Мы не можем запретить птицам пролетать над нашей головой, но мы не позволим им садиться нам на голову и вить на ней свои гнезда. Подобно этому мы не можем запретить дурным мыслям иногда приходить к нам в голову, но мы должны не позволять им гнездиться в нашем мозгу.

— Мартин Лютер, немецкий богослов

«Дела дурные мы чеканим в бронзе,
а добрые мы пишем на воде.»
— Уильям Шекспир


Уильям Шекспир, Photo: onedio

Существовал ли Шекспир, вот в чем вопрос. Одни исследователи считают, что это имя — всего лишь псевдоним менее известного драматурга. Другие утверждают, что авторами многочисленных произведений были сразу несколько человек. Третьи выдвигают гипотезу, что часть его текстов создана в соавторстве. Например, в 1850 году литературные критики предположили, что пьеса «Генрих VIII» написана совместно с Джоном Флетчером — английским драматургом, работавшим в жанре трагикомедии. Флетчер любил сотрудничать с коллегами: до наших дней дошло более 50 его произведений, из которых только 15 написаны самостоятельно.

Сторонники этой гипотезы указывали на то, что в отдельных сценах «Генриха VIII» автор нарушает привычный ритм, использует другой словарный запас и часто сокращает слова. Это характерно как раз для Флетчера: он охотно отступал от 5-стопного ямба, добавляя в конце строки короткие слова (sir, still, next), а также заменял you на ye и them на ’em. Особенно страстные споры велись вокруг того, чьему перу принадлежат пролог и эпилог, не типичные для Шекспира.

«Только о двух вещах
мы будем жалеть на смертном одре —
что мало любили и мало путешествовали.»
— Марк Твен


Арт-оформление: Olena Burdeina (FA_Photo) via Midjourney

Жарким августовским днем 1867 года американский журналист Сэмюэл Клеменс ступил на одесскую землю. До конца жизни он будет называть это свое путешествие «мой счастливый вояж». А как иначе, если именно после поездки Клеменс исчез, а вместо него появился знаменитый писатель Марк Твен. Но главное — именно с Одессы началась история любви длиной в 35 лет. Без которой не было бы ни «Приключений Тома Сойера», ни «Принца и нищего», ни блестящих юмористических рассказов.

К СЧАСТЬЮ МОЖНО ПРИЙТИ ДВУМЯ ПУТЯМИ

Первый путь — внешний.
Приобретая лучшее жилище, лучшую одежду, более приятных друзей,
мы можем в той или иной степени обрести счастье и удовлетворение.
Второй путь — это путь духовного развития,
и он позволяет достичь счастья внутреннего.
Однако эти два подхода не равноценны.
Внешнее счастье без внутреннего не может длиться долго.
Если жизнь рисуется вам в черных красках,
если вашему сердцу чего-то недостает,
вы не будете счастливы, какой бы роскошью себя ни окружили.
Но если вы достигли внутреннего спокойствия,
то можете обрести счастье даже в самых тяжелых условиях.

© Далай-лама

"Жизнь — великое благо, и она у человека, как выясняется, очень недлинная… В ней хватает и несчастий, и горя, и драматизма, сложностей и неурядиц.

И поэтому надо особенно ценить мгновения счастья и радости — они делают людей добрыми. Когда человек улыбается, смеётся, восхищается или сострадает, он становится чище и лучше."

— Андрей Александрович Миронов

Глаза даны, чтоб не смотреть, а видеть.
У многих же со зрением дефект.
Не потому ли в искажённом виде
Им видится тот ли иной объект?

Уши даны не для того, чтоб слушать,
А для того, чтоб слыша, услыхать.
И, чтоб лапшу, что вешают на уши,
За ложь, а не за правду принимать.

Мозги даны, чтоб видя, слыша, думать,
И не в слепую всё воспринимать
Всё то, что в них вбивают толстосумы,
Чтоб пред царём те суммы оправдать.

Желудок переваривает пищу,
Чтоб через кровь питались ей мозги.
А чем глубокую души заполнить нишу,
В которой темень, не видать ни зги.

О, если бы смогли мы части тела
По назначению прямому применять,
Совсем другое было б в Мире дело.
А так, как на себя, нам некого пенять,

Увесь учорашній вечір в інфопросторі — якесь абсолютне нестримне, як і належить стихії, цунамі подяк Залужному від багатьох, часто антагоністичних людей і середовищ. До якого додається обурення цим, загалом, давно очікуваним, указом про відставку. Такі емоції не підробиш, не прорахуєш, не простимулюєш


"Перший після Бога, в хорошому сенсі" / Getty Images/BBC

Природа популярності Залужного – ірраціональна. Тому боротися з нею раціональними методами – нераціонально. Я лише доєднуюсь до стихії і кажу: дякую, пане Генерале. Ви вже є в підручнику з історії, але цей підручник ще в процесі написання. І ніхто не знає, що буде в наступних параграфах.
© Олександр Черненко

Блажен той муж, воістину блажен,
котрий не був ні блазнем, ні вужем.
Котрий вовік ні в празники, ні в будні
не піде на збіговиська облудні.

І не схибнеться на дорогу зради,
і у лукавих не спита поради.
І не зміняє совість на харчі, -
душа його у Бога на плечі.

І хоч про нього скажуть: навіжений,
то не біда - він все одно блаженний.
І між людей не буде одиноким,
стоятиме, як древо над потоком.

Крилаті з нього вродяться плоди,
і з тих плодів посіються сади.
І вже йому ні слава, ні хула
не зможе вік надборкати крила.