Да, прошло уже 20 лет.
Я помню тот день отрывочно. Мне было 6 с половиной лет. Не помню, куда мыс мамой собирались поехать, но вдруг поехали в Рыбацкое, где жили бабушка с дедушкой. А когда доехали до их дома, меня вдруг отправили в гости к знакомым, жившим в том же подъезде на 4-м этаже. Семью эту я знала: с девочкой я и моя двоюродная сестра ходили в одну подготовительную группу детского сада. Еще был там старший брат. А мама их была, кажется, воспитательницей в том же садике. А может и нет. Но в любом случае, я не была настолько дружна с ними, чтобы вдруг на целый день меня одну, без мамы и сестры, отправили к ним в гости и даже оставили на ночь спать на раскладушке. Не помню их имен, не помню, во что мы с кем играли, но помню, что на следующий день я не хотела от них уходить, просила оставить меня еще на денёк, но все-таки меня спустили вниз, на первый этаж, в бабушкину квартиру.
Дедушки, моего единственного и любимого дедушки нигде не было. Мама и бабушка ходили, как мне показалось, расстроенные, даже заплаканные, а на головах у них были какие-то черные ленточки…
Меня, шестилетку, переполняли эмоции от нежданного гостевания да еще с ночевкой. Я помню как сейчас: мама сидела на диване, а я скакала перед ней, что-то рассказывала (кажется, в той семье жил попугайчик – а может и нет), а потом все с той же беззаботностью обрушила на маму небольшой град вопросов. Некоторые я помню: А почему вы тут все плачете? А где дедушка? А что это у вас за черные ленточки?...
Вот тогда я и узнала…
Мне было тогда всего 6 с половиной лет, но я до сих пор считаю, что мой дедушка был потрясающим дедушкой. А до недавних пор и самым главным мужчиной в моей жизни. Я знала его только 6 с половиной лет и мало помню, но это ничего не значит. Он был самым лучшим дедушкой на свете!
[347x300]
Мы любили с ним КОБЯНИТЬСЯ. Я отчетливо помню, будто слышу, сердито-ласковый голос бабушки: «Нну, раскобянились тут! Хватит кобяниться!» Мы не шалили, не хулиганили, не озорничали – мы КОБЯНИЛИСЬ.
Деда был сибиряком. Когда началась война, ему было всего 15 лет, когда закончилась – 19, но все-таки он воевал. Среди его наград есть Самая Главная Солдатская медаль – «За отвагу». А значит он был настоящим фронтовиком, мой замечательный дедушка. И еще я отчетливо помню след ранения на его ноге..
Моей красавице-бабушке морячок Иван понравился далеко не сразу. Их познакомил общий знакомый. Но все-таки они сошлись. Вырастили и воспитали троих достойных детей. Моя мама – старшая и дяКоля (крестный мой), младший, в свое время за выдающиеся успехи в учебе даже ездили в Артек. Дедушка застал троих внуков, сейчас же нас шестеро, и даже есть одна правнучка. Пашке старшему из нас, повезло больше всех – он знал деду целых 8 лет, а я всего 6 с половиной.
Деда был не самый простой человек – это я понимаю. Знаю, что он был подвержен «русской» болезни, из-за чего бабушке порою было невероятно сложно, но все-таки они не расставались до самого конца.
Я думаю, он бы гордился своими внуками, как гордился детьми.
Я уверена, он бы обязательно понял и принял мое Уважение к Филиппу Киркорову, принял бы мою такую странную Первую любовь, как принял бы сейчас моего Юшку. Моего мужа, как и его, зовут Иваном. Главный Мужчина Иван-муж сменил «на посту» главного мужчину Ивана-дедушку.
Его нет уже 20 лет. На его памятнике надпись «Забыть нельзя, вернуть – невозможно. Мужу, отцу, дедушке». Я смотрю на последнее слово и каждый раз думаю, что это моя подпись, что это и от меня лично.
Мой дедушка, мой любимый Иван Васильевич Складчиков. Мой единственный дедушка (ведь второго, с отцовской стороны, я не знаю, как не знаю и своего отца). Я продолжаю носить Его фамилию и после замужества, в том числе и в Светлую Память о нем.
Мой роман, вторая часть, «Альтер'XXI», заканчивается описанием надгробного памятника. Там на одной из четырех граней надпись: «Забыть – нельзя. Вернуть – невозможно. Спасибо, что была. Любящие и любимые»…
Деда!
6 с половиной лет.
Спасибо, что был!
Настя
30 мая 2007 г.