Это цитата сообщения lj_mi3ch Оригинальное сообщение
мин Херцог
Мастер-класс Вернера Херцога
Я всегда предпочитаю иметь дело с людьми, которые познают земной шар, ходя по нему пешком.
Когда Лотте Айснер, великий историк кинематографа, умирала в Париже, я пришел к ней из Мюнхена пешком, это чуть менее 1000 км, я не хотел, чтобы она умерла. И ее выписали из больницы через несколько недель.
Когда ей исполнилось 88, она вновь попросила меня дойти до Парижа. У нас всегда были достаточно формальные отношения. Она сказала:
«Вы наложили на меня заклятие, теперь я не могу умереть. У меня отнялись ноги, я ослепла и лишилась главной радости в жизни — читать или смотреть кино. Но ваше заклятие по-прежнему действует»
И я сказал: «Лотте Айснер, я снимаю с вас свои чары». Спустя 8 дней она умерла.
Первое, что мы учимся делать в моей школе, — вскрывать замки и проникать в разные помещения. Когда я хожу пешком, я всегда ночую в пустующих домах. Я не приношу никого вреда, а уходя — запираю за собой дверь.
Еще один обязательный предмет для начинающих — краткий курс подделывания документов. Без подделок мы никогда не могли бы снять «Фицкарральдо». Разумеется, снимать — это крайне тяжелая физическая работа, плюс надо иметь дело с сумасшедшим Клаусом Кински, обуздать массовку из 1100 индейцев в джунглях, и, конечно, нужно иметь преступный потенциал.
Луна в жасминовой шали
явилась в кузню к цыганам.
И сморит, смотрит ребенок,
и смутен взгляд мальчугана.
Луна закинула руки
и дразнит ветер полночный
своей оловянной грудью,
бесстыдной и непорочной.
- Луна, луна моя, скройся!
Если вернутся цыгане,
возьмут они твое сердце
и серебра начеканят.
- Не бойся, мальчик, не бойся,
взгляни, хорош ли мой танец!
Когда вернутся цыгане,
ты будешь спать и не встанешь.
- Луна, луна моя, скройся!
Мне конь почудился дальний.
- Не трогай, мальчик, не трогай
моей прохлады крахмальной!
Лорка.
Это цитата сообщения lj_mi3ch Оригинальное сообщение
дражайшие правдорубы
[показать]В какой-то книжке наткнулся на определение сорняка: Сорняк - это ЛЮБОЕ растение, которое находится не на своем месте.
"Вопрос о значении денег и дорогих домов и автомобилей. Я вырос в очень бедной семье. Моя мать сидела на пособии, и когда я съехал от родителей, моим жильём стала заброшенная фабрика, где не было даже горячей воды. Но, тем не менее, первостепенное значение для меня имеет музыка, её отдача, свойство сближать людей. Потом — всё остальное. То есть, деньги — это нормально, дорогой дом — тоже. Дорогая машина — это нормально, но лишь в том случае, если ты едешь на ней куда-нибудь с друзьями и звучит хорошая музыка. А дорогая машина сама по себе ничего не стоит".
Моби.
Послушай, я так люблю тебя, Москву, холодный душ и ветер; ранее утро, зиму и арбузы... что давай уже прекратим меня мучать.
Чтобы перестать тебя любить, я подумываю стать жадной: съедать все конфеты одной, оставлять у себя книги и игрушки... Пока что у меня не выходит. Но если этот внутренний жар обиды и горечи (совсем не как у д.в., прошу заметить) не прекратиться, то мне по любому нужно будет что-то менять.
Я никогда не просила и не ждала от тебя большего, чем ты можешь дать. Просто выделить меня среди остальных, немножечко отделись от всего остального мира: вот тут мои лучшие друзья (два человека), тут мои соседи (семь человек), тут те, кто любят меня больше всего на свете (одна я), вот тут коллеги по работе (двенадцать...
Я даже дописать не могу это все. Это как с теоретической стилистикой - <...>разных условий языкового общения при
Невозможно дописать определение. Невозможно учить этот предмет. Невозможно любить тебя.
Гензо говорит, что это все просто. А мне все-таки кажется, что это нехера не кружка с Винни-пухом.
"Нет незаменимых", - говорит Гензо, но
Вижу свою старость и смерть: я буду одинока и окружена только псами и куклами, каждый вечер буду смотреть записи хороших боев, стучать соседям по батареи, чтобы перестали заниматься всякими непотребствами, а днем перечитывать книги, которые уже тысячу раз читала. А в течении жизни буду делать себе татуировки с именами людей, которых я люблю или любила. Потом умру и работники в морге (профессия моей мечты) не смогут разобрать эти письмена, а значит все было НАПРАСНО.
...хочешь петушка на палочке? Он в кармане моей переноски. Ой... совсем забыла...
Это цитата сообщения siela_akmenys Оригинальное сообщение
...
ему нравилось, притворяясь спящим, наблюдать как она расчёсывает свои тёмные волосы ( с расчёски сыпется звёздная пыль ), собирает интересные книжные запахи, как она наводит порядок в доме, руки ежами бегают туда-сюда, он молился про себя, когда она рисовала на салфетках или на запотевших окнах, представлял лодку, накрытую волной.
"я хочу висеть крестиком на её шее" - думал. а говорил: "ставь на мне крест." она жила слишком медленно. красиво завяла. слова "ничего" и "всё" - близнецы.
давай же опаздывать вместе.
Это цитата сообщения lj_ru_oglaf Оригинальное сообщение
закроем стрёмную тему
Это из старых не переведённых.
[показать]Читать далее
Это цитата сообщения Оригинальное сообщение
Цитата #412073
АСТ-системс: Здравствуйте, можете переделать счет добавив еще 20 банок красок и скинуть на факс?
originallogin: Добрый день, одну минутку, срочное дело, потом скину
АСТ-системс:ок
originallogin: ты в детстве кисель грыз?
originallogin: ой извините не вам..
АСТ-системс: ничего, решайте свои вопросы. мы подождем.....
Это цитата сообщения костя_ивашечкин Оригинальное сообщение
Без заголовка
...долго лежал с распоротым животом
думал сначала о том, потом не о том,
потом снова о том
попеременно представлял себя то кошкой, а то котом,
крупнорогатым или обычным скотом,
потом стал представлять себя шакалом,
но и это мало чем помогало.
а вот уже в животную пустоту засовывают душистые травы
лёгкий привкус отравы, на губах
всё-таки правы те, что держат в руках
непонятные взору предметы,
говоря что в подобные времена ненадёжны приметы,
и те, кто были одеты в белоснежные простыни
уплывают на лодках из тростника,
за тростник
и мы им все говорим "пока! пока! пока!"
голос сник и вместе с ним опустели пристани.
хитрым крючком достают мозг через нос
тело слегка подрагивает, в остатках мозга витает вопрос
который никак не сформулировать, потому что сформулировать нечем
вот уже берутся за сердце и печень.
но кости сохранены,
глаза закрываются
видимо все мы в недостаточной мере пьяны
Это цитата сообщения Avel_Hladik Оригинальное сообщение
красное и черное
Утро. прохладно и пасмурно.
Слушаю Ахилла Тоглиани, пью кофе с ванилью, смотрю на море, примеряю обновы.
....Может быть вызвать маникюршу в красных чулках и черном платье и сделать маникюр?
Правда подозреваю, что за чулки и платье придется приплатить отдельно гривен пятьдесят. Никак не меньше.
А ещё, что-то побаливают запястья рук, самое время их размять и пропитать чем-то аюрведическим
к примеру маслом жо(простите)жо(простите еще раз)ба или еще каким-нибудь изысканным препаратом.
Однако пришла голову другая мысль - все наши изъяны и пороки оказываются в нашем стиле,
а всякая индивидуальная или национальная деградация начинается с деградации языка.
Поэтому все катимся по наклонной плоскости.
Одни вниз, другие наверх, теряя жизненную силу и разрушаясь.
А что делать, если довелось родиться в стране слов?
Не стоять же на месте, растрачивая себя на великие дела.
Ведь человек - животное без резервов. А разум умирает не только в философии, но и в искусстве.
Слишком много совершенства вокруг.
Поэтому приходиться обходиться без бросающихся в глаза очевидностей.
В связи с этим валяюсь на пляже голым и, чтобы не привлекать к себе излишнего внимания,
остаюсь в тени собственных предрассудков.
"Ручаюсь, что ничего подобного вы не испытывали" - Восклинул Жюстин, после того как посмотрел "Федру" Расина.
Вот и я про то же. В смысле - ручаюсь.
В сухом остатке: страсть к расплывчатому, размытые контуры собственных повадок,
скептицизм, сомнения и неспокойная уверенность в том, что хрупкое и нежное всегда побеждает жестокое и грубое
Наши идеи непрерывно воюют сами с собой, готовые уничтожить друг друга и разбиться в дребезги.
Отсюда следует, что приближжается конец царства очевидности.
Смысл начинает устаревать.
И нам осталось не так много времени, чтобы разглядывать эту прекрасную картину
замысел которой был изначально так понятен.
Спасибо вам за поздравления и пожелания. Пусть они все сбудуться как у меня так и вас, дорогие мои.
[700x466]
О том, что сейчас лето я узнала два дня назад. Мне не нравится это лето и я жажду, чтобы оно как можно быстрее закончилось. С этим сложно, потому что тысячи людей хотят, чтобы оно не прекращалось никогда. Прям праздник, который всегда с тобой что ли?..
Июнь прошел стремительно и без особых проблем. По мне, так сейчас середина мая и я только-только вернулась из Питера. Еще не защитила курсовую, не нашла работу, не получила письма от Н., не закрыла сессию и не выпила за ее закрытие... А между тем, я иду от магазина до дома в мягком летнем вечере. Мы идем с Кит и считаем девушек, в которых я влюбленна (10, но если честно, то 8). Потом мы пьем, едим клубничный торт и разговариваем... Где-то между 2 и 3 ночи, уже в постели, говорим о Боге, а потом (или перед?) я пересказываю последний роман Эмиса. С утра мне на работу и, прощаясь с Кит на чкаловской, я думаю: здравствуйте, 12 часов желания спать.
Хочется лечь спать, а проснуться в августе...
Это цитата сообщения Оригинальное сообщение
Цитата #412052
Пригласил свою барышню к себе домой, а убраться в своей гиковской берлоге не успел.
она: По моему, ты в своей комнате в тетрис играешь.
я: почему?
она: ты правда считаешь, что если вещи выложить в рядочек, то они исчезнут?
- Огненные деревья! - кричит Франк и хватается за голову.
Анна уводит его в дом, подальше от огненных деревьев, поближе к настоящему огню. Франк дрожит даже под двумя одеялами, его старые кости бьются друг о дружку и весь он становится музыкальным инструментом. Анна готовит ему горячее питье и сливает воду из всех емкостей, которые он приготовил для тушения пожара: она боится, что Франк опять обольется с головы до ног, потом убежит на улицу и заболеет...
Франк сидит в своих одеялах у окна на террасе, он так укутан, что не может встать. Кружку с кипятком он держит в руках, которые уже не чувствуют ни тепла, ни холода. Анна убирает листья, по двору перед домом то там то тут встречаются сложенные из них костерки. Анна хотела бы оставить все как есть, чтобы рыжие листья лежали повсюду, как в лесу, оставались под снегом, перегнивали и падали заново в следующем году и опять оставались...
Вечерами Франк часто замирает над своей миской, широко раскрывает глаза и шепчет: огненные деревья, я видел их полыхающие кроны и вся земля вокруг них была объята пламенем, искры носились в воздухе и даже самый сильный дождь не мог загасить их... Потом, я помню! Потом они стояли черными палками и пялились в небо, а земля полыхала до самого снега и ничто не могло остановить этот костер!
Иногда, после того как Анна умывала старика, он припадал к ней, как был, с мокрой бородой, и шептал: сруби, сруби их, Анна! Ты же знаешь, и года не пройдет - они снова будут гореть! Мы сгорим вместе с ними, Анна... Мы сгорим!
Анне снится крыша отцовского гаража и как она взбирается на нее по завалившемуся дереву, хватаясь за ветки и сучки своими отчего-то детскими ручками, которые совсем не держат, только царапают и никак не могут ухватиться. В этом сне ей просто необходимо забраться туда как можно скорее, но пока она не уверенна из-за чего: из-за того, что гонятся за ней и вот-вот схватят когтистыми лапами за белые носочки и красные балеточки, или из-за того, что ждет ее на этой самой крыше. Когда она в очередной раз оглядывается, сон замирает. Анне не снится это, но память показывает ей сад рядом с гаражом, но с другой точки, у калитки, сбоку, так, что она видит и гараж, и завалившееся дерево, и маленькую кудрявую девочку в розовом платье, которая так отчаянно прыгает, прыгает среди слишком больших для нее веток и никак не запрыгнет. Сад в этом воспоминании вечерний и тихий. Солнце уже село, но темнота, какая бывает в кошмарах, еще не пришла. Птицы не поют и кузнечики не стрекочут, только где-то в затылке отдается мерный и сонный стук сердца.
В следующем акте Анна уже на крыше, но сада вокруг нет, только мягкая серая пелена. Девочка сидит на коленках, а в подоле платья у нее собраны бутоны и лепестки розовых цветов: больших как пионы, и пахнущих как нарциссы. Она опускает в них ладони, поднимает к лицу и роняет обратно, лепестки плотные и гладкие, как бумага. Когда Анна встает, на жестяную крышу с ее платья падают мелкие косточки, их так много, что девочке некуда ступить и она начинает плакать...
Когда Анна проснется, она не будет помнить этот сон.
Это цитата сообщения Hungry_like_the_wolf Оригинальное сообщение
Нет такой судьбы
Шрамы украшают мужчину, только если они свидетели мужества, пули в ключице, похожие на дорожные развязки последствия драк и поножовщины, крови, которую он ночью смывает в ванной, пытаясь остановить, связывая в жгуты полотенца, ругаясь и не пуская тебя даже помочь.
Мир начинает каждый день расширяться всё больше, из-за ожидания на границах, когда мы еще в сладком и осязаемом нигде. Я сплю, уткнувшись носом в его плечо, просыпаюсь под утро в самолетах и гостиницах, в машинах и на стоянках автобусов, вытаскиваю из-под себя книгу, уткнувшуюся мне куда-то под ребра и там проспавшую всю дорогу и всё пропустившую.
В Белграде мы берем старые мотоциклы, и прокладываем маршрут – по купленным там же картам, ищем дороги, и ведем по ним маркерами, расстилаем на полу Балканы и Средиземноморье. Маркерные линии переходят с одних стран на другие, пальцы измазаны красным и синим, потом сворачиваем всё вместе в большую подзорную трубу и едем, как и хотели – куда глаза глядят.
Он льет мне воду на руки, и мы умываемся, где-то на заправке, утро и холодно, у меня расплывается перед еще не проснувшимися глазами название города на указателе, пару секунд мне кажется что-то совсем невероятное, то ли Константинополь, то ли Карфаген, между Боснией и Албанией, маленький городок с библейским прошлым.
Я неудачно торможу на повороте и падаю с мотоцикла на скорости, кусок арматуры, торчащий из разбитой бетонки, пропарывает мне ногу. Посреди Сербии, практически в нигде - до горизонта поля и ни одного дома, посреди абсолютно русского пейзажа, я говорю себе «куда ты мчишься птица тройка, я тут и сдохну» и еще много мата, лежа рядом с остывающим мотоциклом, на грязной разбитой дороге. Он пытается промыть мне рану, остановить кровь и вытащить ржавчину, всё повторяет «я же тебе говорил», как будто это исправит все мои ошибки.
Вечереет - мимо нас начинают проезжать машины, меня отвозят в сельскую больницу и зашивают ногу, я ничего не соображаю от пол-литра местной водки, влитой в меня в качестве обезболивающего. У сербского сельского врача самые добрые глаза на свете, я вспоминаю «Полотенце с петухами» и где-то на грязном столе рыдаю от боли и любви к Булгакову, пока он держит мне руки, рассказываю что-то, глядя в грязные разводы на потолке, медленно уплывая в пьяные сны.
Утром хозяйка, которая сдала нам на ночь комнату – кровать с засаленным пледом и качающимися ножками, учит меня чистить и потрошить рыбу грязными ножами, отрубать склизкие головы, срезать жесткие плавники и черные хитиновые хвосты. Я прыгаю по кухне на одной ноге, у меня руки по локоть в рыбьем жире, я отряхиваюсь от чешуи и высасываю из-под ногтей какие-то ошметки, рассматриваю красный угол с иконами, заучиваю сербские названия и захожу посмотреть на него спящего.
Дальше мы едем, пересаживаясь с сельских автобусов на поезда, через Косово, мимо развороченных домов и бесконечных кладбищ, я почти не могу есть, он курит траву, купленную у проводников. На границе с Албанией - до границы мы добираемся автостопом, мы проходим границу пешком, вместе с цыганами, подчищающими грязные ногти на руках алмазными резцами, сплевывающими под ноги таможенникам кровь и гной из десен, с громкими напевными голосами и маленькими детьми коричневого цвета от загара и грязи.
Цыгане соглашаются нас подвезти до Тираны, мы спим на задних сиденьях машин, на вещах и каких-то мешках, ночуя в палаточных лагерях при свете костров.
От их еды у меня горит во рту, от самогона я хохочу как сумасшедшая, кругом дым и зеркала - это прием в старых фильмах, он ускоряет ощущение движения, женщины трогают мои волосы и руки, о чем-то говорят по-сербски, рассматривают мои линии на руках, разматывают и разрезают всю пряжу. И к утру я хромаю куда-то через поля, смотреть на рассвет, допивать что-то из бутылки со склеенной этикеткой, лежать, рассматривая светлеющее небо.
Я не знаю, что от него ждать и поэтому побаиваюсь, он четырнадцатый апостол, не выпавшая гильза, кто-то, закрашенный на картинах раннего возрождения, четвертый распятый на Голгофе, засвеченная фотография, которая никогда не получается, безымянная могила времен второго крестового похода, с наспех сколоченным крестом. Он засыпает, когда я просыпаюсь, кладет голову мне на колени, я перебираю его волосы и чувствую себя Саломеей.
Он танцует ночью с цыганами, во внутреннем дворе, как будто фламенко, отбивая каблуками дерево, в промокшей от пота рубашке - она висит соленым парусом на спине, ритм отбивается щелчками пальцев, барабанами и хлопками по гитаре. Его волосы за две недели успели выцвести, он почти раздраженно закидывает их за спину, когда они лезут в глаза. Втягивает когти под кожу и улыбается, дергает плечом и подбородком "иди сюда", кричит на меня за что-то, через минуту целует, опрокидывают стопку и опять кричит, бьёт
Это цитата сообщения костя_ивашечкин Оригинальное сообщение
Без заголовка
в космическом небе драконы летят
их крылья из кожи ветрами шумят
радостно что-то клекочат друг другу
около солнца летают по кругу
пылая огнём в галактической мгле
гонят ленивое солнце к земле
но хитрое солнце стремится свернуть,
однако драконов не обмануть
заметят, что солнце движется криво
схватят его за загривок игриво.
хватка драконская как пассатижи
солнце вздохнув опускается ниже
в лёгких железных храня термояд
в солнце драконы выпускают заряд
ядерным жаром прокаляют светило
чтобы светило горячее светило
чтобы светло стало в каждом углу
светом чтоб выжечь гнилетворную мглу.
и вот уж они на границе с землёй
где воздух граничит с космической тьмой
слегка раскалятся войдут в атмосферу
по-гречески крикнут "ура! калимера!"
солнце косматым большим мастодонтом
медленно всходит над горизонтом.
Снилось как пьяная Белая блевала у меня в ванной, а отец спалил в чем-то непотребном.
Ахахах! Доктор Кто, 4х5. Устройство для машин, которое очищает воздух. Супер полезное, продвинутое и правильное. И, конечно, это очередной план пришельцев.
И вот эти машины стали выпускать ядовитый дым. "По всему миру", - говорит бабенка, которая каким-то магическим образом отслеживает это на своем опупенно крутом дисплее.
И, конечно же, Россия в этом не задействована. У нас, видимо, нет машин.
[700x535]