Сыграла Допплера. Йеа. Сказали хорошо. Сказали. /Выпила много коробочек с соком. В третьей коробочке сок совсем замерз ,стал льдинкой. Долго развлекалась тем, что сжимала коробочку, и слушала неземной хруст./
Свободна. Слушаю электронщину, так смешно. Музыка для пластилиновых рыб. /Они вертятся в танце слегка касаясь друг друга плавниками похожими на подсохшую резину. Сумеречный свет. Синь. / Думаю, что так и не научусь находить радости в лит.тусовках, и поэтому не стоит расстраиваться, что не смогу приехать на финал конкурса, в котором попала в шорт-лист.
ах да, я же ничего не писала про наш совместный концерт, который был 19 июня, в потемневшем от грозы зале. "ничего" это и есть лучшее , что можно написать. музыки не было, волнения и удовольствия от игры тоже. темпы преступно зашкаливали.
не писать же мне про ветерка, юркнувшего в класс и мешавшего мне разыгрываться в бесконечных, трогательных и абсолютно эгоцентричных беседах. пару раз мне удалось его выгнать, сыграть несколько нот и переодеться в платье., но мои доводы не действовали на задушевного любителя общения.
Помнится, из-за него я пару лет назад тихо возненавидела мужское самодовольство, и все с ним связанное. теперь эти его поползновения на грани флирта заставляют меня вспомнить трепетное экстатическое чувство влюбленности, которая началась и закончилась, будучи все такой же незаметной. она приносила мне много радости, несмотря на это. но припоминая свое состояние теперь я даже не в состоянии чувствовать досаду на столь несвоевременный интерес окольцованного ветерка. ощущения прошли и стали невозвратимы, даже память о них невозвратима - ведь разве могу я сейчас себе всерьез представить, сколько нежности и волнения было направлено на человека, который теперь не вызывает даже любопытства.
не занимаюсь. и не пытаюсь. сплю. кошмар. безудержная лень, опухшие ноги, по комнате разносится венгерская фантазия доплера, исполняемая не мной, поэтому хорошо.
Ноги распухли, теперь они ласты. Левая пятка покраснела то ли от неудобной обуви, то ли от стыда. Делаю невероятное - читаю дневники Бриджит Джонс, а потом перечитываю. Переформат мозга впечатляет, то есть мысли стремятся из него прочь как тараканы, заслышавшие рейд. "Скажи мне, что ты читаешь, и я скажу тебе /хуле/". Формула себя полностью оправдала, от этого даже тревожно. Что если и наша мыслительная деятельность совсем не зависит от нас самих?
Что же тогда зависит.
Итак, я проснулась в 9 28 (видимо эта склонность фиксировать время тоже позаимствована из опусов хелен филдинг) от того, что во сне один человек, который периодически вызывает у меня страх, что я в него влюблюсь, назвал меня "глупышкой". В 10 00 начинался экзамен, поэтому я долго вспоминала черта и его нецензурных друзей, выбегая из дома и высматривая маршрутку. Мне все казалось, что не зная не только самого предмета, но и его названия (до сих пор путаю - история исполнительства? история инструментовки?) я должна спровоцировать какой-нибудь кошмар вроде четверки в зачетке. Но моя экзаменаторша взглянула на зачетку, и не захотела нарушать её девственного очарования посторонними цифрами.
Затем мы поехали на вокзал с моей родительницей приобретать обратные билеты из москвы. боковые у туалета впечатлили обеих.
На пути домой нас подкараулил ливень, и я в очередной раз поняла, что мокнуть под дождем больше уже не кажется мне романтичным событием, как лет пять назад, когда даже был зонт и цвела сирень и.
Затащив маму в магазин, приобрела футболку цвета зеленки. /Будет во что переодеться./
Посмотрите на эти лица. Ощутите тревогу в выражении, ощутите, что они, эти люди, скоро пропустят свою эпоху, и им останется только провожать её взглядом с вокзального перрона. На этом снимке Стравинский, Бакст, Ларионов, Гончарова. [518x376]
Сдадено-с. Я поняла - Стравинский. Я поняла, Стравинский он пусть трижды
1/ не гений, а всего лишь мастер,
2/ вызывает не любовь, а интерес,
3/ подражает всем и никому,
4/ не эмоционален, и даже почти бездушевен,
Но какой он вот сейчас мой. Переимчивый, интеллектуальный, формообразующий, немного суховатый, и безумно неожиданный. После него со многими скучно ( кое-кто ужаснется!), даже с Рахманиновым.
дадададада да, оно свершилось, и вчера мне принесли книжку новелл Кафки. Ох, как я его читаю, как прошлым летом Борхеса; если учесть, что от Борхеса в моей милой голове уже почти ничего не осталось, то не прошел бы и кафка после дождичка в четверг.
я уже себе не доверяю.
кстати, о дождичках - он был, он колыхал, он радостно мял травы вчера, когда все просвещенное человечество смотрело по телевизору "Амели", он сделал волосы волнистыми и мягкими сегодня, и то ли ещё будет завтра. Из меня тоже льет дождь, размягчаюсь. Не иду на рынок в тщетной надежде в мире вещей найти маленьких удобных друзей на всю жизнь (на два сезона минимум), не сижу на скамейке перед кинотеатром, думая - напиться/не напиться/вот в чем вопрос. Даже почти улыбаюсь над своим, вчерашним. Даже в силах читать Кафку, и не дразнить его в своем электронном дневнике, коверкая эту смешную и страшную как насекомое фамилию.
От просмотра Планеты ближе к вечеру остался такой депресс, какой бывает только когда к грустному, сентиментальному впечатлению примешивается большая физиологическая усталость.
Лежа на диване в полутемной комнате, болтая ногами, слушая тежеляк наедине с поблескивающей в сумерках флейтой я поняла, что мне крайне нужно СРЕДСТВО. И средство нашлось, и имя ему было Джейн Остин. По стилю отвратно, перевод ужасен, но как не напрягающе мило. Чтиво - образец дамской аналитики, что-то вроде инструкции по поведению "Как правильно выйти замуж скромной просвещенной дворянской девушке эпохи наполеоновских войн".
Почувствовала себя скромной просвещенной дворянской девушкой.
Ближе к четырем утра поняла - средство помогло. А может просто кончилась эта треклятая жара. Последнюю неделю я занята прогулкой по магазинам в поисках летней обуви, но безуспешно и тягомотно, а главное , в полном одиночестве. Как это надоедает, и как это бессмысленно, этот ваш шоппинг. Ещё удовольствие надо научиться от этого получать; я уже не могу. Стала страшно привередлива и в конечном итоге - себе же во вред.
Это я уже не только про шоппинг.
От многого тошнит. От яркого лака на ногтях и коротеньких юбочек молоденьких самок. От розового цвета и стразов. От утилитарности и ширпотребности всего и вся.
Жара заставляет хныкать. Пью молочные коктейли и нервы успокоиваются как по волшебству. До нового приступа меланхолии.
Ах. Гришковец. Планета. Конфеты Ферерро роше. Звонок **, просто равнодушное его, подчеркнуто равнодушное и плохо слышное - мое звучание. Голоса не соприкасаются. А люди не обращают внимания на тех, кто нуждается в них. Вот так и никак иначе.
Гришковец, мама дорогая, как же ты все угадал чертяка, как ты все подгадал.