В тенистых двориках поселился Май. Ему там вольготно, как кошке на крыше. Ему мшисто и солнечно, изумрудно и янтарно.
Он заваривает духмяный чай и замешивает запахи - душистые и рассыпчатые, невозможные, упоительные.
Он вдыхает жизнь в цветки черемухи - и та кучерявится, словно смеется. Подмигивает озорным одуванчикам - осколкам щедрого солнца и они светят от души - позывными радости.
Май достает свою свирель - и ветви тяжелеют от соцветий, распахиваются настежь окна, и в них мелькнет какой- нибудь силуэт - светлый и ускользающий, как юность. А сейчас она возвращается - вы знали? Ненадолго, чаровать снами, лепетать поцелуями, звать и обещать. И ведь веришь, кому ж еще, как ни ей?

У Мая есть ключи от всех дверей и сердец, карты от всех городов и все признания в любви.
Он протирает по ночам звезды, а на рассвете будит птиц, заигрывает с локонами и юбками девушек. Те смущаются и заметно хорошеют. И какой-нибудь юноша увидит какую-нибудь девушку словно впервые.
В воздухе разлито майское колдовство. И раздается счастье - всем, без исключения. И делать -то ничего не нужно - только зайти в тенистый дворик, когда там поселился Май.

© Юлия Прозорова «Времена года и сны»

Рассвет. Раннее утро. Собираемся к автобусу. На кухне жена накрывает стол позавтракать. По оконному сливу гуляет ворона и что-то пытается склевать. Жена услышав стук клюва о металл обернулась и умилилась: "Птичка кушать хочет" — положила за окно корку хлеба...
С тех пор, в любое время года, каждый день, без выходных, ровно в 5.30 по Московскому громкий стук в окно. Пытались гонять — возвращается, стучит пока не получит свою корку. Пытались не обращать внимания — сила стука нарастает — нервы не железные — окно жалко.
Отпугиватели не действуют. Убить — рука не поднимается.
Жена ждёт когда ворона сдохнет. Боюсь ей сказать, что вороны 300 лет живут... (с)