Атипичная шизофрения

Обстоятельства предполагают не то что депрессию, а прямо-таки полноценную паранойю. Но мы не сдаемся! Держим хвост пистолетом. Держимся.
"Врагу-у-у не-е-е сдае-о-отся наш го-о-ордый Варяг!!!"

Опять арбуз.
Ну ладно, туалет рядом.

Собираются, значит, фермеры. Расчерчивают поле на клеточки. Ставят в клеточки цыфирки. Ставят на цыфирки денюжки. Запускают корову, предварительно прикормленную пургеном, для верности. И ждут. Напряженно, затаив дыхание. Куда корова какнет - та цыфирка и выиграла все денюжки. Более совершенного воплощения в жизнь моей любимой поговорки "Деньги - навоз, сегодня нет - завтра воз" я не представляю себе.
Если задуматься (а я что-то задумалась...), как и в любой игре на деньги, вполне возможны махинации. Можно, например, дать корове поболе пургену или, наоборот поменьше. Можно полить нужную клеточку какими-нибудь коровьими феромонами. И потом, ведь корова корове рознь! Одной все равно где, а другая, может исключительно только на возвышенности норовит пристроиться, чтобы, значит ветерок обдувал, вид приличный был, глаз радующий. Третья от необходимости справлять естественные дела при таком скоплении народу, вообще засмущается и в дальний угол уползет, голову опустит. Если знаешь с каким характером животное сегодня судьбу твоих денег решает, можно уже прикидывать – куда вернее поставить свои кровные.

Та самая, мрачная, длинная, нескладная телега о смерти.
Владивостокская. Без сомнений.
Да нет, я не в депрессии, просто загналась.

Можно и не читать

Ммда... Как иногда ошибаешься в людях... Только что Р, хороший, в принципе человек, вполне приятный в общении, заявил мне, что: "За это расстреливать надо! Всех! Наркоманов, педофилов и гомосеков. Тогда в стране порядок будет!"
Ммда... Еще можно алкоголиков и бомжей, и инвалидов, конечно, а что, на хуй они нужны, пользы то никакой. И еще цыган и негров. И еще тех, кто лично нам насолил. Вот тогда порядок будет! Загляденье просто!!!

Спасибо Гей-удолбанный-в-хлам за Алексея Смирнова. Читаю Сказки ледяного спокойствия.

"...- Что ты все меня кликаешь? - осведомилась Рыбка с гребня волны. - Так и голос посадишь. Со старухой не можешь управиться!

- А как же тебя, снова неводом? - с надеждой спросил старик.

- Подумай. Не надо неводом.

- Удочкой, что ли? - усомнился несчастный.

- Почти угадал. Забрось свой уд в бушующий океан, и станешь свидетелем великих перемен.

- Да он у меня, - застыдился старик, - вот уж лет тридцать, как... если только именно забросить.

- Вот и бросай, - настаивала Рыбка, кокетничая на гребне.

Старик послушался, и Рыбка нырнула. Что там происходило с удом, то скрыто водами. Может быть, обошлись с ним, как с обычной крупной наживкой. А может, просто хвостиком махнули.

Однако вышел уд с такими параметрами и качествами, что старик стал протирать глаза фланелевой тряпочкой.

К царицыному дворцу он пришагал достойной поступью, опираясь на посох. Огладил и развел напополам потемневшую и загустевшую бороду.

- Пущай государыня примет, - велел он страже, крестя караульные лбы. - Доложите: Распутины мы."


© Алексей Смирнов

http://www.litera.ru/slova/ak_smirnov/.

Всю жизнь у меня стойкое предчувствие, что жить я буду может и не счастливо, но что долго - это точно. И помру лет эдак в 95, тихо, спокойно, на собственной кровати, пуская слюни в счастливом старческом маразме. И сниться мне тогда будет детство, лето, старый двор.

Ну, напились вчера, конечно, в каку. А что делать? Жизнь такая. И сегодня напьемся, если нальют.

Даня приехал. Ну хоть этот живой-здоровый...

Одно к другому.

Вот так.
Светка умерла.

В предутреннем, предпохмельном забытье придумалось много умного. Новсе как пришло, так и ушло, кроме самого мрачного, нерифмованного-неритмованного.
Наверно потому, что Светки действительно больше нет,и никакие это не слухи, а я так надеялась. И родителям уже сообщили, что вот, дескать, разрыв аппендикса... Разве от этого умирают? А о том, как им, родителям, сейчас, я изо всех сил стараюсь не думать. Не думать, не думать, не думать. Но обо всех, кого нет и уже не будет, конечно же вспомнилось. И список этот слишком длинен, чтобы просто так жить и не париться.Смерть меня видимо любит - ходит и ходит мимо, и напоминать о себе не устает. Только однажды я ее видела, но мне было 12 и я ее не запомнила. Вообще ничего не помню из той недели в реанимации. А врачи говорят - клиническая, говорят - еле вытащили. Еще час, говорят, и было бы поздно. Может и лучше было бы, думаю иногда. Но пинаю себя - нельзя, надо жить, ты же знаешь, надо с этим справляться, как сильная, раз жива, значит нужно кому-то. И живу, и справляюсь, не в истерике и не в панике.
Только холодно очень, и снег идет, и ее я уже никогда не увижу.

Приходит ко мне вчера старый друг - байкер. Плюхается сразу на пол и заявляет:
- Вот теперя я вас, баб, понимаю!
- А что такое, дорогой - говорю я ему - залетел?
Оказывается байк поломался и он, бедняга, будучи организатором вечеринки в "Колизео" по поводу закрытия сезона, так набегался за день в казаках, на каблуках, что теперь и тут ноги болят, и там болят. И самое главное, говорит он, держась за плоскую мотоциклетную задницу - ПОЯСНИЦА! АГА! - говорю я и, придерживая рукой то же самое больное место, встаю с дивана.
И вот, весь вечер мы пьем пиво и обсуждаем проблемы со спиной. И вот, он весь вечер беспокоится,не произошло ли каких необратимых изменений, и я его весь вечер успокаиваю - либо байк починишь, либо на кроссовки перейдешь!
Что за люди? У него гематома в мозгу растет, ему без 5 000 баксов на операцию, врачи 4 года жить оставили, а он о пояснице беспокоится...

Пошел снег. Масштабно так сразу пошел, метелью целой летел, стеной белой. А я все, ну просто все-все пропустила. Убивалась над цифрами, орала на коллег, чтобы считать не мешали, отвечала на звонки, злилась, бегала покурить быстро-быстро, бросала недокуренную сигарету, неслась в офис, воевала со сканером.
А в это время за окном шел снег.

Начальство релаксирует. Катает по столу красную игрушечную машинку. Сосредоточенно так катает, с хмурым выражением лица.
Вжик. Вжик. Вжик.

- Нил, а я завтра в "Что, где, когде" играть буду.
- М-м-м... И кого? Друзя?

Проснуться в субботу в 5 часов вечера от солнца лупящего в окно и вкусных запахов с кухни. Умыться прибраться не пойти гулять послать к черту заботливых друзей выключить свет стоять у окна слышать музыку не думать не плакать смотреть как уходит последнее осеннее солнце.
В 4 часа утра уйти к соседу чтобы поспать хоть чуть-чуть перед выходом на работу потому что вечеринка в разгаре а он смотрит на тебя странным взглядом почему все уже отошло отгорело отболело давно Господи уже ведь больше года прошло как время то летит страшно подумать все как вчера и ничуть не изменился не постарел только лучше и зачем же так смотреть может тоже изменилась может тоже к лучшему и не надо ты знаешь чем все это кончится будете спать на одном диване потому что они вот ведь счастливая парочка воркуют ругаются ревнуют мирятся они будут спать вдвоем на другом и рука будет лежать поперек груди и слышно будет как бьется сердце малой птахой в грудной клетке заполошно стучать под рукой нет это уже было не дежавю нет не надо уйти к соседу попить вина посмотреть футбол заснуть на диване проспать работу.
Опоздать на работу попасть на субботник помыть посуду плиту в кухне протереть пыль. Остаток рабочего дня поливать кактусы спать перед монитором отказаться от борща согласиться на арбуз ждать звонка думать не надо было уходить не надо сколько мучалась когда-то плакала не подавала виду стыдно было любить так такого безразличного а теперь само в руки ушла сбежала...

Досидела на работе до восьми. Работала. Устала.
Накормили от пуза, дали немного зряплаты, купили шоколадку.
Ой, говорю, так хочется чаю с лимоном...
Дикий сходил, купил лимон, Асхат пошел чай готовить. Вот, блин, обалдела я, как за мной ухаживают, усраться, принцесса, каралеффна!
Приходит Асхат, приносит чай. С лимоном. Через 5 минут приходит Дикий, приносит чай. С лимоном.ж И че мне делать теперь с двумя здоровенными стаканами чая? Упиться?

Еще раз грустно.
И все сюда собралось: и холод, и голова болит, не звонит Мой Ангел, Даня страдает по Херувиму, а у того бред какой-то в голове, ураза началась, а сегодня Даня вообще домой уедет и я останусь одна на неделю, ничего не хочется, никуда не хожу, никому не звоню, сижу дома читаю книжки, но даже Ерофеев не поднимает настроение. По кому я скучаю? Слушаю колибри и пятницу, а мой любимый диск - скляр и богушевская поют вертинского кто-то увел, и я подозреваю, что сейчас он в Лондоне, хотя майк конечно отмазывается. А еще танюха меня боится, почему, она говорит, я тебя боюсь, ты слишком красивая, а я говорю, ну ты что, с утра меня не видела, что-ли? Не помогает. И насущная потребность кого-то обнять, к кому-то прижаться, заснуть и проснуться рядом, скоро пошутит надо мной злые шутки, я чувствую, так все это и кончается - бессмысленно и беспощадно напьюсь в неподходящей компании. не хочу.
Вино не греет, позову Софи, она теперь рыжая, так и буду теперь называть - Рыжая, сделаем с ней глинтвейн, Напьемся и поедем к Бу на работу - танцевать и хулиганить, устроим девишник, только все равно неуютно мне будет, я заранее знаю, ничего не греет, никто не греет, да ну все нафиг...
Лучше к Галчонку. Рассказать как жизнь, набрать книг на все выходные, и не думать ни о чем.
Когда-нибудь я заведу себе собаку.

Грустно.
Осень.
Жду снега.

М-мда, и порох тоже они придумали
еще одна