Сергей не верил своим глазам. Еще вчера город стоял в своей каждодневной обыденности. Правильными геометрическими формами выстроены кварталы. А сейчас с высоты, из вертолета, город походил лишь на горы мусора. Землетрясение настигло жителей неожиданно. «Беда никогда не ожидается. Всегда случается, когда человек меньше всего к ней готов», - подумал Сергей.
Вертолет высадил новую группу спасателей и улетел. А спасатели взялись за свою обычную работу. Они разбирали завалы, слушали тишину и вновь пытались пробиться в груду бетона. Суток Сергей не заметил. Ближе к темноте, когда их группа наскоро перехватывала горячий кофе, к ним подбежала женщина. Она кричала и молила идти с ней. Несколько человек пошли.
Она повторяла, что ее ребенок жив, что он там под плитой. С первого взгляда Сергей увидел, что это практически невозможно, чтобы кто-то остался жив. Завал из бетона и мелкого мусора настолько плотным, что было невероятным представить, чтобы живой человек смог остаться там. Только в глазах женщины жила надежда.
- Мой сын жив, - повторяла она. - Он жив, жив. Помогите ему. Мне сказали, что он жив.
Сергей, осматривающий бетонную плиту, поднял голову.
- Сказали? Кто?
- Человек. Один человек сказал, - она не могла четко объяснить, потому что была сосредоточена лишь на одной мысли. - Я знаю, что он жив. Мне сказали.
Заинтересованный словами женщины, Сергей с товарищами продолжал свое дело. Не в первый раз за эти сутки слышал он похожую историю. По городу очень быстро разлетелся слух о человеке, который ходит среди развалин и указывает, где находятся люди и живы ли они. Каждый цеплялся за эту маленькую надежду.
Спасателям потребовалась техника, чтобы поднять одну большую плиту. Остальное смогли растащить руками. Внутри завала оказалось небольшая ниша. Белая от строительной пыли детская ручка держала плюшевого медведя. Осторожно они достали мальчика, и Сергей понес его к медицинскому лагерю. В этот раз все обошлось.
Передвигаясь обратно среди разбросанных вещей и обломков обычной жизни, Сергей осознал, что очень устал. Сильно хотелось закурить. Он поднялся на одну из груд, бывшую когда-то домом. Внизу, как в котловане осталась небольшая расчищенная площадка. Немного дальше бульдозер сгребал в кучу тот сор, что мог помешать спасателям. Сидя на плите, Сергей курил и смотрел в черное небо, на развалины. Иногда луч прожектора выхватывал кусок реальности из мрака.
Ухо мужчины выхватило из обычного набора звуков нечто постороннее. Камешек проделал путь с верху, мимо Сергея и исчез в мусоре внизу котлована. Обернувшись, Сергей увидел высокую темную фигуру, приближавшуюся к нему. Он удивился, как быстро человек перескакивал с одной плиты на другую, избегая сложных завалов с нетвердой осыпающейся поверхностью.
В какой-то момент человек остановился, присел и принялся оттаскивать куски бетона. Один довольно большой пролетел рядом с Сергеем.
- Эй! - Сергей встал и забрался выше.
- Помогай, - безапелляционно потребовал человек.
- Там никого нет.
- Есть и ты должен его вытащить.
Незнакомец не был взволнован или напуган, как все те люди, что уже встречались Сергею. Его спокойный голос внушал уверенность и успокаивал.
С удвоенными усилиями они оттащили несколько больших кусков бетона.
- Теперь осторожнее, - сказал человек. - Там арматура.
И действительно, Сергей увидел стальные прутья, уходящие вглубь горы обломков. Только он ошибся. Прутья заканчивались в нескольких сантиметрах от тела человека. Он не сразу заметил его, а заметив, несказанно удивился везению этого незнакомого ему парня.
Новый ночной знакомец осторожно поднимал блок с арматурой. Еще немного и Сергей помог выбраться на волю подростку.
Когда они спустили его вниз котлована, то парень неплохо стоял на ногах и к медикам направился сам. Сергей вернулся и сел рядом с ночным гостем, который теперь устроился на месте спасателя.
- Ты откуда знал, что он там? Жил в этом доме?
- Я всегда знаю, - тихо ответил человек.
Сергей удивленно заглянул ему в лицо. В этот момент луч прожектора на пару секунд выхватил их из темноты. Все, что мужчина успел рассмотреть это правильный, четко слепленный профиль юноши. Нечто в этом лице настолько поразило Сергея, что он опять задал вопрос:
- Кто ты?
- Это неважно. Посмотри на котлован. Их много в городе. В каждом котловане среди развалин есть люди. Пока не настанет утро, я покажу тебе тех, кого нужно спасти.
- Нужно?
- Молодец. Ты различил разницу между «нужно» и «можно».
Даже в темноте Сергей почувствовал улыбку юноши.
- Почему не всех? - возмущение больно укололо в сердце и стало закипать в душе спасателя. - Почему не спасти всех, если ты видишь каждого? Ты ведь сказал матери, что ее сын жив. А остальные, что? Должны страдать? Да знаешь ли ты, что это такое?! Или твое сердце из камня?
- Лучше бы оно было из камня, - голос был чист и спокоен. - Просто видеть глазами. Трудно сердцем. Их боль проходит через меня, но я никогда не покажу тебе тех, кто может быть еще жив, но чья судьба остаться Читать далее...

Даже в плачущий небом октябрь
Возрождение все же возможно.
Календарные даты крестами
Пролегли по пути осторожно.

Что отмечено скорбными днями,
Все минует по жизни чуть слышно.
И той пропасти, что между нами,
Колдовская игра уже вышла.

Все расписано точно по сценам,
Всякий ролью своею не властен.
Срок печали и боли измерен,
Все закончится, верю, лишь счастьем.

Лишь немного осталось до шага,
Лишь отрезок до полной свободы.
Что поделать, я все это знала,
Много раньше реальной заботы.

Новый крест. До судьбы твоей близко,
Все уже решено и не нами,
Вспомнишь в горе - земля слишком низко.
Будет осень омыта слезами.

Только верю, что будет рожденье,
Что вернется крылатая радость.
И октябрь начнет возрожденье,
Пусть и с горечью смешанно малость.

Время застыло. Потоки провисли в пустоте бесконечности. Времени больше нет. Кто-то заморозил его. Кто-то (кривая усмешка в темноту)... кто-то приходящий во снах, кто-то кто говорил со мной в утробе матери, кто-то кто сейчас молчит....
Все нити потоков в его руках, но создается впечатление, что даже он не знает, что делать с ними. Может поэтому и заморозил время, чтобы препарировать его, разобрать по винтикам и косточкам, чтобы прооперировать время, убрав раковую опухоль, тот ненужный отросток, что был ошибкой системы или сбоем в программе. Кто-то осторожно рассматирвает ситуации и схемы, внимательно изучает поток за потоком, в поисках ошибки в коде. Кто-то находит причину и перестраивает, перекрещивает нужный поток с другим, чтобы они оба влились в еще один, а тот в свою очередь в еще один и так до бесконечности. Пока не свяжется все в узелок - в точку нулевой локации. Кто-то нашел ошибку и уже исправляет ее. Кто-то заморозил время, и скоро запустит его вновь... тогда все и произойдет.

/2008/

- Ты устал?
- Да, но мы должны идти вперед.
Он как обычно сидит на подоконнике. Нетривиальный профиль, темная челка. Глаза точным ударом бьют в сердце. Глаза лечат.
- Я стала мерить Судьбы иной мерой. Я боюсь.
- Это не страшно. Больно, да. Но не страшно.
- Я стала мерить Судьбы мерой ВРЕМЕНИ, а не человеческой мерой. Я боюсь становиться такой как ты. Что я говорю?! Я НИКОГДА не смогу стать такой как ты!!!
Улыбка так же точна как взгляд. Тонкий шрам дрогнул, изогнулся. Он улыбался.
- Ты знаешь, что в итоге не мы решаем. Только выбор. Ты же уже выбрала?
- Да. Я выбрала и не отступлюсь.
- Тогда просто иди. Как я.
Взгляд в темноту за окном. Поворот головы. Ангел времени грустно вздохнул.
- Как я....
- Я знаю как тебе больно.

Я действительно это знаю. Всегда знала. Обреченность на одиночество. А мир проходит насквозь. Вся боль, все радости мира. Как не разобьется сердце. Причинять страдания во имя будущего. Дарить Свет и веру. Под силу ли подобное человеку. Смотрит на меня глазами ребенка. Скоро ему опять придется причинять боль

Срочно нужно шоковое одеялко.
Сижу смотрю "Искупление" (в рамках культурного тура по фильмографии сэра Бенедикта). Волосы встали дыбом и ушли в неизвестном направлении, челюсть под столом в непотребном состоянии. Сцена в детской с шоколадом навсегда поразила мое хрупкое сознание. Я не знаю, как дальше с этим жить. Все равно, что на моих глазах милое пушистое существо превратилось в тентаклеобразного монстра. Теперь не забыть мне этих глаз. Нет, не сэра Бенедикта, но Пола Маршала (мурашки пробежали и тоже скрылись, им так же страшно). Дитя порока, маркиз де Сад, третий развратник в пятом ряду на адской сковородке - это все он. Не, ну девочка, конечно тоже хороша (относительно сюжета). Но КАК это сыграно. У меня культурный шок.

Темно и холодно на горе. Темно и холодно от дождя. Что это? Твои слезы? Я вижу. Вижу страдания. Ты кричишь. Кровь. Он кричал мне "его лицо". Лицо плачет кровью. Копия с оригинала. Или два оригинала, из которых один предшествует другому. Лицо плачет кровью. Источник этих слез тот же, что и у другого. В глазах застыла боль и вопрос "Почему?". Сердце упало в грязь.Ему холодно, оно бьется о сор и ему больно. Режут прямо по живому. Вытягивают и вынимают. Руки перебиты и мертвы. Глаза растаяли в черном небе. Они пытаются увидеть, но боль закрыла все. Дождь ледяной. Он размывает все. Кровь по дереву, по грязи, мои руки не отпускают тебя. Они тоже в этом узоре - дерево, грязь, кровь. Холодно, мертвенно холодно. Твои ноги холодны. Слабо бьется жилка. Дождь пытается смыть и меня. Грязные потоки омывают нас. Но я приросла, сердце бьется в такт слабой жилке живого. Холодно... очень холодно... холодно...

\2008\

Что чувствует человек, когда уходят все, кто держал его. Пустоту? Одиночество? А может ничего не чувствует и верит, что все у него замечательно... обман самого себя. В первое время наверняка есть чувство эйфории - вот я один и сильный, мне никто не нужен, ну кроме того в ком я хочу раствориться, кому сам все позволю, а не позволю, так он и не будет ничего говорить, не будет рядом, ведь это я - самый всемогущий на свете, способный выдрессировать любого, способный переступить через чужие чувства, расстоптать чужое время потраченное на меня из любви, что мне другие люди, ведь я не верю им, все они хотят мне только зла, все они лживы... а кто ты??? человек, умеющий топтать то, в чем совешенно не разбираешься, создающий маску за маской, скоро ты в них совсем потеряешь себя - уже потерял... тебя извиняет только одно - ты боишься... этот безотчетный страх перед жизнью, перед другими душами, перед самим собой... но человек должен бороться со своими страхом, чтобы расти, а не потакать ему и не искать тех, кто потакает его слабостям. Все отступили - ты сам этого хотел. Ты один - сбылась твоя мечта. Только почему же ты падаешь? Пока это видят только те, кто держал тебя. Скоро увидят все. Может быть тогда....?!

\2006\

Стучался в двери,
Заглядывал в душу.
Просил поверить,
Что самый лучший.

Дразнил смущаясь,
Не отпуская.
Уже случалась
Игра такая.

Другие лица,
Иные роли.
Не ты был первым,
Не я второю.

Ворвался ветром,
Все растревожил,
Что скрыто пеплом –
Всего дороже.

Ломал преграды
И улыбался.
Не для награды
Тогда старался.

Стучался в двери.
Я знаю – лучший.
И сердцем сверив,
Впустила в душу.

\2013\

prostopleer.com/search?q=Be...umberbatch

Фотографии Иванна : Фотошоп

http://sherlockisthebest.tumblr.com/tagged/benedict!porn

Ночью смотрю на звезды. Они не знают тупиков. А вот у людей все не так. Тупики встречаются в нашей жизни. И есть страшные тупики, когда ловушки чувств или кажущиеся желания или обстоятельства, в которые ты все больше затягиваешься, ставят тебя к стене, и ты как герой компьютерной игры не переставая шагаешь по пути, которого уже нет. Великое искусство суметь оборотиться сквозь самого себя, вернуться и увидеть выход. Люди и обстоятельства могут толкать нас обратно к каменной кладке, застилать глаза ложными картинками, словами, которые нам так хочется услышать просто потому что мы люди и у нас есть сердце. Но от этого суть не изменится, тупик останется тупиком и чтобы сохранить себя нужно просто обернуться и увидеть, что выход уже давно позади и просто необходимо вернуться к точке его начала. И в чем больший грех? Проявить, ради спасения души, силу духа и недобро к людям, что встретились нам на перепутье, так или иначе, стали нашими попутчиками в этом тупике. Пока мы бились о холодную кирпичную стену, они так нужно и естественно были рядом, мы хотели, чтобы они были рядом, мы сами, понимая постепенно, что именно они держат нас в тупике, не давая обернуться через себя и увидеть путь. Они не плохи и не хороши, просто они спутники тупиков. Так бывает. Так случается. И что же? Быть жестокими к ним и к обстоятельствам? Легко ли это? Или погубить себя, жалостью к таким попутчикам? Продолжить механически идти в стену, хотя видишь уже свет, что разгорается на перепутье, что как маяк зовет вернуться на место ошибки. Что же больше угодно Вселенной?

\2009\

Он любит, когда к нему приходят, да я почти чувствую это, я шла по темному коридору... все та же кухня, где много солнца и тепла, его тепла... и он был там, он ждал меня и в тоже время не ждал, потому что для него нет понятия ждать...
С ним тепло, я хотела наконец то разглядеть его, но лицо вновь ускользало от моих глаз как быстрая вода... да точное определение, его я использовала совсем в другом произведении... в Даре, который был тройным даром всем участникам событий....
теперь моя очередь получать Дар, но ко мне он не придет, я приду... я буду повторять попытку изо дня в день, пока не окажусь рядом и не напьюсь из этого чистого источника, из света его глаз, которые как небо и как море, которые чисты как глаза ребенка... его глаза вечно ищут чуда и ждут... ах нет я забыла, он не ждет... он все принимает как есть... потому что он сам креатор и одновременно следует велению Света...
я приду, я знаю... рано или поздно... приду!

\2009\

* без претензии на историческую достоверность, история полная аллегорий...

Моцарта любили две женщины и прощали ему все. А был он человек странный, эгоистичный, себе на уме, со странным чувством юмора, короче был он гением. И умел гениально причинять боль. Но каждая из женщин прощала ему все. И вся разница между ними была в том, что одна позволяла пить яд, так как исполняла каждое его желание, а вторая яд прятала от него, так как желала, чтобы он жил. Моцарт считал, что настоящая любовь это, когда ему позволяют пить яд, ведь это его желание...

Фотографии Иванна : Фотошоп

Можно уйти на вечность и ничего не изменится - дураки останутся дураками, мерзавцы продолжат свой лживый путь, и ты все так же застрявший в межвременьи пустоты, с пустыми глазницами, с лицом манекена из соседнего супермаркета, вдыхаешь кислород, движешься, издаешь какие-то звуки, но ты лишь оболочка, кто-то умело выскреб из тебя все подчистую, это похоже на аборт души, что-то красивое и сильное не успело родится, как его уже воровато оглядываясь выдернули, искромсали и спустили в канализацию, можно уйти навека и врнувшись увидеть, что ничего не изменилось, а так хотелось бы...

\2008\

Мои боги не умирали,
Они живы и вечно юны.
Но на время во тьме пропали,
Пьяны были или безумны.

Средь полей и дали снежной,
Мои боги искали смысла.
Разбросали весь сор ненужный.
И вернули простые числа.

Мои боги с улыбкой светлой,
Смотрят в небо, там звезды вечны.
Я увидела это первой,
Все измерила взглядом беспечным.

И идут за мной они следом,
Куда я, туда боги, в спину
Смотрят пристально-светлым взглядом
Веря в то, что их не покину.

\2013\

Пролог

Вначале была тьма. Тьма была вокруг, и он был тьмой. Он хорошо запомнил ее и тот момент, когда она исчезла. Свет – пульсирующая точка. Внезапно пришло понимание, что он и есть Свет, который, постепенно расширяясь, наполняет пустоту.
Свет принес новые ощущения, от тысячи нитей, пронизывающих ауру тела, мозга, сплетающихся в яркие узлы в сознании. Информация наполняла зародившуюся клетку, в которой все выстраивалось в четку структуру.
Он пошевелил фантомными пальцами на руке, и нити оплели его, уплотнились. «Не торопись, малыш», - голос был мягкий, но уверенный. – «Всему свое время». Он успокоил себя и сосредоточился на другой информации.
Среди потока хаоса он смог выделить одиннадцать основных. «Суперструны», - пронеслось в сознании новое слово. Вкусное, вязнущее в памяти.
Их было одинадцать, и он знал, как ими управлять.
Три струны широкими пластами текли в разных направлениях, поглощая пустоту.
Шесть струн располагались вокруг. Голубое поле света, свернутое в кольцо, переходило само в себя, замыкаясь по трем плоскостям.
«Смешной пончик», - подумал он, хотя никогда не видел пончиков.
Еще две струны. Он их чувствовал сильнее всего, потому что был центром потока. Струны текли, наложенные друг на друга, лентой, делали крутой вираж, пересекались в двух точках с резким переворотом, замыкались сами на себя. И тогда первая струна становилась второй, а вторая - первой.
Со стороны это походило на горизонтально вытянутую восьмерку, и в центре - он.
Свет проходил сквозь него вместе с суперструнами, которые были главнее всего остального.
Три составляли пространство. «Это мы оставим на потом», - осознал он. Потому что пространство было менее интересным из всего остального.
Шесть цилиндров вокруг мерно свершали свое дело. «Потом, потом», - это уже тот, другой голос подсказал.
Осталась только лента Мебиуса, сложенная из двух временных суперструн. Поток тек через него, и он чувствовал чужие жизни, Судьбы, события. Все проходило сквозь его душу, иногда цепляясь маленькими узелками нитей света.
«Точки нулевой локации», - вспыхнуло в сознании. На них он не мог воздействовать, не должен был. Остальные структуры в суперструнах можно было чередовать, тасовать, смешивать, но обязательно должен был появиться неизменный узелок, цепляющий за душу.
Один из узелков был днем его рождения.

Милый мальчик, ты так весел, так светла твоя улыбка,
Не проси об этом счастье, отравляющем миры,
Ты не знаешь, ты не знаешь, что такое эта скрипка,
Что такое темный ужас начинателя игры!

Тот, кто взял ее однажды в повелительные руки,
У того исчез навеки безмятежный свет очей,
Духи ада любят слушать эти царственные звуки,
Бродят бешеные волки по дороге скрипачей.

Надо вечно петь и плакать этим струнам, звонким струнам,
Вечно должен биться, виться обезумевший смычок,
И под солнцем, и под вьюгой, под белеющим буруном,
И когда пылает запад и когда горит восток.

Ты устанешь и замедлишь, и на миг прервется пенье,
И уж ты не сможешь крикнуть, шевельнуться и вздохнуть, —
Тотчас бешеные волки в кровожадном исступленьи
В горло вцепятся зубами, встанут лапами на грудь.

Ты поймешь тогда, как злобно насмеялось все, что пело,
В очи глянет запоздалый, но властительный испуг.
И тоскливый смертный холод обовьет, как тканью, тело,
И невеста зарыдает, и задумается друг.

Мальчик, дальше! Здесь не встретишь ни веселья, ни сокровищ!
Но я вижу — ты смеешься, эти взоры — два луча.
На, владей волшебной скрипкой, посмотри в глаза чудовищ
И погибни славной смертью, страшной смертью скрипача!
[700x393]

Когда один человек заслоняет собой весь мир. Восприятие становится узким и искаженным. Все вокруг кажется никчемным по сравнению с этой гигантской фигурой, с приколоченным нимбом на голове и картонными крыльями...
Картинка этого образа такая яркая, что остальные краски словно склейка из черно-белого фильма, но все дело в том, что памятник_ангелу_с_картонными_крыльями сам склеен из бумаги.
Смешно, но наше воображение играет с нами злую шутку. И слишком поздно мы понимаем, что стоит поднести спичку и картонный образ вспыхнет. Рано или поздно кто-то со стороны или мы сами подносим огонь к этому уродливому созданию нашего сознания и все сгорает до тла. А мир остается. Потому что мир не дырка от бублика и его не спрячещь за глупой картонкой, а правду, как и солнце пальцем не закроешь...

\2010\

Длинными коридорами. К тебе. В комнату с окном. Окно распахнуто. Ты указываешь рукой на багровый закат или восход я никак не могу понять. Небо красно-кровавое. Черная фигура крестообразно распластана в красном зареве. Холм теряется в черноте. Если смотреть в окно достаточно долго, то становятся видны детали, происходящего на холме. Ты словно приближаешь картину к моим глазам. Тебе она слишком знакома, чтобы вызывать ту боль, что ощущаю я. Ты и сам был там - был, есть и будешь. Эта боль проходит через тебя нулевыми точками, маленькими узелками на времени. Ты научился контролировать их, ни один мускул не дрогнет на лице, не исказится полуулыбка в изгибе губ.
И вот ты показываешь мне того, кто будет там на холме скоро. И приблизившись, я вижу янтарь его глаз. Я так часто видела боль в этих глазах, что теперь воспринимаю ее как должное. Страшно звучит для самой меня, но это так. Я вижу как свет осеняет его через страдание и маска падает расколовшись на мокрую землю. Мокрую от слез или крови?
Свет осеняет его, свет начинает струится из глаз, лицо светлеет и он становится похожим на тебя. Именно это я всегда видела в нем. Я всегда видела в нем тот дар, что ты передал ему, что он должен подарить миру.
Небо проясняется дождем. Вода смывает все. Следы возрождения останутся с ним навсегда, этим он еще более будет походить на тебя и он сможет сбытья.

\2008\