Во рту привкус анальгина. Говорят, его запретили к употреблению щас. Так почему же он растет у меня во рту? (мечта о грибах кстати мне тоже никогда в голову не приходила - помните песенку)
Если бы да кабы.
Кабы я была
Аааа.
Лекции, режим no-Лея, режим розовых очков. Я живу в Митино. Митино это хорошо, надо ездить на автобусе, мимо Спаса в Ангелов переулок. Митино это хорошо.
Наверное.
Сегодня была в Третьяковской галерее, как всегда - мы застряли, мы продираем мозги сквозь девятнадцатый век, сквозь розовые очки упорядоченности, которые одевает классическое образование. А в итоге - каша, сумятица, белое в мозгах.
Вот у меня ничего нет, о чем можно написать, и редко появляется это ощущение - пульса, биения, сладкого многоголосия.
И во рту - привкус анальгина.
Быстренько посмотрели на мою новую звездульку, прониклись, и с медленным японским поклоном, пятясь отползли к воротам зырить чего это я там очередное приподвыкину ... (говорят, боре вместо звезды вручили красивое петушыное пёрушко, вите бантик, а очкарику перепелиное яичко) ...
Боже я в Камергерском, в интернет-кафе, которое мне не позволяют финансы. То, чего не позволяют финансы делать приятнее всего. Вот и___, только когда же я доберусь до Хотьково? Кто-нибудь знает? Я - нет.
Я net
Усталость, головная боль. Боль в шее, злость на неприятного человека. Когда рядом с вами находятся люди, вызывающие неприятные эмоции, это неприятно. Это не тавтология. Это не я .
И хата не моя.
Лея, привет. Всем - привет. Я как серенький котенок, оставленный на вокзале, а теперь его кто-то взял в руки и понес. Куда понес? - и почему эти шершавые руки?
Мне хочется, чтобы боженька меня укачал.
Гы, вот идиотка. Совсем упала - в осени, как в собственных глазах. Омуты тайных пристрастий, и мелких дел. Сладострастная потребность работать.
Немного увлеклась, этого давно не было, так что все закономерно. Захотелось флирта, нравиться себе захотелось. И, не в пример - не хочется сейчас уезжать. Вот такие пироги - только завоюешь хоть одну маленькую позицию, хоть одно уважение, и надо все терять, бросать, забывать, оставлять. И снова назад, и снова заново. Вот такие вот пироги.
Господи, это издевательство. Это просто издевательство. Именно тогда когда я отказываюсь от важного концерта из-за поездки, ломаю собственную нервную систему, выкручиваюсь, делаю рискованные па - вдруг оказывается, что можно было запросто поехать попозже на день! И тогда я бы могла играть, и все уладилось бы. Господи. Осень это игры на Delete.
Брр, калейдоскоп дурацких дел, неприятных узнаваний, и эта профессия в пальцах. В пальцах, я сказала!
Флейта, как вы понимаете, так и не радует
Так и не чиню.
Надо играть 11-го. Надо играть 6-го. Как играть? Как тогда уехать восьмого? Как дописать тексты, которые нечем (нет времени, идей) писать?
Б-ррр.
когда морда лица равна физиономии лика04-10-2006 11:53
Мне уже вот неделю говорят, что у меня грустное лицо. Это неприятное узнаванье - грусть становится моей второй кожей, вторым нутром - а возможно, и первым. Грусть это почти профессия.
ты скажи, ты скажи
чо те надо -
обращаюсь я к своей такой безотказной, такой "боевой подруге" - к флейте. Клапан си-бемоль стал заедать. И ему не стыдно! Фа сипит. И к этому невозможно привыкнуть, можно только за полчаса раздуть. Низа хрипят. Я - давлюсь.
Вот так. Нести бы её уже надо, а где найти время? И главное - к кому нести?
Благородство линий и чувств, скупая сдержанность формы - я под обаянием автора Сида и Полиевкта, я очарована автором Федры и Британника. Для последних дней это - кстати. Это странное мужество, эта "честь, что дороже страсти, и страсть, что дороже смерти".
Вчера я опять купила нечто расстраивающее, я правда расстраивалась. Час. Полтора часа. Это была (и есть, на плече) очередная сумка. Чорная, с поблескивающим как клинок маленьким силуэтом на коне. Что ж , если б и мне "быть на коне"...
В почте - цитируют Блока, наполняя не радостью, но предчувствием. Сердце не любит долгой пустоты. Ему все маету приятную подавай, почву, из которой пробиваются ростки стихотворных строчек, разгораясь в холодном болотном огоньке. Мы все принадлежим мечте, в этом есть своя отмеченность, неподвластность правде.. И я, и Лея таковы. Рыцари печального образа, плавные девы, стоящие у окна, наблюдающие пламя свечи. Все в духе скорбно-романтическом, печально-безмолвном. И всем им порыв, мечтание, тоска - сильнее жизни, счастья, ровного течения любви; желанней смерти.