Когда услышал слово "авокадо"
впервые, в детстве: нет, когда прочел
его - наверно, у Хэмингуэя
(или Ремарка? или у Майн Рида? -
уже не помню) - в общем, с тех вот пор
я представлял тропическую синь,
и пальмы над ленивым океаном,
и девушку в шезлонге, и себя
у загорелых ног, печально и
неторопливо пьющего кальвАдос
(а может, кальвадОс).
Я представлял
у кромки гор немыслимый рассвет
и черно-белого официанта,
несущего сочащийся продукт
экватора - нарезанный на дольки,
нежнейший, бесподобный авокадо!

С тех пор прошло полжизни. Хэм забыт,
кальвадос оказался просто водкой
на яблоках, обычный самогон.
Про девушек я вообще молчу.
Но авокадо: - Боже! - авокадо
не потерял таинственнейшей власти
над бедною обманутой душой.
И в самом деле: в наш циничный век,
когда разъеден скепсисом рассудок,
когда Мамоной души смущены,
оболган смысл и лгут ориентиры -
должно же быть хоть что-то, наконец,
не тронутое варварской уценкой?!

И вот вчера я увидал его
В Смоленском гастрономе. Он лежал,
нетронутый, по десять тысяч штука.
Но что же деньги? Деньги - только тлен
И я купил заветный авокадо,
нежнейший фрукт - и, с места не сходя,
обтер его и съел:

Какая гадость!

(С) Виктор Шендерович