«Директор (поворачиваясь к актерам, сердито и одновременно растерянно). Хорош шутник! Сам выдает себя за театральный персонаж, а туда же, спрашивает, кто я такой.

Отец (с достоинством, но без высокомерия). Персонаж, господин директор, всегда имеет право спросить у человека, кто он такой. Потому что персонаж и в самом деле всегда имеет свою собственную жизнь, отмеченную характерными, ему одному присущими чертами... Персонаж всегда есть «кто-то». Между тем человек — разумеется, не вы, сударь, — человек вообще часто может быть и «никем».
(Луиджи Пиранделло)


Итак, персонаж лучше человека, больше, оформленней, и, в отличие от человека, обречен на самовоспроизведение. Персонаж не имеет ни прошлого, ни будущего времени, он пребывает в пространстве своей боли и недоумения вечно, как Сизиф, двигающий в гору один и тот же камень. Следуя этой логике, неудивительно, что у Пиранделло человек фиктивен, а неизменяемый персонаж реален.

мать твою займись делом

Роли не меняются; что поделать. Поцелуй зимы - это когда обметаешь губы, Бьорк вот поет, и все такое же отчаянное я домоседко.

В тятр, хочу в тятр.

Сидя дома, постоянно сидя дома жаловаться на невостребованность даже как-то разорительно. Во-первых, ситуация сама по себе явно не изменится. Во-вторых, настроение от нытья тоже не улучшится. Либо меняться самой, либо радоваться преимуществам одиночества, дивана и обломовских привычек.
Так все же – что все-таки делать - и кто виноват?

Какой контраст - милый, ни на что не претендующий сериал "личная жизнь доктора селивановой" доставляет удовольствие и отдохновение, которые тут же разрушаются начальными титрами "преступления и наказания". Вообще, это конечно, мое предубеждение типа "как музыканта", но если музыка к фильму посредственна, а тем более безвкусна, хорошего кина не будет.

комплекс офелии -
от дурака да монастыря
не зарекаться
(за рекой цветов не
собирать, учиться плавать,
не раскисать)

бледность моего лица
страхом объята
вдруг кто-то убьет моего отца,
поразит моего брата

кажется жизнь любит хрупкость
делать посмертной
как тут остаться глупой
как тут не быть нервной

быстро-быстро проточно бежит вода
бедной девушке в этом королевстве
и податься некуда`.

Не понимаю я этого «Балаганчика» (кстати, в одноименном стихотворении, которое вроде бы стало основой для пьесы, практически не за что зацепиться). Если и формулировать идею пьесы, то она звучит так: «всё – фикция». Все это – и театр как таковой, и сама жизнь: ее мистические прозрения, радости материального существования (арлекин прыгает в окошко на улицу, но только прорывает декорацию), любовные переживания, смерть (вместо крови клюквенный сок). Реальность облетает слой за слоем как шелуха с луковицы, в конце же остаются – только грусть и печаль. finita

Так свиньи или ангелы? Жизнь так и тянет на определения, разграничение добра и зла. На самом деле, никакого разграничения сделать нельзя, чтобы не убить живое.
Люди становятся очень неприятны, если думать о них в таком свете.

Влюбленности мне не хватает. Возможно, ее можно накликать на свою голову. Лет 5 назад мне это удалось. Как хочется окунуть сердце в чувство, присыпать сладкой крошкой безрассудства, и вперед – полетели. Мне же выпадает старческое причитание, роль Кассандры, которая бормочет себе в углу: отвергшая Аполлона холоднокровная ханжа.

Повинуясь учебному плану, читаю драматургию Леонида Андреева, одного из наиболее значительных писателей начала 20 века. Трудно читать по списку, никакого интереса, вынужденность. Андреев страстный, мучительный мыслитель, богоборец, переживающий несовершенство человеческой природы как личную катастрофу. Его мысль дьявольски переменчива, неустойчива, она источник бесконечных сомнений, доходящих почти до безумия. Исследования, болезненная пытливость, хохот опаленного миром рассудка.

Лучшее из прочитанного – пьеса «Савва». Конфликт между богом и человеком, доведенный до предела, вакханалия всеобщего несовершенства, пьеса про людей-уродов.

Гротескные пропойцы-монахи с большими животами и безмерным цинизмом, отравленный курсом философии послушник Сперанский (жизнь есть сон, смерть – избавление от него, час истины) - живой труп, обладающий стервятническим чутьем на смерть, экстатическая ложно святая Липочка, полоумный Тюха, для которого мир и люди - одни лишь смешные рожи.
Крестный ход, всеобщая помраченность ума, трое задавленных в толпе людей. Гадость и святость, и одно без другого не бывает.

***

недостаток жизни-
невозможность полной вербализации;
у меня есть знакомая
о которой я ничего не могу сказать,
зато с каким удовольствием и радостью
частенько о ней думаю.
слово изреченное не есть ложь,
ведь ложь это какой-никакой поступок,
сознательное укрытие невыгодного,
представление его в другом свете.
слово есть просто недостаток -
правды
ее побег, прорастание вовне,
вольное изменение,
полная анархия.
а мы все мысль пытаемся облечь
в слова как в стеганое одеяло
и декламируем всю эту чушь
с видом полного превосходства
и установленной монополии
на словоистину. А это словоерсы
всего лишь.

(знак нашего подобострастия перед небом, архаичный, и неинтересный никому-с).

Хочу свой кусочек счастья но новый год. (загадывает)

я не умру никогда,
я уже неживая
сердце бьется, сокращается,
суетится,
но не любит никого и ничто.
думаю, масса людей совершенно никого
и ничто в своей жизни не любят,
конечно, не признаваясь в этом, даже об этом не думая,
создавая видимость, схемы отношений,
не из меркантильности, а из крайней душевной пустоты;
в этом смысле многие мы – трупы.
например,
эти старушки в транспорте,
скандалящие с молоденькими девушками,
если они садятся,
чтобы ощутить хоть немного пороха в просроченных пороховницах -
у них пустые глазницы.

Мертвая улыбка сладкой неуверенности. В такие минуты уже не огорчаешься, не доводишь до крайней черты, просто скукоживаешься в себе немножко, наливаешь кофе. Жизнь идет. Вокруг меня есть люди, которые счастливы. Это счастье, этот ровный свет внушает взаимная любовь. Есть люди, добивающиеся успеха. Рядом с ними я чувствую себя немного неловко, и все же знаю, что не пошла бы на те жертвы, которые были необходимы им, чтобы этого успеха добиться.
Приобретение некоторыми знакомыми пафосности также ставит меня в тупик.


Что вам дает этот свет? Где вы силы берете?

Уйти и видеть сны, спать бесконечно, как приятно, безответственно, пожалуй, мне не придется сильно бояться смерти, потому что я не очень привязана к жизни. Думаю, все же, что писать подобное меня заставляет сильная усталость, ведь это так мрачно, согласитесь.

Иссяк поток животворящий; боже, каким же языком я о (тебе) говорю. Нашествие графомании прекратилось, по крайней мере, на время, и я занялась сладостным бездельничаньем. Без всяких, естественно, на это прав!

Мне нужна мечта, по-прежнему.


Мне нужны люди.

Я все так же бездельничаю, как и раньше. Дневник двадцатилетнего недоросля, улыбающегося в объектив, когда очень просят (нуууу пожалуйста).

Стихи, о мои главные утешители.

Лень моя тешится бесконечными Фандориными, и правда, куда их столько? Акунин профессионал-делец, методично работает, я хочу сказать.
Зимняя расслабленность, снежинки, чтение Акунина (тэги этих бесполезных дней).

тут же упд. Получила паспорт со сроком годности 25 лет. Штраф съел деньги на развлечения. Вот мне наука-то.

Я люблю жизнь. Правда, я люблю жизнь.

Как томителен этот рассвет,
Который все никак не придет.
Как трудно верить (…тебе…) когда веры нет,
И никогда не было; как если бы крот

В своей норе, тухнущий мотылек,
В раме, в комнате, нет, все-таки, в норе -
А солнечный свет так далек,
Как память о лете в холодеющем ноябре.

Что будет со мной дальше? Куда повернет
эта дорога, состоящая вся из слез, ушибов, ухабов,
и попытки их преодолеть Но вот наступает рассвет,
он приходит утешить нас слабеющих, все еще храбрых.

***

кто-то пытается отпарить меня
я чувствую
с каждым днем количество складок
уменьшается,
еще не голосую за единую россию,
но мне уже все равно,

уже давно не смотрю телевизор
все реже читаю новости в Интернете

атмосфера выверта и вранья распространилась повсюду
словно пар вырывается из нагревающегося утюга -
все мои вмятинки, «все твои трещинки»
что же мне помнить

эти мужчины и женщины
переписали историю
как бы направили Сырдарью в нужное (им) русло,
а потом зачеркнули этот абзац

я уже ног не чувствую
от этого жара, этого пыла,
этого изумительного обмана

фашизм нового времени
будет красив, корректно вежлив,
НеЛеПо запрограммирован,
и направлен не на другие государства,
а на свое (собственное).

а ведь мне
мое страшное, дикое, злобное
родней
чем чужое, другое - милое, ровное
всеми одобренное
поведенье.

пусть же мир ваш перевернется,
пусть же,
пусть,
и на судных весах
чашка чаю эта мне, конечно, зачтется,
но ее перетянет грусть.

***

мне кажется иногда
что ночь это синоним смерти,
(и то, что так черна она,
и так тиха, пуглива)

раньше меня пугали истории о
людях, которые умерли во сне,
потому что те, кто мне их рассказывали,
считали, что им, этим людям,
крупно повезло,

ведь они не почувствовали прихода смерти,
(а кто вообще-то знает, что они чувствовали?)

а еще ночью на грудь опускается тяжесть,
иногда почти неощутимая,
тела распластаны на кроватях
в позах неестественных,
так беспомощны кисти
опущенных рук,
в общем, полная неподвижность
материи, и неприсутствие духа,
который взял отпуск, за счет заведения,
и отправился в рай поправлять
карму, строить домики из песка,
поливать яблоневые деревья.

***

уход от рая это беспокойство
чайная ложка стресса на завтрак,
скрытая тревога за близких, ума расстройство,
глухая боль за далеких. Страх.

развенчайте надежду,
скажите же последнюю правду –
никогда уже не будет как прежде
никогда не будет, да и не надо, не надо.

мои глаза бегают
твои глаза бегают
мы ищем рай –
я беру с полки супермаркета шоколадку,
ты открываешь умберто эко.
(-на ешь. – на читай).

моя кошка болеет,
моя мама стареет,
да и попросту вечереет.

столовая ложка стресса на ужин,
ладонь скользит под подушку,
как будто там неведомый цветок,
и никто не уйдет, и никто не умрет.