"О, это капризное женское "мне холодно"! Так начинаются романы, так разбиваются сердца, так случается слияние двух "я" в одно "мы". Мне холодно... Эта музыка греет суровые мужские души, как колыбельная матери. И весь мир кажется ничтожным по сравнению с этим крохотным женским "мне холодно". И ты уже готов заключить ее в свои объятия, согреть ее своим теплом, нашептать ей на ушко милые нежности, но... Вдруг возникает одно "но". Призрак мужского самолюбия, холостяцкая гордость начинают распирать тебя изнутри: «И ты хочешь кинуться к ее ногам только потому, что ей холодно? Слабак!» И вот уже нет той нежности, и сердце не щемит, и смотришь на нее с опаской: вдруг она покушается на твою независимость, с которой ты был счастлив попрощаться еще мгновение назад… Мне холодно. Как много в этой фразе."
А вспомнилось это благодаря фразе:"Ты замёрзла?". В ней было столько нежности и... не знаю ещё чего... Но эти чувства сразу же во мне отразились глубоким эхом.
Нельзя привыкнуть к дьявольскому зною,
Все вытерпеть, сжать зубы, не упасть,—
Мы каждый раз бредем, как целиною,
По той стране, что называют "Страсть"... Где невозможно досыта напиться,
Где ветер пыль горячую кружит,
Где падают измученные птицы,
Где манят и морочат миражи...
Обнимала, целовала, умывала водой,
Укрывала одеялом, согревала бедой,
Засыпала в обнимку, просыпалась одна,
Засыпала снегом из приблудного сна.
Женщина, всегда она.
Женщина, всегда она.
Женщина, всегда она.
Женщина...
Научилась драться за придуманную честь,
Научилась пить, когда хочется есть,
Научилась петь, когда нечего пить,
Научилась любить, когда незачем жить.
Научилась без слов различать голоса,
Научилась глазами побеждать глаза,
Научилась играть на рваной струне,
Покупать весь мир, не спросясь о цене.
Полюбила танцевать под звуки тишины,
Наглоталась яда от полной луны,
Разбила пальцы в кровь о стальную любовь,
Во всех рифмах заменила хрен на морковь.
Женщина, всегда она, шуба-дуба-брейк-данс
Женщина, forever женщина.
Писал стихи другой. Под одеялом,
Когда обычно праведники спят,
Я их попеременно примеряла
Как платья примеряют,грустный взгляд
Бросая на висевшую уныло
Картину чьей-то мастерской руки.
Сжимало одиночество постыло
Мои посеребренные виски,
А я старалась влезть в несоразмерность
Написанных стихов не для меня,
Прощая твою буднюю неверность
И строки негасимого огня,
Втекающие так самозабвенно
В меня, что их прожжженный болью путь
По узким извивающимся венам
Мешал мне грудью полною вдохнуть.
Надежда многоопытной портнихой
Пыталась под меня перекроить
Слова к другой, но правда жизни лихо
Перерывала тоненькую нить.
И падали ненужными с кровати
На пол тетради белые листки,
Как падает к ногам обычно платье,
Изрезанное кем-то на куски.
Ты брошена, разбита, искорежена,
над письмами закончился твой пост.
Душа твоя в конвертики уложена
и злобой перетянута внахлест.
Ты волосы болванишь чуть не наголо, -
смотрите, мол, а мне на вас плевать!
Ты стала узколицая и наглая,
слова твои — всё “мать” да “перемать”...
Ты брошена, судьба — сплошные дыры,
и голос недоверием изрыт.
Старушка из семнадцатой квартиры -
“Хороших не бросают!” — говорит.
Ребенка незаконного, внебрачного
таскаешь контрабандой под плащом...
А пошлина давно уже уплачена
бессонницей, слезами и дождем.
Ты брошена, ты, значит, нехорошая.
Ты брошена, как камушек со скал.
Ты брошена и сплетней припорошена...
А я как раз такую и искал.
Как оказывается много одиноких людей на свете, и как хорошо, что я к ним никогда не относилась.
Спасибо тем, кто ведёт меня по жизни, безмерно и бесконечно любя, не прося ничего взамен. Я всегда чувствую вашу любовь, она мне помогает жить и это пожалуй самое ценное, что есть.