"A trance and Obsession – the diagnosis of F44.3 on MKB-10.
Frustration at which there is a temporary loss of both feeling of personal identity, and full understanding surrounding. In certain cases separate acts are operated by other personality, spirit, the deity or "force". The attention and understanding can be limited or focused on one-two aspects from a direct environment and the limited, but repeating set of movements, rods and statements is often observed. Here only those trances which are involuntary or undesirable have to join and complicate daily activity because arise or remain also outside acceptable situations religious or other kulturalno", - rushed in the head Dimeters quicker than the coming water whose blue ripples even before contact enveloped some strange and inexplicable power, is associative mysterious fog of a mental attraction.
– You look bad, Dee, – having critically examined from legs to the head Oleg slowly floated on dense air of badly lit elevator shaft up.
– Yes, happened, and better.
– All this from the fact that you so long to me didn;t come. I spoke, you can come when you want, here or in any other point isn;t dependent on space-time stereotypes.
– And where the mine conducts? – the bulbs which were reflected in her eyes, appear, were the only objects of a material world if to consider the fact that actually there is no elevator in the mine and never was.
– In eternity, he settled more conveniently in air.
– It is interesting what is eternity …
– Something pleasantly and never coming to an end. Eternity, eternal life as an immortality synonym through infinitely pleasant repetition of the same day which is most remembered and having the greatest value in relation to lived.
– And if that significant day is not in current, and in one of antecedents, then how I can repeat it directly here?
– All lives are interconnected and there is no difference in what of them are.
Nevertheless in the mine it was a little strange to endure himself and the absent elevator, both the passenger, and the dispatcher on that side of the loudspeaker.
– To me it was never warm as here.
– О, it was necessary to come more often.
– One of my clients just asks about it practically on each consultation.
– And you come together, the mine very long, sometimes, apparently, it will never end.
– But me is more comfortable with you together.
– To admit, and me too.
Having opened eyes under Dimeter water for a long time I couldn;t forget Oleg;s words about eternity and its role in relation to fugacity of the current life.

© Copyright: Дмитрий Пласмер, 2025
Свидетельство о публикации №225021401211

- Whose today turn to spill? – suddenly the question escaped at me.
- Washing, - quietly and measuredly he answered, having significantly added – Only …
- Just?.
- There, where we will go … This special place … Promise me two things...
- Well, - I easily agreed.
- The first. Never and under no circumstances release my hand. The second. Don;t listen, don;t trust and under no circumstances don;t follow entities whatever they "benevolent" seemed to you. – Already I spilled a glass it.
- Well, - I agreed again, on a habit leaving an undershirt near a huge pool. – It can be dangerous?
- Yes. But at the correct actions at us it will turn out to catch two-three of very appetizing fields.
Having very firmly squeezed his hand this time I didn;t close eyes – the curiosity got the best of fear. First transparent waves completely absorbed me and the picture immediately was replaced, changing over and over again as at already familiar rewind of a videotape forward. Videla I the rusted fencing with an inscription that the entrance is prohibited, behind it the old, decayed, abandoned building on height eleven floors with long corridors, the obpsharpanny and ornamented walls. The improvised rewind stopped near the wall revetted with a white rectangular tile.
"This hospital – the edge of miracles, came into it and there disappeared!!!" - red letters of an inscription, and lower said in black color:
"It precisely".
The first time goosebumps of fear ran on a back when I noticed the shadows sliding on walls, and except us there was nobody. The second time when from that long corridors of steel empty by sight reaches sounds: steps, rustles, gnashes, shouts, groans, entreaties about the help, monotonous ritual mantras, an echo of the stray dogs whining before death.
- Where we, Oleg? – I whispered for fear.
- Be afraid of nothing. Dee, - it pulled me for itself(himself).
Several minutes later from depth of one of corridors the inhuman voice which isn;t expressing what metal intonations was distributed:
- Mister, at me didn;t leave to hold him. – Immediately in air the anthropomorphous figure of speaking was also slowly shown.
It I was translucent almost through from falling through the glasses of a moonlight which are used up by mysterious runes, stanovyashchy gray passing through his intangible body. Standing at edge of an impressive hole in a floor it slowly receded back, leaving viscous gray marks.
- How could you miss the fresh field? – mixing a regret with rage Oleg approached this being shivering with fear – by sight a hybrid of the person and a shadow. – On your favor I and my companion we will remain hungry …
- But, Mister …
- On knees! – contemptuously Oleg threatened it with a finger, literally stepping on air on the place of a hole in a floor.
Meanwhile the being obediently kneeled.
- Never miss my production, - it spread slender long fingers on the head of a being, slowly, a finger behind a finger getting into a cranium. Contents in his right hand almost completely reminded a human brain except for unnatural dullness and unstable jellylike consistence. Having thrown back the head back it sent jelly to a mouth: cerebellum, occipital beats, temporal, parietal, frontal. Was possible even to consider the subcrustal structures of a brain eaten by it.
Not in forces to observe further I closed eyes, closed ears from heart-breaking mix of inhuman shout with a metal gnash. And everything abated, the shrouding waves of warm air installed in me tranquility, and its voice – confidence.
- Sorry, you shouldn;t have done it at you. Simply … Each slave without due chronic punishment begins to think himself the owner.
- What, don;t apologize. – Oh, what was delightful – to nestle on

- To ask or not to ask? – I thought and I decided. – The doctor, it is possible one question?
- Of course.
- The matter is that one my friend dreams strange, very beautiful person. Dreams are very realistic, he walks with her, talks then she wakes up completely exhausted. What do you think of it?
- Your girlfriend in big danger, - the doctor pricked up the ears. – Take it to me. The matter is that it is similar to share a room. There, the set of the entities, like parasites which are eager to be installed and drink energy lives in darkness.
- And what, independently to remove it how it is impossible?
- It is extremely dangerous.
- Why?
- I had in practice one case.
- Tell.
- Still long ago, in Soviet period, to me the patient came with complaints to the general weakness, nightmares. She complained of the same dream. As if she walks on the deserted village of the childhood with the beautiful young man, every day it thawed literally in the eyes. From her stories it was succeeded to find out that this essence – the night guest – showed only that it wanted to see and said only what it wanted to hear, I looked as the man of her dream, I was afraid of mirrors.
- And what with it became? – unexpectedly I drew a parallel with own dreams.
- She after the long sessions of hypnosis learned to operate partially dreams, deception enticed essence to a mirror then her mind grew dull.
- It is interesting what it she saw there?.
- Do you want to learn my opinion?
- Aha, - I nodded.
- Of course nobody knows it, but … I consider, these entities – guests – only therefore forbid to watch in mirrors that they are actually extremely awful and them can kill, expel their own reflections from a body.

- Here you, Dimeter. Probably you decided to drag me to a mirror?
- Wait, you see everything that happens to me?
- Yes.
- Went, - I took him by hand and brought to the curtained mirror near a tree.
- It isn;t necessary. You aren;t ready yet.
- Nonsense. Now I will pull off a cover about a mirror and everything at last will become clear.
- The billeting, - started back it. – There will be no me – others will come. Melancholy, despondency, cry at the nights without a break – the majority of the leading windows in you are wide open. Don;t do it. Your field already leaves in anywhere, I only drink the 100-th trifle.
- No! – I was ready to bare a mirror.
- I adore you. Don;t do it. – It stopped my hand. – Do you want, you will wake up full of strength today, Darling?
- What?.
- I adore you, Dimetrochka, - he embraced.
In its embraces there was a wish to remain eternally, in its warm caring hands force, beauty proceeding the warm, summer, deserted city was felt. The silence, the soft calming silence were interrupted only зовн, by an almost inaudible thin, almost inaudible rumble of wind in ears.
- Do you hear?
- Wind?
- Yes. It means, the DOOR opened. Undress.
- How? Naked?
- Yes. Don;t hesitate, I one thousand times saw you naked.
Having appeared before it without clothes I habitually stepped in the poured water, having felt its comfortable warmly bare feet, closed eyes and jumped.
The corpse of the young man lay in the unfamiliar apartment on a floor in an unnatural pose, and over it was groundless, gradually moving away to a ceiling a sphere, absolutely white, similar to cotton candy. Oleg very carefully caught him hands and like the same cotton candy, holding with the left hand, right carefully pinched off a piece, chewed and swallowed.
- Try, it is very tasty, - stretched the next piece it.
Together with taste, sweet, but not luscious taste, covered me with a wave: images, symbols, scraps of memoirs of someone;s childhood overflowed completely as

- It is so much recipes?. – I noticed looking at the doctor.
- One half less usual, - she answered setting round stamp on everyone. – You make great success. Good fellow.
- Do you the truth so consider?
- Of course, - she stretched new number recipes. – Look in a window. What do you see?
The barred window of the first floor of a polyclinic office looked at the narrow street filled with from time immemorial hurrying people. Where do all of them hurry?
- I see people, - I answered. – From time immemorial hurrying people, healthy, full of strength.
- Here. Do you want to be as they? Therefore hold, - it put to me in a palm one by one recipes. – It only as a last resort if shadows come again; it in the morning and in the evening; it before going to bed; it on two tablets after a meal.
- They will come again?
I asked about nightmares, actually why I am observed at it, and, naturally, never told about It.
- No, we moved away them, worked. Others will come.
- And it will repeat? – I removed in a pocket recipes.
- Look, - it drew three lines, identical on length, on a leaflet for notes. – Here you, here your reflection, and in the middle as you think that? Darkness! Darkness is very artful, before to be displayed reflection takes place eighteen of its layers. Now you are rather healthy person – you direct the reflection, you talk to him, but it is worth tarrying, distracting slightly and reflection will already direct you, to become your movements, to order that to you and how to do. First you won;t notice it.
- And then? – I interrupted with the shivering voice.
- Without medicines darkness will absorb you completely.
- Doctor! – The office was run in by the young girl.
- Aaa, Lenochka. Minute, we already finish.
- Well, everything is clear to me, - rose and I said goodbye.
Warm sunny day didn;t let home, there was a wish to walk, listen to music intentionally slowing down on the long street conducting home. Oh, if I know about a surprise – would run home at full speed. A long queue in drugstore, at last washing, then the most tiresome expectation so far they will check recipes for authenticity, will sell the medicine which is stored probably in the safe, differently that there it is possible to check forty minutes. On attached to the back of the handle of an entrance door to an adhesive strip from a pack of cigarettes having convinced that to the apartment nobody came into my absence, I locked a door, switched on light, was undressed, came into the room. On the keyboard the fresh live red rose lay. As it smells. Mm …
Why I didn;t notice the wooden swing with the peeled-off paint allocated against the background of the playground at the end of the street earlier? And it is nowhere. Where It?
Oh that it there? - the thought rushed. – Same my notebook, a new notebook for verses.
Precisely remembering as bought it the day before yesterday I opened and didn;t believe, literally didn;t believe eyes. It all is used up to a cover! My handwriting! The ideas, sketches – all in the form of the finished poems, my style, my experiments, a habit to put date at the end. I precisely remember, September now, and the last poem is dated January of the next year.
- Ku-ku! – He closed my eyes warm, slightly moist fingers. – The good fellow, that I told nothing about me!
- Oleg... Your rose … It is impossible to believe eyes …
- I knew, - he embraced. – You see how it is important – not to watch it in mirrors, - you managed to bring verses.
- And?.
- It is the big sign. Perhaps … I at last … - It embraced more strong, even more strong.
- Will you expect me there, in reality instead of a flower?
- Eh … - he sadly looked down. – Unless you are sure that you sleep now?

What, excuse?
- How mother?
- Эээ, whose? – I asked, trying to understand that I do in the yard.
I didn;t remember neither as put on nor as closed a door behind itself nor as went outside. Each word through internal fog troubled; fog was so dense that I fir-trees-fir-trees recognized the neighbor – the elderly woman in a coat.
- Your mother. You as it should be? A pale face, the look which is absent and watch something as on the street it is cold, and you in one undershirt. You will catch a cold!
- The Aaa, washing … It is normal.
- Say hello to it and put on more warmly.
- Well. Yes I here … Well … I follow cigarettes.
- Well, clear.
Consciousness refused to be restored, the body was wadded, hands didn;t obey, still it was necessary to hide from them – from public eyes on the street. Though parents were for 600 kilometers from here, all the same there would be informants. One inhaling on the run, another.
"How I after all left the house? When? What for? Why didn;t throw at least with a windbreaker shoulders", - the same thoughts on the way home turned.
"Taaak, a door I locked – it is already good"
The picture in my empty apartment slightly dumbfounded: in kitchen, in the room of parents and in mine – the light was turned on everywhere, radio worked, water flew from cranes, the parental computer was switched on:
- Dimetrochka, I am hungry. Go to bed quickly. – The notebook inscription on the monitor said.
Having quickly switched off, having nervously smoked a cigarette I laid down under a blanket, thoughts, the same thoughts haunted.
- Great you about cigarettes thought up!
- Do you laugh? At me shook with fear of a knee. I stood and didn;t know what to do.
- And unless you remember nothing?
- I don;t remember that?
- Go to me, all shakes you.
- Oleg …
- The CU - with-with, calm down. – he embraced having closed hands on a waist. – My good, quietly, quietly.
- It was the sea?
- Become exactly, relax a body.
- So?
- Yes. – It arranged hands so that warm little fingers densely adjoined to my temples, thumbs to a forehead, and I felt his forefingers as if all skull.
It reminded splashes, through their stream I saw a picture from outside, saw myself going on a warm surface the sea – going on water.
- And then you stopped and asked where conducts the sea. Forgive, I so often did earlier, you shouldn;t have remembered anything.
- So where conducts the sea? – it was heated about his warm, live, asthenic body.
- In you, expensive, at the colors surrounding you, tastes, smells, vibrations, flights, landings. I got up from your bed, put on your clothes, faded laces your fingers, touched yours, your body went outside.
- So you were me?
- So occurs every night, - he embraced even more strong. – Went, we will drive?
Warm from the summer sun, comfortable from absence of any people except us, the city, fresh and damp from a recent rain, hospitably let in the underground passages conducting to raspolagayushche to the empty platforms of metro stations painted by lighting lamps, lamps of restrictive strips, hours and the timer of an interval of train service. From deep darkness of a tunnel at first the strips of headlights which were reflected in a wall, and seemed then and with anything incomparable music – the rumble of the arriving train – added a picture: neither the driver in a cabin, nor passengers except us, nor the announcement of the closed doors. We took places, he sat down at doors to put the head on the wall proceeding further a window, I nearby, the train slowly gathered speed, with even more fascinating sound braked opening doors at each deserted station.
- Great I thought up, the truth? – its voice was

 

Who are you such, spontaneous effect of presence?
Technology of modeling of dreams teaches long and laborious work: you want to dream about a certain subject, a certain person, to appear in a certain place – first diligently think what you want to see before going to bed, keep it in attention focus any time and two, you look at the 100-th it will turn out, and it doesn;t exist.
- I am glad you again to welcome.
- Oleg, I …
- Be not afraid. Where-where, and here nothing threatens you. Do you want to get acquainted with inhabitants of my sea?
- Do you have the whole sea?
- Generally it same your as mine – it is ours.
- Then yes, I want, - I answered I, perceiving dream matter on a picture of objective reality.
One of sets of unfamiliar streets of the deserted city was painted by the low concrete fountain of gray color hiding a glass old-fashioned glass under bed curtains of the bubbling streams. Having taken it it departed approximately on meter.
- Only don;t look in reflection.
- Agreed.
The water poured by circular movements on asphalt laid down ideally round pool which metal the reflecting surface reminded mercury.
- Take off an undershirt, put nearby and jump on a pool.
- To remove that …
- No, any got wet dry. Things have property to return in a starting point of sending. You won;t leave – you won;t return from swimming.
Having left an undershirt asphalt I began to jump on a pool. One jump, the second, and on the third under legs didn;t remain its viscous pliable waters any more, there was no stone soil left also. The green space of the underwater kingdom an instinctive delay of breath dumbfounded search of a surface.
- Breathe, you have gills.
It didn;t make sense to look round and for it under water because the voice measured distinctness reached from my head, directly from reason depths, in dialogue intertwining with thoughts. One breath, then the second – to breathe water appeared as easy as shelling pears. Black-black, viscous-viscous, silent-silent shadows of fishes, whales, dolphins, killer whales floated through me, swam away in me and equally well came up back. Several minutes later the picture of the hospitable warm waters inhabited by shadows was wound off back as a videotape, having ended rewind by return to a mirror pool.
- Now that;s something like it.
- I knew, it will be pleasant to you. – He didn;t take eyes with me.
Spiritualized me I involved strange rustle. Deeply elderly woman went absent-mindedly sclerous gait along the motionless avenue.
- Gr-r-r-r, - he said by an inhuman voice, having forced it to disappear.
- This sound, even goosebumps.
- I her was a worm with the head and feelers of an octopus, otherwise she in a dream would choke.
- Didn;t understand, you can accept any shape?
- Only, to wake the person facing death.
It is not a dream - it is bigger a dream.
- Teach me to spill a glass of water, - I shy asked.
- Correctly I will teach to spill the portal at first you to walks on water.
Having woken up squeezed out as a lemon I found myself on a floor near a bed.

- What do you want from me? Why do you go for me to popyata, you spy when I wash and you send dreadful dreams about as if I tear apart dogs and cats on a part at night, eating their interiors? I don;t understand you. It is sure, you are very deep, mild essence, but … What do you want? – Lips were moved by itself that evening when I stayed at home one again.
Parents left for the whole month. At last I could light, sit down at the new story about Oleg and Dimetra;s adventures quietly. On the twentieth page of the thirteenth part of the Sit-round gathering the story clogged, in an empty pate there were no thoughts, four o;clock in the morning showed hours. I smoked one more cigarette, stretched having felt an ache in a numb back and decided to lie down. Light burned in the room in all lamps and I don;t remember as failed in a dream.
Gray concrete walls of the rainy city framed emptiness and silence of this strange place. I right there found a look the only inhabitant. It was it. It! That Oleg Kovalyov, which I saw him when writing stories.
- Hi, Dimeter. – Its androgenic voice expressed friendliness. – I waited for you one million years.
- Oleg? – the lips shivering with fear I whispered.
- Look, I learned! – He precisely as my hero blinked the eyes and grew stout in the most cunning smile.
- Went, - he gave a hand.
The vivacity surprised him if it is so possible to be expressed GENUINENESS. He wasn;t viscous from an ektoplazma as it happens at tactile contact with ghosts, it wasn;t cold as frozen glasses of winter trams. It was the living, real person who took me is careful by hand to show round the city. Behind an exception absence of people, except us, and electricity the city looked is realistic to it is impossible: the damp warm asphalt of the street, postrain freshness dressed in the forged fences blossoming red record players a bindweed, the blossoming roses and a huge pool. Instinctively I hung the head, to look in its water, and he drew aside me and from all force on its hypothetical reflection so that it wasn;t just painted by ripples, and razbryznutsya by the fast-evaporating drops on hot asphalt.
- Never try to look here in mirrors and other reflecting surfaces, - he strictly warned.
- Why? – I didn;t keep from a question before the opened look.
The street conducted to the wide highway, on both sides ogoorozhdenny a barbed wire, proceeding leaving also on both sides for the horizon is dazzling yellow sand instead of the earth.
- You won;t like what you will see.
- And …
- Yes. – he read my thoughts. – And you any more never here will return.
- It is your city? From a surplus of questions the head was turned (I want to ask it so much!).
- No, it is our world.
- It is real? – I was stunned to a limit.
- Only for you.
- And you are real?
- Only for you.
It was not the dream – it was something bigger, than a dream. Dreams, regardless of positivity or negativity, are identical with a strong current. Dreams as if pick up and carry away also you not in forces of nothing to control. Here I for all hundred percent realized: I sleep, in reality my body peacefully snores on a bed and in too time of the highway shrouded in sand and It.
- We possess all this world, the wonderful world?
- Yes, the Dimeter it is ours. And we can walk some here, nobody will prevent. You though run though jump though get into fountains though shout in всесь the thin children;s voice – nobody will tell anything to you against.
- And I …
- Yes, you can come here when you want, - again, having read my thoughts, it interrupted.
Having woken up I felt terrible weakness in all body, bones ached, and in hands and ногав there were no forces to move at all.

«Транс и Одержимость – диагноз F44.3 по МКБ-10.
Расстройства, при которых имеется временная потеря как чувства личностной идентичности, так и полного осознавания окружающего. В некоторых случаях отдельные поступки управляются другой личностью, духом, божеством или «силой». Внимание и осознавание могут ограничиваться или фокусироваться на одном-двух аспектах из непосредственного окружения и часто наблюдается ограниченный, но повторяющийся набор движений, лоз и высказываний. Сюда должны включаться только те трансы, которые являются непроизвольными или нежелательными и затрудняют повседневную деятельность за счет того, что возникают или сохраняются и вне рамок религиозных или других культурально приемлемых ситуаций», - пронеслось в голове Диметры быстрее приближающейся воды, чья синяя рябь еще до контакта обволакивала какой-то странной и необъяснимой энергетикой, ассоциативно таинственным туманом ментального притяжения.
– Плохо выглядишь, Ди, – критически осмотрев с ног до головы Олег медленно плыл по густому воздуху плохо освещенной шахты лифта вверх.
– Да, бывало, и лучше.
– Это все от того, что ты так долго ко мне не заходила. Я же говорил, ты можешь приходить, когда захочешь, сюда или в любую другую точку не зависимо от пространственно-временных стереотипов.
– А куда ведет шахта? – лампочки, отражавшиеся в ее глазах, казалось, были единственными объектами материального мира если учесть факт того, что собственно лифта в шахте нет и никогда не было.
– В вечность, устроился поудобнее в воздухе он.
– Интересно, что из себя представляет вечность…
– Нечто приятно и никогда не заканчивающееся. Вечность, вечная жизнь как синоним бессмертия через бесконечно приятное повторение одного и того же дня, наиболее запомнившегося и имеющего наибольшую ценность по отношению к прожитому.
– А если тот значимый день находится не в текущей, а в одной из прошлых жизней, то как я могу его повторить прямо здесь?
– Все жизни взаимосвязаны и нет разницы в какой из них находишься.
Тем не менее в шахте было несколько странно переживать себя и отсутствующим лифтом, и пассажиром, и диспетчером по ту сторону динамика.
– Мне еще никогда не было тепло как здесь.
– Хм, надо было почаще заходить.
– Одна из моих клиенток просто спрашивает об этом практически на каждой консультации.
– А приходите вдвоем, шахта очень длинная, порой, кажется, она никогда не закончится.
– Но мне комфортнее с тобой вдвоем.
– Признаться, и мне тоже.
Открыв глаза под водой Диметра еще долго не могла забыть слов Олега о вечности и ее роли по отношению к мимолетности текущей жизни.

© Copyright: Дмитрий Похотько, 2019
Свидетельство о публикации №219022300192

 Чья сегодня очередь разливать? – вдруг вырвался у меня вопрос.
– Моя, – спокойно и размеренно ответил он, многозначительно добавив – Только…
– Только что?..
– Туда, куда мы отправимся… Это особенное место… Пообещай мне две вещи...
– Хорошо, – легко согласилась я.
– Первое. Никогда и ни при каких обстоятельствах не отпускай моей руки. Второе. Не слушай, не верь и ни при каких обстоятельствах не следуй за сущностями, какими бы они тебе «доброжелательными» ни показались. – Уже разливал стакан он.
– Хорошо, – снова согласилась я, по привычке оставляя майку возле огромной лужи. – Это может быть опасно?
– Да. Зато при правильных действиях у нас получится поймать пару–тройку весьма аппетитных полей.
Крепко–накрепко сжав его руку на сей раз я не закрывала глаз – любопытство брало верх над страхом. Поначалу прозрачные волны полностью меня поглотили и картина тотчас сменилась, меняясь раз за разом как при уже знакомой перемотке видеокассеты вперед. Видела я проржавевшую ограду с надписью, что вход воспрещен, за ней старое, обветшалое, заброшенное здание по высоте одиннадцать этажей с длинными коридорами, обпшарпанными и разрисованными стенами. Импровизированная перемотка прекратилась возле облицованной белым прямоугольным кафелем стены.
«Больница эта – край чудес, зашел в нее и там исчез!!!» – гласили красные буквы надписи, а ниже черным цветом:
«Это точно».
Первый раз мурашки страха пробежали по спине, когда я заметила скользящие по стенам тени, причем кроме нас там никого не было. Второй раз, когда из тех длинных пустых на вид коридоров стали доносится звуки: шаги, шорохи, скрежеты, крики, стоны, мольбы о помощи, монотонные ритуальные мантры, эхо скулящих перед смертью бродячих собак.
– Где мы, Олег? – прошептала от страха я.
– Ничего не бойся. Ди, – потянул меня за собой он.
Спустя несколько минут из глубины одного из коридоров раздался нечеловеческий голос, не выражающий ни каких металлический интонаций:
– Господин, у меня не вышло его удержать. – Тотчас в воздухе и медленно проявлялась антропоморфная фигура говорящего.
Это был просвечивающийся практически насквозь от падающего сквозь исписанные загадочными рунами стекла лунного света, становящего серым проходя сквозь его неосязаемое тело. Стоя у края внушительной дыры в полу он медленно отступал назад, оставляя вязкие серые следы.
– Как ты мог упустить свежее поле? – смешивая сожаление с яростью надвигался Олег на это трясущееся от страха существо – на вид помесь человека и тени. – По твоей милости я и моя спутница останемся голодными…
– Но, Господин…
– На колени! – презрительно пригрозил ему пальцем Олег, буквально наступая на воздух на месте дыры в полу.
Тем временем существо покорно опустилось на колени.
– Никогда не упускай мою добычу, – распластал он тонкие длинные пальцы на голове существа, медленно, палец за пальцем проникая в черепную коробку. Содержимое в его правой руке почти что полностью напоминало человеческий мозг за исключением неестественной серости и нестабильной желеобразной консистенции. Запрокинув голову назад он отправлял желе в рот: мозжечок, затылочные доли, височные, теменная, лобная. Возможным было даже рассмотреть поедаемые им подкорковые структуры головного мозга.
Не в силах наблюдать дальше я закрыла глаза, закрыла уши от душераздирающей смеси нечеловеческого крика с металлическим скрежетом. И все стихло, окутывающие волны теплого воздуха вселяли в меня спокойствие, а Его голос – уверенность.
– Извини, не стоило этого делать при тебе. Просто… Каждый раб без должного хронического наказания начинает мнить себя хозяином.
– Ни чего, не извиняйся. – О, каким же было восхитительным – прижаться к его сильному,

– Спрашивать или не спрашивать? – подумала я и решилась. – Доктор, можно один вопрос?
– Конечно.
– Дело в том, что одна моя подруга видит во сне странного, очень красивого человека. Сны очень реалистичны, он гуляет с ней, разговаривает, после чего она просыпается полностью обессиленной. Что Вы об этом думаете?
– Твоя подруга в большой опасности, – насторожился доктор. – Приведи ее ко мне. Дело в том, что это похоже на подселение. Там, во тьме обитает множество сущностей, подобно паразитам жаждущих вселиться и пить энергию.
– И что, самостоятельно это убрать ни как нельзя?
– Это крайне опасно.
– Почему?
– Был у меня в практике один случай.
– Расскажите.
– Еще давно, в советское время, ко мне пришла пациентка с жалобами на общую слабость, кошмары. Она жаловалась на один и тот же сон. Будто она гуляет по безлюдной деревне своего детства с красивым молодым человеком, с каждым днем она таяла буквально на глазах. Из ее рассказов удалось выяснить, что эта сущность – ночной гость – показывал только то, что она хотела увидеть и говорил только то, что она хотела услышать, выглядел как мужчина ее мечты, боялся зеркал.
– И что же с ней стало? – неожиданно провела параллель с собственными снами я.
– Она после длительных сеансов гипноза научилась частично управлять сновидениями, обманом заманила сущность к зеркалу, после чего ее рассудок помутился.
– Интересно, что такого она там увидела?..
– Хочешь узнать мое мнение?
– Ага, – кивнула я.
– Этого конечно никто не знает, но… Я считаю, эти сущности – гости – только лишь потому запрещают смотреть в зеркала, что на самом деле крайне ужасны и их может убить, изгнать из тела их собственные отражения.

– А вот и ты, Диметра. Наверное ты решила потащить меня к зеркалу?
– Подожди, ты видишь все, что со мной происходит?
– Да.
– Пошли, – взяла его за руку я и подвела к занавешенному зеркалу возле дерева.
– Не надо. Ты еще не готова.
– Ерунда. Сейчас я сдерну покрывало с зеркало и все наконец станет ясно.
– Постой, – отшатнулся он. – Не будет меня – придут другие. Тоска, уныние, плачь ночами напролет – большинство ведущих в тебя окон распахнуты настежь. Не делай этого. Твое поле и так уходит в никуда, я лишь выпиваю сотую малость.
– Нет! – готова была обнажить зеркало я.
– Я обожаю тебя. Не делай этого. – Он остановил мою руку. – Хочешь, проснешься сегодня полной сил, Любимая?
– Что?..
– Я тебя обожаю, Диметрочка, – обнял он.
В его объятьях хотелось оставаться вечно, в его теплых заботливых руках чувствовалась сила, красота продолжающаяся теплым, летним, безлюдным городом. Тишину, мягкую успокаивающую тишину прерывал только зовн, едва уловимый тонкий, едва уловимый гул ветра в ушах.
– Ты слышишь?
– Ветер?
– Да. Это значит, открылась ДВЕРЬ. Раздевайся.
– Как? Догола?
– Да. Не стесняйся, я тысячу раз тебя видел обнаженной.
Оказавшись пред ним без одежд я привычно ступила в разлитую воду, почувствовав ее комфортное тепло босыми ногами, закрыла глаза и прыгнула.
Труп молодого человека в незнакомой квартире лежал на полу в неестественной позе, а над ним висел в воздухе, постепенно отдаляясь к потолку абсолютно белый, похожий на сладкую вату шар. Олег очень осторожно поймал его руками и подобно все той же сахарной вате, придерживая левой рукой, правой осторожно отщипнул кусочек, прожевал и проглотил.
– Попробуй, это очень вкусно, – протянул очередной кусочек он.
Вместе со вкусом, сладким, но не приторным вкусом, меня накрыло волной: образы, символы, обрывки воспоминаний

- Столько рецептов?.. – заметила я глядя на доктора.
- На половину меньше обычного, - ответила она ставя круглую печать на каждом. – Ты делаешь большие успехи. Молодец.
- Вы правда так считаете?
- Конечно, - протянула свежезаполненные номерные рецепты она. – Посмотри в окно. Что ты видишь?
Зарешеченное окно первого этажа поликлинического кабинета смотрело на узкую улицу, заполненную извечно спешащими людьми. Куда они все спешат?
- Я вижу людей, - ответила я. – Извечно торопящихся людей, здоровых, полных сил.
- Вот. Ты же хочешь быть как они? Поэтому держи, - вкладывала мне в ладонь один за другим рецепты она. – Это только в крайнем случае, если тени снова придут; это утром и вечером; это перед сном; это по две таблетки после еды.
- Они снова придут?
Я спрашивала о ночных кошмарах, собственно почему и наблюдаюсь у нее, и, естественно, о Нем никогда не рассказывала.
- Нет, мы же их убрали, отработали. Придут другие.
- И это будет повторяться? – убрала в карман рецепты я.
- Смотри, - начертила три одинаковые по длине линии на листочке для заметок она. – Вот ты, вот твое отражение, а посередине как ты думаешь, что? Тьма! Тьма очень коварна, до того чтобы отобразиться отражение проходит восемнадцать ее слоев. Сейчас ты относительно здоровый человек – руководишь своим отражением, разговариваешь с ним, но стоит только чуть замешкаться, отвлечься и уже отражение будет руководить тобой, становиться твоими движениями, приказывать что тебе и как делать. Поначалу ты этого не заметишь.
- А потом? – дрожащим голосом прервала я.
- Без препаратов тьма поглотит тебя полностью.
- Доктор! – В кабинет вбежала молодая девушка.
- Ааа, Леночка. Минуточку, мы уже заканчиваем.
- Хорошо, мне все ясно, - встала и попрощалась я.
Теплый солнечный день так и не пускал домой, хотелось гулять, слушать музыку намеренно замедляя по ведущей домой длинной улице. О, если б я знала о сюрпризе – бежала бы домой со всех ног. Длинная очередь в аптеке, наконец-то моя, потом утомительнейшее ожидание пока они проверят рецепты на подлинность, продадут препараты хранящиеся наверное в сейфе, иначе что там можно проверять сорок минут. По прикрепленной к тыльной стороне ручки входной двери клейкой полоске от пачки сигарет убедившись, что в мое отсутствие в квартиру никто не заходил, я заперла дверь, зажгла свет, разулась, зашла в комнату. На клавиатуре лежала свежая живая красная роза. Как она пахнет. Ммм…
Почему я раньше не замечала деревянных качелей с облупившейся краской, выделявшихся на фоне детской площадки в конце улицы? А Его нигде нет. Где же Он?
Ой, что это там? - пронеслась мысль. – Это же моя тетрадка, новая тетрадка для стихов.
Точно помня как покупала ее позавчера я открыла и не поверила, буквально не поверила глазам. Она вся исписана до обложки! Моим почерком! Идеи, наброски – все в виде законченных стихотворений, мой стиль, мои эксперименты, привычка ставить дату в конце. Я точно помню, сейчас сентябрь, а последнее стихотворение датировано январем следующего года.
- Ку-ку! – Закрыл мои глаза Он теплыми, чуть влажными пальцами. – Молодец, что ничего обо мне не рассказала!
- Олег... Твоя роза… Невозможно поверить глазам…
- Я знал, - обнял он. – Видишь, как это важно – не смотреть в зеркала, - тебе удалось принести стихи.
- И?..
- Это большой знак. Возможно… Я наконец… - Он обнимал крепче, еще крепче.
- Будешь ожидать меня там, наяву вместо цветка?
- Эх… - печально опустил глаза он. – Разве ты уверена, что спишь сейчас? Разве ты уверена, что все то есть явь?
- Нет. Если это явь, что боле не желаю засыпать; если сон – не желаю просыпаться, Милый.
- Диметра, тем не менее придется, иначе для кого я морской солью в ванной написал самое главное слово?
Он

Что, извините?
– Как мама?
– Эээ, чья? – спросила я, пытаясь понять что делаю во дворе.
Я не помнила ни как оделась, ни как закрыла дверь за собой, ни как вышла на улицу. Каждое слово сквозь внутренний туман давалось с трудом; туман был настолько густым что я ели–ели узнала соседку – пожилую женщину в пальто.
– Твоя мама. Ты в порядке? Что–то лицо бледное, взгляд отсутствующий, да и смотри как на улице холодно, а ты вон в одной майке. Простынешь!
– Ааа, моя… Она в норме.
– Привет ей передавай и оденься теплее.
– Хорошо. Да я тут… Ну… За сигаретами иду.
– Ну, понятно.
Сознание отказывалось возвращаться, тело было ватным, руки не слушались, еще надо было прятаться от них – от посторонних глаз на улице. Хоть и родители находились за 600 километров отсюда, все равно нашлись бы информаторы. Одна затяжка на ходу, другая..
«Как я все–таки вышла из дома? Когда? Зачем? Почему не накинула хотя бы ветровку на плечи», – крутились одни и те же мысли по дороге домой.
«Тааак, дверь я заперла на ключ – это уже хорошо»
Картина в моей пустой квартире слегка ошарашила: на кухне, в комнате родителей и в моей – повсюду был включен свет, работало радио, вода лилась из кранов, был включен родительский компьютер:
– Диметрочка, я голоден. Ложись спать поскорей. – Гласила надпись блокнота на мониторе.
Быстро все выключив, нервно выкурив сигарету я легла под одеяло, мысли, одни и те же мысли не давали покоя.
– Здорово ты про сигареты придумала!
– Смеешься? У меня от страха коленки дрожали. Я стояла и не знала что делать.
– А разве ты ничего не помнишь?
– Не помню что?
– Иди ко мне, тебя же всю трясет.
– Олег…
– Тс–с–с, успокойся. – обнял он сомкнув руки на талии. – Моя хорошая, тихо, тихо.
– Ведь это было море?
– Стань ровно, расслабь тело.
– Так?
– Да. – Он расположил руки так, что теплые мизинцы плотно прилегали к моим вискам, большие пальцы ко лбу, а его указательные пальцы я почувствовала словно всем черепом.
Это напоминало брызги, сквозь их поток я видела картину со стороны, видела себя идущей по теплой поверхности море – идущей по воде.
– А потом ты остановилась и спросила куда ведет море. Прости, я так часто делал раньше, ты не должна была ничего запомнить.
– Так куда же ведет море? – грелась о его теплое, живое, астеническое тело.
– В тебя, дорогая, в окружающие тебя цвета, вкусы, запахи, вибрации, полеты, приземления. Я встал с твоей постели, одел твою одежду, завял шнурки твоими пальцами, трогал твоими руками, твоим телом выходил на улицу.
– Так ты был мной?
– Так происходит каждую ночь, – еще крепче обнимал он. – Пошли, покатаемся?
Теплый от летнего солнца, комфортный от отсутствия каких–либо людей кроме нас, свежий и влажный от недавнего дождя город гостеприимно впускал в подземные переходы, ведущие к располагающе пустующим перронам станций метро, окрашенным лампами освещения, лампами ограничительных полос, часами и таймером интервала движения поездов. Из глубинной тьмы тоннеля сначала показались отражавшиеся на стене полоски фар, а потом и ни с чем несравнимая музыка – гул прибывающего поезда – дополнил картину: ни машиниста в кабине, ни пассажиров кроме нас, ни объявления о закрывающихся дверях. Мы заняли места, он сел у дверей, чтобы положить голову на продолжающуюся дальше окном стену, я рядом, поезд медленно набирал скорость, с еще более завораживающим звуком тормозил открывая двери на каждой безлюдной станции.
– Здорово я придумал, правда? – раздался вторым потоком мыслей в голове его голос.
– Еще

– Я приду к тебе, можно? Или бесконечные направленные на ловлю и поедание бродячих животных сны заново заставят проснуться в холодном поту под кроватью с тахикардией?
Однозначно, ответа на этот вопрос Он знать не мог – это проверяется опытным путем. Четыре часа утра, мистические кудряшки дыма двадцатой сигареты овивали непроветриваемую комнату. Никотин! О, сколько в дыме этом для мозга не спящего слилось.
И было место покоя, влажными серыми стенами дополнявшее теплый послегрозовой воздух; и было без единого облачка чистое небо естественного цвета, чья бесконечная даль ниспадала мыслями о бесконечности.
– Не бойся, они не кусаются. Здесь никто и ничто по определению не может причинить тебе зла, – составляли корону облако бабочек над его головой.
Его я заметила не сразу, решив погулять по городу.
– Красивые.
– Это подарок редкого гостя. Он выложил бабочками тетраграмматон – свое непроизносимое имя – и оставил мне. Хочешь мороженое?
– Мое любимое, пломбир в вафельном стаканчике! В жизни не ела вкуснее, – ни на грамм не врала я.
Взяв под руку он показывал город, успокаивающий своей безлюдностью, город для двоих, простирающийся до линии горизонта улицами, проспектами, и остановились мы у ставшего до мелочей знакомым низенького фонтана.
– Хочешь фокус?
– С прыжками по лужам?
– Не–а, лучше.
Старинный граненый стакан разлетелся вдребезги от сильного удара об асфальт с размаха, после чего сродни перемотке видеокассеты вернулся на прежнее место без единой царапины.
– Ты тоже так можешь, девочка. Милая спящая девочка.
– Да ну.
– Посмотри внимательно на стакан, прорисуй в голове его образ вплоть до точного количества граней, заводской маркировки на оборотной стороне дна и прислушайся к самому громкому из голосов внутри головы. Получилось? Теперь со всей силы разбей стакан и произнеси это.
– На точку назад, – произнесла я разбив стакан и видя как он собирается обратно.
– Умничка.
– Можно, я разолью стакан?
– Сейчас моя очередь разливать.
Его низкий голос прервал металлический, скрежетащий по ушам звук, звук оставляющей за собой черный шлейф грузной тени. Я разозлилась на тень, прервавшую наше уеденение тень – и она тотчас заледенела.
– Олег, что это?
– Хах! Ты взглядом заморозила Смотрителя.
– Смотрителя?
– Да, ты же помыслила материализовать меня, не отходить от меня ни шаг, иначе они не являются.
– Забавно, ты видишь все происходящее у меня в голове.
– Не грусти ты так. Придет время и…
– Как все сложно.
– Сложно, но не невозможно. Будешь еще мороженое?
– А ты?
– Оно только для тебя, – разливал на асфальте лужу он.
– Извини.
– Ты правда хочешь меня накормить? Правда?
– Правда–правда, – прыгала по луже я.
На сей раз смесь травы и клевера поляны оттеняла огромное дерево, оттеняла и занавешенное белой тканью зеркало.
– Почему ты так странно улыбаешься?
– Других приходилось уговаривать, строить целые лабиринты путешествий, а ты по собственной воле накормить желаешь. Это и смешит.
– Накормлю, только не говори загадками.
– Ты не знаешь о чем просишь.
– Конечно не знаю, ты же не рассказываешь.
– Пообещай никогда не смотреть в зеркала, – нежно перебирал мои волосы Он.
– Но…
– А то, что смертельно опасно. Ты принеси образ места – я покажу. Это должно быть либо место скопления людей в трансе и с одержимостью, либо квартира с домашними кошками или аквариумными рыбками. Уверен, ты к путешествиям без движения готова, уснешь без проблем, так что мы туда отправимся. После ты спросишь у хозяев, вели ли их рыбки себя странно. Это и послужить пониманием сути зеркал. Ты бы

Кто же ты такой, спонтанный эффект присутствия?
Техника моделирования снов учит долгой и кропотливой работе: хочешь увидеть во сне определенный предмет, определенного человека, оказаться в определенном месте – во-первых старательно думай о том, чего хочешь увидеть перед сном, держи это в фокусе внимания ни один раз и ни два, глядишь на сотый получится, ну а его-то не существует.
- Рад тебя вновь приветствовать.
- Олег, я…
- Не бойся. Уж где-где, а здесь тебе ничего не угрожает. Хочешь познакомиться с обитателями моего моря?
- У тебя есть целое море?
- Вообще-то оно такое же твое как мое – оно наше.
- Тогда да, хочу, - ответила я я, воспринимая материю сна по картине объективной реальности.
Одна из множеств незнакомых улиц безлюдного города окрасилась невысоким бетонным фонтаном серого цвета, прячущим под пологом пузырящихся струй стеклянный старомодный стакан. Взяв его он отошел примерно на метр.
- Только не смотри в отражение.
- Договорились.
Вода, кругообразными движениями разлитая на асфальт, ложилась идеально круглой лужей, чья металлически отражающая поверхность напоминала ртуть.
- Сними майку, положи рядом и прыгай по луже.
- Снять, чтобы…
- Нет, любые промокшие высыхают. Вещи имеют свойство возвращать в исходную точку отправки. Не оставишь – не вернешься из плавания.
Оставив майку асфальте я принялась прыгать по луже. Один прыжок, второй, и на третьем под ногами больше не оставалось ее вязких податливых вод, не оставалось и каменной почвы. Зеленое пространство подводного царства инстинктивной задержкой дыхания ошарашивало поиском поверхности.
- Дыши, у тебя же есть жабры.
Осматриваться и искать его под водой не имело смысла ибо голос размеренной отчетливостью доносился из моей головы, прямо из глубин разума, в диалоге переплетаясь с мыслями. Один вдох, потом второй – дышать водой оказалось проще простого. Черные-черные, вязкие-вязкие, безмолвные-безмолвные тени рыб, китов, дельфинов, касаток проплывали сквозь меня, заплывали внутрь меня и с таким же успехом выплывали обратно. Спустя несколько минут картина населенных тенями гостеприимных теплых вод отматывалась назад как видеокассета, окончив перемотку возвращением к зеркальной луже.
- Вот это да.
- Я знал, тебе понравится. – Он не сводил с меня глаз.
Одухотворенную меня привлек странный шорох. Глубоко пожилая женщина шла рассеянно склеротической походкой по неподвижному проспекту.
- Гр-р-р-р, - произнес нечеловеческим голосом он, заставив ее исчезнуть.
- Вот это звук, аж мурашки по коже.
- Я ей явился червем с головой и щупальцами осьминога, иначе бы она во сне задохнулась.
- Не поняла, ты можешь принимать любой облик?
- Только, чтобы разбудить человека стоящего перед лицом смерти.
Это не сон – это большее сна.
- Научи меня разливать стакан воды, - робко попросила я.
- Чтобы правильно разливать портал сначала я научу тебя прогулкам по воде.
Проснувшись выжатой как лимон я обнаружила себя на полу возле кровати. .

© Copyright: 

- Чего ты от меня хочешь? Зачем ты ходишь за мной попятам, подглядываешь когда я моюсь и насылаешь кошмарные сновидения о том, будто я по ночам раздираю собак и кошек на части, питаясь их внутренностями? Я не понимаю тебя. Уверена, ты очень глубокая, беззлобная сущность, но… Чего ты хочешь? – Губы шевелились сами собой в тот вечер, когда я снова осталась одна дома.
Родители уехали на целый месяц. Наконец-то я могла спокойно закурить, сесть за новый рассказ о приключениях Олега и Диметры. На двадцатой странице тринадцатой части Посиделок рассказ застопорился, в пустой голове не было мыслей, четыре часа утра показывали часы. Я выкурила еще одну сигарету, потянулась ощутив ломоту в затекшей спине и решила полежать. Свет горел в комнате во все лампы и я не помню как провалилась в сон.
Серые бетонные стены дождливого города обрамляли пустоту и тишину этого странного места. Взглядом я тут же нашла единственного обитателя. Это был он. Он! Тот Олег Ковалев, именно которым я его видела при написании рассказов.
- Привет, Диметра. – Его андрогинный голос выражал дружелюбие. – Я ждал тебя миллион лет.
- Олег? – трясущимися от страха губами прошептала я.
- Гляди-ка, узнала! – Он точно как мой герой прищурился и расплылся в хитрейшей улыбке.
- Пошли, - протянул он руку.
Удивила его живость, если так можно выразиться НАСТОЯЩЕСТЬ. Он не был вязким от эктоплазмы как это бывает при тактильном контакте с привидениями, он не был холодным как мерзлые стекла зимних трамваев. Это был живой, настоящий человек, взявший меня заботливо за руку показать город. За исключением отсутствие людей, кроме нас, и электричества город выглядел реалистично до нельзя: влажный теплый асфальт улицы, последождевая свежесть, одетые в цветущие красными граммофонами вьюнок кованные изгороди, цветущие розы и огромная лужа. Инстинктивно я опустила голову, посмотреть в ее воду, а он отдернул меня и со всей силы по ее гипотетическому отражению так, что она не просто окрасилась рябью, а разбрызнулась быстроиспаряющимися каплями по горячему асфальту.
- Никогда не пытайся смотреть здесь в зеркала и другие отражающие поверхности, - строго предупредил он.
- Почему? – не удержалась от вопроса я перед открывшимся видом.
Улица вела к широкому шоссе, с обеих сторон огоорожденному колючей проволокой, продолжающийся уходящими так же с обеих сторон за горизонт ослепительно желтым песком вместо земли.
- Тебе не понравится то, что ты увидишь.
- И…
- Да. – прочитал мои мысли он. – И ты уже никогда сюда не вернешься.
- Это твой город? От переизбытка вопросов кружилась голова (я же хочу столько у него спросить!).
- Нет, это наш мир.
- Он реален? – ошеломилась до предела я.
- Только для тебя.
- А ты реален?
- Только для тебя.
Это был не сон – это было нечто большее, чем сон. Сны, вне зависимости от положительности или отрицательности, идентичны с сильным течением. Сны будто подхватывают и уносят и ты не в силах ничего контролировать. Здесь же я на все сто процентов осознавала: я сплю, в реальности мое тело мирно храпит на кровати и в тоже время шоссе, окутанное песком и Он.
- Нам принадлежит весь этот мир, прекрасный мир?
- Да, Диметра он наш. И мы можем гулять здесь одни, никто не помешает. Ты хоть бегай, хоть прыгай, хоть залезай в фонтаны, хоть кричи во всесь свой тонкий детский голос – никто тебе ничего не скажет против.
- А я…
- Да, ты можешь приходить сюда, когда захочешь, - снова, прочитав мои мысли, прервал он.
Проснувшись я ощущала чудовищную слабость во всем теле, ныли кости, а в руках и ногаx не было ни капли сил пошевелиться.

Тихий вечер, дремлют волны,
Солнце катится в закат,
Травы побережные стройны,
А змей – электрический скат.

В сером пиджаке и узкой шляпе
Ты стояла на мосту
Вспоминая кошачии лапы,
Что вчера прошлись по холсту.

Ты нервно курила табак,
Никотин в папиросах таящий,
На свой дырявый пиджак
Пепел роняя шуршащий.

След драки недавней
Стрижке пацанской не скрыть.
Говорят, тебе не было равных
В повадке уличной бить.

На усталые плечи натянула подтяжки,
Они брюки удержат, в вине по колено.
Докурила, вздохнула тяжко,
Свесив ноги села на полено.
02.05.2007

© Copyright: Дмитрий Плазмер, 2008
Свидетельство о публикации №108040203599

Секвенцией нахлынувших воспоминаний
Я подниму тебя до стекол
И вне валентных расписаний
Опущу смятенно на пол
Поодаль синих витражей,
Зябко пропускающих прохладу -
Синих неба этажей.
Тревогу мне, тебе - награду:
В ладонях факел сжать
Надежды пламенем горящий;
Крест зеленый поджигать,
Тычинки горестей таящий,
Изумрудной сажею статичной
По лицу твоему тонкому заблудший.
Сдую гарь волною истеричной.

Смотри, пол отражает души.
Выше Бога сей чердак
И там, за пластиковым гробом:
Ноябрь, дом, сквозняк,
Разлуки годы строем,
Безумий лигатура на руке.
Сто огней успеешь сотворить
На скорой осени щеке.
Успеем мы поговорить.

© Copyright: Дмитрий Плазмер, 2007
Свидетельство о публикации №107120100295