Да нет, всё хорошо...

Чувствую, что режиссёр из меня теперь никакой... И вообще всё творчество сдохло на хуй... И всё во мне сдохло... И из тучи способностей не осталось ни одной... Какого чёрта! Я не знаю. Писать не хочу, снимать не могу, даже командовать не хочу... Я всегда с алчностью кидалась управлять людьми, а теперь даже не борюсь, с удивлением смотрю, как люди вкладывают мне в руки эту самую власть и открещиваюсь - что вы!
Нет, не так... Зажрались, сэр... кто-то уверовал в то, что он выше этого.. не хотите не надо! Раз находятся уроды спорить со мной, значит я отворачиваюсь и ухожу, всё пох... Я, типо, уменее и лучше и выше... И вообще вся такая особенная... Тошнит!
Вот оно - творческий кризис! Я не понимаю, как можно жить, когда муза упилась дихлофоса! Зачем? Для меня это был единственный стимул и смысл...

Наверное должно пройти время... Много времени, очень много времени... Но если раньше из вакуума обязательно раждалась жажда, а из жады - действие... то теперь... Я ведь, блядь, выше этого... Я ведь, нах, вся такая особенная...

Мне хочется войти в её комнату и избить её...

Хорошо это или плохо, что когда-то за справедливость глотку рвать готова была, а теперь всё равно?
Хорошо это или плохо, что разучилась смотреть на всё вокруг?
Хорошо это или плохо, что я больше не та, какой была?
Хочу назад! Хочу стать большой и доброй Новоторцевой, которая всё знает, всегда готова помочь, зануда и никогда не опаздывает...

Но наступает утро или вечер, и я всё больше молчу и всё чаще улыбаюсь, всё чаще смотрю под ноги и что-то заставляет уходить, и что-то заставляет уходить в себя.

Но никакого интереса в том, чтобы гулять одной...

Хочу назад! Хочу стать обратно собой! Другой собой!

Я уже писала о человеческой жестокости, вот ещё один случай из практики.
Я сегодня проникала в давно забытый мир – детства. Стояла посреди коридора на третьем этаже и вела наблюдения. Сначала вполне безобидные: какая-то ватага детишек курсировала туда-сюда по этажу с криками: «Лови его! Где он! Он телепартировался! Бежим к телепарталу! Я убил тебя световым мечом, умирай!» - впрочем, я тоже так же носилась, когда была маленькая… Стояла и с восторгом готовилась погрузиться в воспоминания о свеем детстве, о глупостях и фантазиях, о фантиках и т.д.
А потом я увидела группу мальчишек, с жадными и любопытными глазами, полными звериного восторга. Они довели до бешенства одноклассницу, и теперь та пыталась достать кого-нибудь из них, защищаясь. И когда она, как загнанный телёнок, идущий рогами на одного из обидчиков, пока другие вгрызаются ему в холку, хватала кого-нибудь из парней, другая часть стайки подлетала со спины и продолжала бить её хлёсткими пластиковыми карточками прицепленным к длинным верёвкам. Исполненная тупого, больного упорства она оставляла свою жертву и кидалась на новую, и история повторялась. Сопротивление её было вынужденным, отчаянным, унизительным. А мальчишки, тявкали, как глупые койоты, держась на безопасном расстоянии, понимая, что всех она достать не сможет, и снова подлетали всей оравой или по одному, со спины. А когда она разворачивалась к обидчику, другой хлестал её и вновь в спину. Она кидалась на него почти с воплем, и уже другие били её. И вновь кидалась, и вновь били, и вновь, и вновь..
Страшно было смотреть: она почти плакала от унижения, от падения и бессилия, а они смотрели на неё, смеялись, и глаза у них светились от удовольствия и жадности. Один парнишка отошёл в сторону и стал оглядываться, переводя дух, то на своих собратьев, то на их маленькую жертву – он улыбался плотоядной улыбкой и ничем не отличался от мерзкого зверя. Наконец, он отдохнул и громко дыша кинулся вновь в этот ужасный круг. Больше всего ненавижу, когда унижают человеческое достоинство. Получать удовольствие от чужого падения – омерзительно.
Так же подростки потом забивают до крови одного слабого и испытывают чувство подъёма, силы и безнаказанности. Мерзко и кровожадно.

Вот так всегда. Сижу смотрю на мигающий огонёк "Сейчас онлайн" и руки чешутся написать. С утра ненавидела, даже стихи писать пыталась, а сейчас руки чешутся... Так всегда. Нахлынет в один день, достигнет пика... и руки чешутся!!!

З.Ы. Кстати, замтьте, как меняется язык. Онлайн по-русски и без ковычек. Мат скоро будет иметь значение нормативной лексики (официально). А за границей, например в Германии, это произошло уже очень и очень давно, ругани у них нет, есть только "крепкие выражения". С нашим либерализмом русского скоро будет не узнать... хотя какая разница.
Кстати, наконец поняла, за что так ругают либералов. Лмберализм нам разум заменил и здравый смысл. Вот меня на курсах считают фашисткой, потому что я за жёсткие меры контроля въезжающих, а это не либерально, нееееет. А то что едет к нам в основном необразованное быдло, это пох...
Кстати, меня на днях спросила одноклассница "А что такое быдло?" - я даже растерялась, не знала что ответить на столь пародоксальный вопрос...

А берлинская стена разрушилась от времени, потому что из бетона (от Катерины)

На Гумилёва и Ахматову махнула рукой, пошла спать... Добрых снов!

Боготворите своих мам! Боготворите их!
Носите на руках, носите завтрак в постель, дарите падарки на все праздники на последние деньги! Вы не представляете себе, что за адский труд убирать за взрослыми мужиками, привыкшими к холостой жизни! Вам это не снилось...
Ты моешь в поте лица, руки покрываются маленькими язвочками, ты по три часа к ряду не распрощаешься никак с тряпкой и пылесосом... И вот наконец - порядок!
И вот он прошёл, в руках коробка из-под съеденного торта... Весь пол в останках недоупотреблённого кондитерского изделия.. и ты снова берёшься за тряпку, и вся история повторяется сызнова. а как иначе? Не уберёшь за ним и к вечеру уже чувствуешь,как под ногами хрустит песок и крошки; клубы пыли вьются по квартире, шурша, перекатываются,твари, и глядят, глядят на тебя в упор... Вещи грудами, страшными вонючими герляндами свисают с кресел и стульев...
Это не равный бой!

У меня болит спина и шея. Руки чешутся... На кой нам 100 метров пустого пространства????

Пойду мыть посуду...

Я вот сижу и думаю, а что бы было, если бы отец в ту пятницу не нагрянул. Надо заставить себя заняться работой. Надо ответить ещё на один экзаменационный вопрос по МХК, надо написать для Ваньки упражнения по английскому, надо заняться чем-нибудь... А я опять беру в руки дудочку...

Очень хочется с кем-нибудь поспорить.

Просидев целый день (убив ЦЕЛЫЙ день!!!!!) у дедушки, да и пообщавшись на днях со знакомыми, поняла, что мир куда-то катится... Нет-нет, не мир, мы катимся... Чем старше становимся, тем быстрее катимся - внутрь себя.
Отец сказал: "И я верил, что друзья - это главное. Но потом понял, что..." не правильно вы, papa, поняли: не друзья внимания не заслуживают, а чем старше мы становимся, тем меньше внимания мы им уделяем, да и они нам. Дело не во времени прибывания рядом друг с другом, а в той открытости, на которую мы друг с другом так скупы.
Наверное ты прав, наша всеядность начинает попахивать беспринципностью, а вовсе не широтой взглядов. Радость похожа на отчаение запертого в комнате человека ( вот что, Девочка, меня нарягло), а не на пазитифф. В наш обиход вошли такие понятие как "выпить - всегда хорошо" и "от нового не отказываются". И мы кидаемся на всё что движется, сумбурно, бесцельно, забывая, упуская, как длиную шерсть неведомого нам зверя, что никак не можем поймать, сквозь рассеяные пальцы, что-то важное, что способно стать целью.
Фразы становятся дежурными, общение - привычкой. Чего мы хотим?

Я хочу понять людей, достучаться до их сути. Но сама уже в домике, как назло.

Вот и Церцера пишет.

... над собой...

Во мне тихо тренькают старые стальные струнки воли и сознания. Слабо призывают бороться, вяло так, тихо так, лепечут о чувстве собственного достоинства, об открытости миру и объективности мышления. Но настолько лень...

-надо мыслить позитивно!
-эээ....
-надо!
-ну....
-надо!
-нууууууу... завтра, ладно?
-Надо мыслить позитивно!
-достало... *вырубаю совесть из розетки*

Ну вот, Интернет плохо фурычит. В самый неподходящий момент. А я опять где-то заперта. У себя в голове, должно быть. И медленно схожу с ума. Вчера слушала двух девок в очереди в туалет. Очень концептуально, то самоё место и то самое слово, по-другому сказать не могу - девки. Какие же дуры! Не хочу быть одной из них. А раньше меня так тянуло… Не надо от меня требовать чувств. Не надо от меня требовать действий. Я хочу убежать и спрятаться, и свернуться калачиком. Не лезьте! Не лезьте в мою душу! Оставьте меня одну! Когда ты смотришь мне в глаза, я сворачиваюсь, как броненосец в непробиваемый ком, когда со мной говорят, я смотрю в сторону, и больше всего мне нравится сидеть в компании в тёмном углу и большую часть времени молчать, незамеченной, а иногда заговаривать, но редко, и чувствовать себя к месту…

Вот моя кровь;
Вот то, что я пою.
Что я могу еще;
Что я могу еще?
Чуть-чуть крыши,
Хлеб, и вино, и чай;
Когда я с тобой,
Ты - мой единственный дом.
Что я могу еще;
Что я могу еще?
Джа даст нам все,
У нас больше нет проблем;
Когда я с тобой,
Ты - мой единственный дом...
Что я могу еще?..

Задела ногой регулятор на колонке и комноту прорезала волынка... Я не могу этого спеть... Не чувствую тебя, может быть ещё когда-нибудь...

Прочла ленту... Радовалась: у многих этот день был первым счастливым за долгий период...

Я вспомнила льва, точнее львицу в тесной, загаженной конуре в питерском зоопарке. Я никогда не забуду её, а теперь, перенеся воспоминания на бумагу, не забуду её точно. Мы упиваемся своим превосходством над природой. Мы говорим о разуме, о чувствах и высоких порывах, отличающих нас от низких по своей сущности, недоразвитых зверей, но мы так ошибаемся! Так ошибаемся! Есть одно прекрасное и возвышенное чувство, которое роднит нас с диким народом – жажда свободы, тоска и мука взаперти.
Я гуляла по Питеру хмурым дождливым утром – всё как положено в Петербурге: капало, моросило, было страшно одиноко, до боли - и я зашла в зоопарк, развеяться.
Гуляя, забрела в крытую вальеру хищников. Смрад от их испражнений был слышен ещё с улицы.
Внутри было не спокойно. Огромная львица, мощи необыкновенной (трудно представить весь благородный размах этого мускулистого животного), металась по крошечной деревянной клетушке, грязной и вонючей.
Львица была прекрасна – лоснилась её мягкая кожа, перекатывались груды вольнолюбивых мускулов под ней. Она была так хороша! Лететь - это огромное животное должно было летать по саванне. Простор и воздух – вот его стихии. Его лёгкие могли вместить столько воздуха, сколько мы не вдохнём за целый день. Она могла бы разорвать на клочья спящую саванну одним лишь звуком, вырвавшемся из мощной груди. Не могла предположить, насколько она была велика. Как молодая корова, но в сотню раз сильнее…
И это прекрасное животное было забито и напугано. Оно униженно металось в своей клетушке, где едва могла сделать пару шагов. И каждый раз, проходя мимо меня, она впивалась в меня этими измученными, напуганными глазами. Сколько ужаса выражали ёё глаза! Больно! Больно! Она не знала, что делать. Едва ли в ней теперь было больше величия, чем в загнанной собаке. Её мощь, сила и молодость были изнасилованы этой клеткой, этим смрадом и этими детьми, радостно тыкавшими пальцами в её перепуганную морду…
Какое знакомое ощущение, когда ты заперт в клетке, когда нет выхода, ты мечешься, словно пойманный и хочется орать.
Она вдруг резко замерла, просунув голову меж прутьев клетки, так, что железо вонзилось ей в кожу – это не могло не причинять боль. Она остановилась, высунула морду и заревела… не зарычала, заревела на весь вальер! О свободе, об отчаянии, о боли!
Мне, к сожалению, не хватает красноречия, чтобы передать это чувство: Я думала, я умру, слушая эти вопли несчастного животного…
Мои слова очень пошлые и обыденные, не в такт самой истории, но это всколыхнуло меня изнутри…

*Возвращаю этот пост на место, так как он был одобрен милой Vor Name..