я не верю в подарок, что кем-то обещан.
надо мной самолётного следа лохматая нить.
и бубенчик, бубенчик...
Девочка-спринтер, девочка-истеричка, девочка "ах, как кружится голова", чай, шоколад, трава, сигареты, спички, секс, сигареты, кофе, опять трава. Девочка "как же ты мог, скотина!", девочка-насмерть, девочка-навсегда, праздничней и увёртливей серпантина, девочка-лето, девочка-холода.
Девочка-сказка, девочка-незабудка, девочка-бантик, змейка петлёй на шее. Змейка царапает вены и трусит жутко, если ты вдруг не успеешь прийти за нею. Девочка любит тебя до конца недели, смотрит прогнозы, ночью тебя встречает. Девочка верит, всерьёз тебя изучает, знает, куда побольнее всадить занозу.
Делаешь вид, как будто не замечаешь.
Ты весь такой серьезный, большой и сильный, мачо с мобильной трубкой, ленивый сука, ты пропустил свиданье, она просила, ты не пришёл, даже не позвонил со скуки.
Девочка дура – ждёт тебя у окошка, молча тоскует и ничего не просит, как-нибудь бросит: "всё, задолбал, расстались!", ты удивишься и тут же найдёшь другую.
Жить будешь так, как будто и не встречались.
Змейка оближет сгущёнку лениво с ложки, скажет: "неважно, я уже не ревную", дёрнет за раму и молча шагнёт в окошко.
Екатерина Перченкова "почти письмо"15-12-2010 11:54
в небесах древесные колодцы ветками плетутся, глубоки.
хорошо тебе, первопроходцу: далеко до золотой реки.
снег непрочен - ляжет и растает, весь ничейный, хочешь - забери:
станешь, воздух на листы пластая, лёгкие чеканить словари,
вешать под седыми потолками пепельную хмурую латынь,
на ветру озябшими руками собирать небесную полынь.
слушай, очарованный попутчик: по земле крадутся холода.
завтра стержни вытекут из ручек - и начнётся тёмная вода,
тяжела: ни самому напиться, ни с ладоней напоить детей.
только дураки и летописцы носят эту воду в решете.
золото - песчаная крупица: будет ветер - попадёт в глаза.
вот тогда пора поторопиться - запрокинуть голову, сказать,
запинаясь, быстро, бестолково, чуя, как в ресницах горячо:
"не печалься. помнишь, было слово?
боже, я принес тебе ещё".
Ты помнишь: зимними вечерами гудело пламя в печной трубе, снежинки липли к оконной раме, а он читал – лишь одной тебе. Как он читал! Этот хриплый голос, глубокий, словно ночная тьма... и пела вьюга – под это соло так сладко было сходить с ума. В полуподвальной каморке тесно: пригнувшись, входишь в дверной проём. Зато в потёртом уютном кресле вы помещались легко вдвоём. Тепло ногам, а в груди истома; щека твоя, а плечо – его. Был запах ночи и запах дома, а больше не было ничего.
Марта открыла окно,
В кухне пахнет очищенной рыбой;
Она знает давно о приходе Его, ибо видела солнце во сне.
Мери сидит на полу,
Как святые и кошки - могли бы,
И рисует пастелью зелёную розу на белой шершавой стене.
Марта совсем молода,
Но уже повидала немало;
Её юбки, как вихрь, и на шее - янтарь, и запястья оправлены в медь.
Мери - болотный цветок,
Мери смотрит светло и устало;
Её косы белы, точно лён, но в глазах больше не отражается смерть.
...А потом угасающий день
Тронет дом их горячей ладонью,
Согревая прощальным приветом и крышу, и тех, кто укрылся под ней,
Тогда Марфа поджарит форель,
А Мария зажжёт благовонья,
Чтоб усесться на старый топчан у стены, ожидая прихода гостей.
За бархатными шторами дождь хлещет по стеклу,
Сова на чёрном посохе нахмурилась в углу,
Плащ сброшен на пол; ты сидишь, колени обхватив -
Нанизываю бусины на песенный мотив:
...Лёгкий полупоклон, шаг вперёд, реверанс...
Вы ошибка, Вы сон, я придумала Вас!
...Уходи... оставайся... молчи... говори...
...Раз-два-три, раз-два-три, раз-два-три, раз-два-три...
О чём ты думаешь сейчас? Покоя память не даёт?
Не бойся, скоро лето в нас умолкнет, отболит, уйдёт;
Холодный ветер унесёт тоску, полынный аромат,
Усталый взгляд, ночной полёт, и листопад, и звездопад...
Сквозь мелькание дней, сквозь прохладу ночей -
Навсегда! - только взгляд и рука на плече.
Город грустно глядит уходящим вослед...
- Ненавижу прощаться!
- Увидимся?
- ...
это всё потому, что касаться холодной рукой огня -
невыносимей, чем жить вдвоём и терпеть измены.
что мне отдать в подарок - вычеркнувшим меня
со страниц журнала про пряжу и гобелены,
чёрно-белым, оставившим мне
голубой несерьёзный клубок
на полу под креслом -
никто на земле голубым не вышит.
с ним играется бестолковый пушистый бог,
мне родной уже тем, что дышит.
время лечит всех от всего - хорошо, что меня не лечит,
в регистратуре печать на рецепте, пароль и отзыв:
живой? - живой.
по ночам начинается дождь -
и дождю не легче
от того, что кто-то стоит под ним
с запрокинутой головой.